Держи, за всё святое, выдохнула незнакомка, бросая ребёнка в руки. И сумку, пожалуйста. Я только к киоску за водой схожу.
Алина ещё не успела сказать ни слова, как чужие пальцы уже держат её. В её объятиях крохотный плачущий малыш и тяжёлая спортивная сумка, ремень которой врезается в плечо.
Женщина быстрая, нервная, с блеском в глазах уже растворяется в толпе Московского вокзала.
Алина растерянно следит за ней, пока гул огромного зала давит на уши. Опов. диктор чтото объявляет скрипучим голосом, но слова теряются в шуме. Малыш в снах слегка хмурится и чуть-чуть щипает губку.
Минуты тянутся: одна, пять, десять.
Поезд на перроне вздыхает паром, а женщины всё нет. Тревога поднимается от живота к горлу. Алина поправляет плед, всматриваясь в крошку. Чей ты? Где мама?
Алиша, ты чтото задумалась?
Коля подошёл почти незаметно, положил руку на её плечо. Его ладонь, покрытая дорожной пылью и чемто знакомым, успокоила её на миг.
Коль тут женщина просила подержать
Я уже всё нашёл, коротко пробормотал он, глядя на сумку.
Коля схватил тяжёлую сумку, поставил её на грязный пол и дернул молнию.
Что ты делаешь? Это чужое! шепотом возмутилась Алина.
Погоди, уже наше, ответил он хмуро.
Под тяжёлыми детскими вещами лежал толстый белый конверт. Коля вытащил его, заглянул внутрь. Алина увидела плотный пачку рублей и под ней сложенный четверократный листок.
Коля раскрыл листок. Алина прочитала через его плечо:
«Прости. У него нет никого, кроме меня, а у меня только долги и страх. Так будет лучше. Деньги всё, что у меня есть. Его зовут Дима».
Поезд кликнул, скрипел металлом и медленно уехал, унося последнюю надежду, что всё это лишь недоразумение.
Гул вокзала затих, и они остались вдвоём в огромном зале с чужим ребёнком, чужими деньгами и чужой бедой, которая теперь стала их.
И что дальше? голос Алины задрожал.
Коля молчал, глядя на пачку рублей. В его взгляде не было ни жадности, ни радости, только глухая пустота.
Надо в полицию, почти сама себе сказала она. Сказать, что нашли.
Коля горько улыбнулся, быстро запихнул деньги и письмо обратно в конверт, бросил его в сумку и застёгнул молнию.
Нашли? Ань, успокойся. Мы стоим посреди вокзала с младенцем и сумкой, полной денег. Что скажем? «Женщина ушла за водой»? Нас сразу примут за воров.
Он говорил холодно, как лёд.
Малыш на руках у Алины разверз глаза большие, серьёзные, как грозовое небо. Он смотрел без слёз, просто изучал. И в этом взгляде у неё чтото сжалось внутри.
Что ты предлагаешь? Оставить его здесь? её голос дрожал от подступающих слёз.
Идём, отрезал Коля, подхватив сумку и их старую вещичку. Просто идём домой.
Дорога до их деревни тянулась вечностью. Весь старый автобус качал, а Дима плакал, как будто просил чегото. Пассажиры шептали, ктото скрипел зубами. Алина, покраснев от стыда, пыталась его успокоить, шепча чтото бессвязное.
У них с Колей детей не было годы попыток, надежд и разочарований сделали эту тему почти табу.
Дома их встретила глухая пустота. Коля безмолвно поставил сумку в угол, будто она была ядовитой.
Его надо покормить, пробормотала Алина.
Чем? резко спросил Коля, глядя на её лицо.
Он видел в её глазах усталость, а в своих порядок, расписание: работа, дом, огород. Это младенец был хаосом, аномалией, которую мозг отказывался принимать.
Пойду к Марине, её сыну один год, может подскажет, собиралась Алина.
Стой. Что ты ей скажешь? Привезли племянкой? Дальше живёт, ага. А наше село муравейник. Завтра всё узнают, чей ребёнок, откуда.
Он был прав: любая ложь всплывёт за два дня, а правда как тюремный срок.
Ночью Дима снова плакал, не успокаивался. Коля спал на диване, спина к стене. Алина качала ребёнка, ходя из угла в угол маленькой комнаты.
Мы не можем его отдать, Коль, сказала она утром, пока он пил воду из кружки.
Я и не предлагаю, ответил он тихо. В детский дом отвезём. Завтра едем в город, скажем, что на пороге бросили.
С деньгами? спросила она.
Коля с силой поставил кружку на стол.
Деньги сожжём! Или зарыём. Это не плата, Аня, это ловушка. Она откупилась, чтобы мы молчали.
Она просто хотела, чтобы у него всё было
Хочет, чтобы в тюрьму посадили, если поймаем! почти закричал он. Мы вляпались в своё ухо, единственный выход избавиться от всего. И от него, и от денег.
Алина смотрела на Колю, которого когдато любила, сейчас готового сжечь чужие деньги и отдать чужое дитя в приют. Она понимала его страх. Но когда её взгляд падал на спящего Диму в их кровати, страх сменялся странным чувством, которое она не могла назвать.
Утром Коля был полон решимости. Он достал старую дорожную сумку и без слов запихнул туда найденные детские вещи.
Через час автобус. Поедем в город, оставим у входа в больницу. На этом всё закончится, сказал он, не глядя на Алину.
Алина стояла в дверях, прижимая к груди сонного Диму.
Коля, не надо Подумай.
Я уже подумал! отрезал он. Не хочу тюрьму за чужой грех. И ты? Хочень?
Может, Бог послал его к нам, Коль У нас же
Не смей! прошипел он, в голосе было столько боли, что Алина отшатнулась. Нам подкинули проблему, и я её решу. Давай его сюда.
Он протянул руки, чтобы забрать Диму.
И в тот момент всё закончилось для Алины: её муж, её спокойная жизнь, её страхи. Оставалось только одно маленький клубок на её плечах, которого нужно было защитить.
Нет, её голос прозвучал твёрдо и странно уверенно.
Коля замер.
Что «нет»? Аня, не дури.
Я его не отдам.
Пока Коля суетился, собирая «подкидыш», Алина, качая Диму, перебирала мысли. Выбраться наружу было безумством, но у неё была двоюродная сестра в области, в городе. Они почти не общались, но несколько лет назад Люда звала её в гости. Алина нашла в старой записной книжке старую страницу, дрожащими пальцами набрала номер на дисковом телефоне в прихожей.
Алло, Люда? Это Аня Соколова Помнишь? У меня беда. Можно зайти? На пару дней, пока разберёмся
Она не выдумывала истории, но и всю правду не говорила лишь «проблемы с мужем, надо уехать». Сестра, чуть подумав, согласилась. Это был её единственный шанс.
Алина вернулась в комнату, спокойно, без спешки. Вытащила из шкафа старую сумку, положила паспорт, кошелёк, несколько своих вещей. Затем подошла к последнему баулу, достала конверт с деньгами. Каждая купюра это были деньги Димы, а не её или Колин.
Что ты делаешь? ворвался в комнату Коля. Ты с ума сошла?
Может, посмотрела она ему в глаза. Но я его не предам. Его уже предали один раз. Довольно.
И куда ты идёшь? Коля? Думаешь, Люда обрадуется, что ты привезла ей чужого ребёнка?
Не знаю. Но я не останусь здесь, пока ты несёшь его, как щеночка, и бросаешь.
Она надела куртку, одной рукой держала Диму, другой бросила сумку на плечо.
Аня, стой! крикнул он, в голосе отчаянная мольба. Деньги Оставь деньги! Это же доказательство!
Алина остановилась у порога.
Это не доказательство, Коля. Это его шанс. И мой тоже.
Она вышла и плотно закрыла дверь, оставив мужчину одного с его страхом и стремлением к правильному.
Пятнадцать лет спустя двери их небольшой, но уютной квартиры в областном центре открылись, и в проём вошёл высокий парень с рюкзаком.
Мама, я дома.
Дмитрий Соколов. Уже не маленький Дима, а восемнадцатый. Алина сразу дала ему своё девичье имя, разорвав старые узы. Он был в серьёзных глазах, блестяще рисовал и готовился поступать на архитектуру.
Алина вышла из кухни, вытирая руки о фартук. Она изменилась: сельская мягкость исчезла, взамен пришла городская уверенность. Лишь лёгкие морщинки у глаз хранили память о бессонных ночах.
Как день?
Нормально. Сдал эскизы, преподаватель похвалил.
Он улыбнулся, и Алина в тысячу раз подумала, что всё было не зря.
В дверях позвонил звонок. Они переглянулись. Алина пошла открывать. На пороге стоял седой, согбенный мужчина в поношенной куртке. Глаза его были бледными и усталыми, и она не сразу узнала в нём Колю.
Здравствуйте, Аня.
Зачем ты здесь?
Я увидел в областной газете статью о молодом талантливом архитекторе Дмитрии Соколове Фото. Понял, что это ты. Похож на тебя. Я нашёл. Пришёл просить прощения. Я дурень был, трус. Тогда продал хату, думал, сойду с ума, ездил по городам, где меня заставляли работать. Всё ждал, что отпущу. Не отпустило.
Из комнаты вышел Дмитрий, взглянув сначала на мать, потом на незнакомца.
Мама, всё в порядке?
Коля вздрогнул, увидев сына. Он посмотрел на высокого, красивого парня, и на его лице отразилась боль. Он видел всё, что потерял.
Димка, это Аня запнулась. Это Коля. Человек из моего прошлого.
Дмитрий кивнул, протянул руку.
Добрый день.
Коля неуверенно пожал её руку, потом достал из внутреннего кармана потрёпанную сберегательную книжку.
Я эти деньги, что ты забрала я их не трогал. Продал хату, всё положил на счёт. На твоё имя. Тут даже проценты набежали. Возьми. Это его. На учёбу. Я хотел, чтобы ты знала я не чудовище. Просто испугался.
Дмитрий посмотрел на книжку, затем на мать. Он не знал всей истории, но понимал свою маму, видел её жизнь.
Спасибо, но не нужно, сказал он спокойно. Мы справимся. Ты дала мне всё, что было нужно.
Он положил руку Ане на плечо, и в этом простом движении было всё их прошлое.
Коля опустил руку, глядя на них на женщину, которую когдато предал, и на парня, который мог бы быть его сыном. Они стали семьёй, а он чужим. Он молча развернулся и пошёл к выходу, ещё раз оглянулся.
Прости, прошептал и исчез.
Аня закрыла за ним дверь, Дмитрий обнял её.
Мама, кто он на самом деле?
Просто призрак, сын, ответила она. Призрак жизни, которой у нас не было. И слава богу.
Ещё пять лет прошло. На открытого выставки молодого архитектора Дмитрия Соколова собрались люди. Он стоял у главного стенда, где красовался макет будущего района светлого, зелёного, просторного. Он отвечал на вопросы, улыбался, но глазами искал в толпе лишь одну. Там была Аня, стоявшая в стороне, гордясь им с такой нежностью, что у него перехватило дыхание. Он подошёл к ней.
Как я? спросил, обняв её.
Ты лучший, просто ответила она. Я всегда так знала.
Мама, тихо сказал он, чтоб слышала только она. Спасибо.
За что? она улыбнулась.
За то, что выбрала меня.
Он никогда не стал задавать детали того дня. Ему хватало знать главное: одна женщина его оставила, другая выбрала. И это определило всё его будущее.
Аня лишь крепче сожала его ладонь, глядела на его уверенное, счастливое лицо и думала, что иногда самый большой дар приходит неожиданно, завернутый в старое оде. И этот дар не деньги в конверте, а шанс стать тем, кем ты хочешь. Шанс, за который стоит бороться.