Вытерла мокрые руки, закашлявшись от боли, и пошла открывать дверь.
Мария Петрова вытерла ладонь о фартук, кряхтя от ноющей спины, и направилась в прихожую. Звонили тихо, но уже в третий раз. Она мыла окно, потому сразу не услышала. На пороге стояла девушка миловидная, но бледная, с усталыми глазами.
Мария Ивановна, мне сказали, что вы сдаете комнату?Ох уж эти соседи! Вечно кого-то ко мне направляют! Не сдаю я комнату, никогда не сдавала.Но говорят, у вас три комнаты.Ну и что? Зачем мне сдавать? Я привыкла к тишине.Извините Мне сказали, вы верующая, и я подумала
Девушка, сдерживая слёзы, развернулась и медленно пошла вниз по лестнице. Плечи её дрожали.
Эй, вернитесь! Я же вас не выгоняю! Ну что, молодежь, сразу в слёзы Чайку попьём, поговорим. Как зовут? Можно по-простому?Алина.«Алина» Так и знала, имя красивое, а небось жизнь несчастливая. Отец моряк?Нет. Я из детдома. Матери не знала. Меня нашли в подъезде, передали в полицию. Мне и месяца не было.Не переживай. Заходи, расскажешь за чаем. Голодная?Нет, пила кофе с булочкой.С булочкой! Эх, молодые желудки гробят, а к тридцати годам с яйцом не сядешь. Садись, у меня горочная похлёбка ещё тёплая. Чай подогреем. Варенья много муж пять лет как умер, а я всё равно готовлю на двоих. Поехали, а потом поможешь окно доде́лать.Мария Ивановна, можно что-то другое? У меня голова болит, боюсь с подоконника упасть Я беременна.Вот те раз! Этого мне ещё не хватало. Я человек строгих правил. Ребёнок-то законный?Почему сразу незаконный? Я замужем. Коля из нашего детдома. Его в армию забрали. Приезжал недавно в увольнительную. А хозяйка, как узнала, что я в положении, сразу выселила. Дала неделю на поиски жилья. Мы недалеко снимали, но сами видите
Эх Ну и что мне с тобой делать? Ладно, поселим тебя в комнате Степана. Хотя нет, лучше ко мне. Деньги не предлагай даже не заикайся. Иди за вещами.Далеко не дойду. Все наши вещи с Колей у подъезда в сумке. Неделя прошла я уже по соседним домам ходила
Так и стали жить вдвоём. Алина заканчивала курсы швей, а Мария Петрова после железнодорожной катастрофы была на пенсии, сидела дома, вязала кружевные салфетки, воротнички, детские пинки и продавала их на рынке. Работы её славились изяществом тонкие, как морозные узоры, они хорошо расходились. Денег хватало, особенно с огорода в субботу они вдвоём копались в земле. В воскресенье Мария шла в церковь, а Алина оставалась дома, перечитывала письма от Коли и отвечала. В храме она бывала редко не привыкла. Жаловалась, что спина болит и голова кружится.
Как-то в субботу работали на участке. Урожай собрали, готовили землю к зиме. Алина быстро уставала, и тётя Мария отправляла её в дом отдохнуть, послушать старые пластинки, что когда-то покупала с мужем. В тот день, после граблей, молодая мама прилегла. Мария Петрова подбрасывала в кооп сухие ветки, задумчиво глядя на огонь. Вдруг услышала крик:
Мама! Мамочка! Иди скорее!
Сердце ёкнуло. Запыхавшись, забыв о больных ногах, Мария бросилась в дом. Алина сжимала живот, кричала. Через минуту сосед помог дёрнуть «Жигули», и они помчали в больницу. Всю дорогу девушка стонала:
Мамочка, больно! Но ведь ещё рано, слишком рано! Рожать только в середине января. Мам, помолись за меня, ты же умеешь!
Мария плакала. В приёмном покое Алину увезли на каталке, а сосед отвёз рыдающую женщину домой. Всю ночь она молилась Божьей Матери о спасении ребёнка. Утром позвонила в больницу.
С вашей дочерью всё в порядке. Сначала звала вас и Колю, плакала, потом успокоилась и уснула. Врач говорит, угрозы выкидыша нет, но полеже́т ещё. Гемоглобин низкий. Следите, чтобы хорошо питалась, больше отдыхала.
Когда Алину выписали, они разговаривали допоздна. Девушка всё говорила о своём Коле.
Он не такой, как я. Сирота. Мы всегда были вместе в детдоме. Ещё в школе подружку повёл, потом полюбили. Он обо мне заботится. Это больше, чем любовь. Вот, смотрите, как часто пишет. Хотите фото? Вот он, второй справа. Улыбается
Красивый Мария Петрова не хотела обидеть. Закомплексованная, она давно не меняла очки. На фото было много солдат, слóвечно и размыто.
Алина, вопрос Почему в саду назвала меня мамой?
Невзначай От страха. В детдоме все взрослые «мама» и «папа». Отвыкала. Но когда волнуюсь, снова так говорю. Простите.
Понимаю Мария вздохнула с разочарованием.
Тётя Маша, расскажите о себе. Почему нет фото мужа, детей? Не было?
Был сынок. Умер, не дожив до года. После аварии больше не могла. Муж был мне как ребёнок. Тёплый, заботливый. Когда его похоронила, все фото убрала. Я верующая, но без него было тяжело. Глянелó и сразу слёзы. Спрятала, чтобы не мучиться. Теперь ему нужна молитва, а не слёзы. Линка, покажи мне фото Коли в рамку поставим. Наверное, где-то есть.
В Сочельник они готовились к празднику, украшали комнаты, говорили о Рождестве и ждали первую звезду. Алина ёрзала, потирала поясницу.
Что-то ты неспокойная, Линка. Не слушаешь меня.
Тётя Маша, вызывайте «скорую». Кажется, рожаю.
Что за чушь, родная? По срокам через неделю.
Видно, ошиблась. Звоните быстрее, не могу терпеть.
Через полчаса она была в больнице. А седьмый день, в Рождество, Алина родила девочку. В тот же день Мария Петрова отправила молодому отцу телеграмму.
Январь выдался хлопотным.
И только к концу января, когда мороз слегка отпустил, в дверь Марии Петровой снова позвонили. На пороге стоял худой паренёк в офицерской шинели, с потёртой сумкой через плечо и растерянной улыбкой. Глаза — уставшие, но сияющие.
— Мария Ивановна?.. Я… к Алине. Я Коля.
Она и слова сказать не успела — он уже пересёк комнату, увидел маленькую свёртку на руках у жены и вдруг застыл. Алина, бледная после родов, улыбнулась ему так, как улыбаются только тем, кого ждали всем сердцем.
Коля осторожно взял малышку, будто боялся вздохом потревожить. Лицо его перекосилось от нахлынувшего счастья, и он вытер рукавом слёзы, не успев стыдиться.
— Она… настоящая? — прошептал он. — Линочка… у нас дочь…
Мария Петровна смотрела на эту картину и ощущала, как что-то тихо, почти неслышно меняется в ней самой — словно незаметный, но тёплый щелчок в сердце. Комната вдруг стала наполненной: голосами, движением, надеждой. Жизнью.
Через неделю они втроём вернулись домой. Алина засуетилась у кроватки, Коля помогал по хозяйству, неловко, но с радостью. Мария впервые за много лет достала из шкафа коробку с фотографиями мужа и сына. Долго перебирала снимки, сидя на краешке кровати, и неожиданно поняла: боль ушла. Осталась только благодарность.
В тот вечер она поставила на сервант две рамки — старую, со снимком мужа, и новую, с фотографией молодой семьи. Девочка спала, сопела тихонько в люльке, рукой держась за уголок пелёнки.
— Ну вот, — сказала Мария Петрова, поправляя рамки, — дом снова полный.
Алина улыбнулась:
— Мам… Мария Ивановна… можно мы здесь останемся? Пока Коля службу дослужит. Я работаю, помогать буду. Только… не выгоняйте нас.
Мария подошла и мягко коснулась её плеча.
— Куда ж я вас выгоню, дуреха. Семья вы мне теперь. Бог сам привёл. Значит — так надо.
Снаружи тихо скрипел январский снег, в печке потрескивали дрова, а в маленькой, тёплой квартире впервые за долгие годы поселился смех.