После ужина женщине внезапно стало плохо. «Потерпи, милая, сейчас отвезу тебя в больницу», — говорил муж. Но, свернув с трассы на пустую дорогу, он остановился, повернулся и с усмешкой прошептал: «Это я отравил тебя. У тебя осталось полчаса. Вон из машины». Оставшись одна, она почти смирилась… Как вдруг рядом затормозил чёрный внедорожник….
Анна всегда позиционировала себя как человека осмотрительного. Она не из тех, кто ищет приключений, вмешивается в чужие дела или участвует в бурных дебатах до потери голоса. Ее вполне устраивала размеренная жизнь: работа, дом, выходные, редкие встречи с подругами и вечерние беседы с мамой. Двенадцать лет она прожила с Игорем. Нельзя назвать их годы счастливыми, но они были стабильными – без скандалов, явных измен или разбитой посуды. Однако в последние месяцы эта ровность дала трещину. Игорь стал проявлять чрезмерное внимание.
Он начал дарить цветы без повода, покупать новые полотенца, ссылаясь на ветхость старых, предлагать свидания в ресторане, хотя прежде ворчал, что домашняя еда вкуснее и экономичнее. Его речь стала мягче, но в голосе чувствовалась скованность, словно человек натянуто улыбался, боясь, что маска спадет. Анна замечала это и пыталась понять причину. Сначала решила, что он устал или переживает из-за проблем на работе, возможно, финансовые трудности или неприятности в коллективе. Она не допытывалась, зная, что Игорь не любит расспросы. Тем не менее, тревога нарастала. Причем не из-за ревности, а из-за ощущения, что рядом находится человек, скрывающий что-то и тщательно подбирающий слова.
В тот день все началось совершенно обыденно. Анна задержалась на работе из-за необходимости закрыть отчет в бухгалтерии, начальство постоянно дергало всех сотрудников. Бумаги путались, телефоны не умолкали. Выйдя на улицу, она вдохнула морозный воздух и вдруг почувствовала усталость не столько физическую, сколько умственную. Ей хотелось тишины, чашки горячего чая и чтобы никто не задавал лишних вопросов. Дома ее встретил Игорь в прихожей, он не лежал на диване, как обычно, а стоял, будто чего-то ожидал. «Устала?» — спросил он, принимая у нее сумку. «Устала», — честно ответила Анна. Что-то случилось? Нет, просто он приготовил ужин, чтобы она нормально поела. Сказал он это легко, но взгляд его уклонился от ее глаз. Анна предпочла не замечать этого, считая, что в такие моменты не стоит давить, и человек сам все расскажет, если ему есть что сказать.
На кухне витал аромат жареного мяса и зелени. На столе стояли блюда — тарелки, салат, хлеб. Для их семьи это было почти празднично, ведь Игорь редко готовил, обычно лишь помогал нарезать овощи или выносить мусор. А здесь — и мясо, и салат, и уже заваренный чай. Анна вымыла руки и села за стол. Игорь разлил чай и устроился напротив.
Первые минуты они ели в молчании, не из-за ссоры, а потому что Анна действительно проголодалась. Игорь же ел неохотно, то беря вилку, то откладывая ее, будто раздумывая, что важнее — еда или разговор. «Ты в последнее время как-то добрее стал», — сказала Анна, стараясь придать голосу шутливый тон. Игорь усмехнулся. «А раньше был злой?» «Не злой, просто не такой», — ответила Анна. «Ты не обижайся, я просто замечаю». «Да что тут обижаться?» — Игорь сделал глоток воды. «Жизнь такая. Иногда надо ценить то, что есть».
Слова были правильными, даже хорошими, но произнесены они были так, будто он повторял заранее заученную фразу. Анна доела и почувствовала легкое тепло в животе, сменившееся странной тяжестью, будто еда превратилась в камень. Она отодвинула тарелку, хотела встать, но в висках закололо. «Анют», — Игорь наклонился вперед. «Все нормально?» «Не знаю». Она попыталась улыбнуться. Голова потянула в сторону. Анна схватилась за край стола. Перед глазами поплыло. «Ложись», — быстро сказал Игорь. «Сейчас, сейчас, в больницу отвезу. Потерпи, милая». Он встал и взял ее под локоть. Анна была удивлена. Его действия были уверенными, без паники, как у человека, знающего, что делать. Это внушило ей еще большее беспокойство. «Может, в скорую?» — выдохнула она. «Нет, сами быстрее, давай». Он накинул на нее куртку, застегнул ее небрежно, но держал крепко. «Потерпи, милая, сейчас отвезу тебя в больницу».
В подъезде Анна едва шла, ноги казались ватными. На улице холодный воздух ударил в лицо, ей стало немного легче, но тошнота подступила к горлу. Игорь усадил ее в машину, пристегнул ремнем, сел за руль и завел двигатель. Анна пыталась следить за дорогой, но фонари расплывались светящимися полосами. Она закрыла глаза. Внутри нарастал страх, но не от боли, а от ощущения, что все происходит слишком правильно. Машина поехала. Сначала по знакомым улицам, потом выехала на трассу. Анна знала эту дорогу — по ней обычно ездили в городскую больницу. Однако через несколько минут Игорь свернул на другой съезд, туда, где не было ни магазинов, ни домов, ни освещенных остановок. Анна попыталась поднять голову. «Ты куда?» — спросила она, и голос ее стал тонким. «Тут быстрее», — ответил Игорь, не глядя. «Не волнуйся». Ее затошнило сильнее. В горле появился металлический привкус. Она прикрыла рот ладонью, чтобы не вырвать.
Дорога становилась все темнее. Машину раскачивало на ухабах. По обе стороны тянулись поля и редкие деревья. Ни машин, ни людей. Лишь далекие огни где-то вдалеке. Игорь резко остановился, словно заранее выбрал место. Двигатель продолжал работать, но фары светили в темноту. Анна смотрела на его профиль. Он сидел спокойно, даже расслабленно. Затем он повернулся к ней. В его лице не было тревоги, только усталость и странная уверенность. «Это я тебя отравил», — сказал он негромко, как будто сообщал о погоде. «У тебя осталось примерно полчаса. Вон из машины». Анна не сразу осознала смысл сказанного. Слова проскользнули мимо, не цепляя. Потом мозг догнал, и внутри все оборвалось. «Что?» Она попыталась рассмеяться, но получилось лишь хрипло. «Ты… ты шутить решил?» Игорь усмехнулся. «Шутить. Анна, ты взрослая. Я не шучу. В еде лекарство. Не сразу действует. Ты уже чувствуешь?» Она почувствовала. Голова кружилась, сердце бешено колотилось, ладони стали липкими. «Зачем?» — Анна сглотнула, горло было сухим. «Игорь, зачем?» Он будто ждал этого вопроса, смотрел спокойно, без злости. «Потому что так надо, потому что иначе нельзя, потому что ты мешаешь». Анна хотела спросить: «Кому мешаю?» Но язык не слушался.
В ее голове пронеслись мысли о доме, о счетах, о том, как он в последнее время стал добрее. Все сложилось в единую картину, от которой стало холодно. «Ты с ума сошел?» — прошептала она. «Не ори», — сказал Игорь. «Никто не услышит, но все равно. Выйди, иди куда хочешь. Я уеду. Потом скажут, что тебе плохо стало. Упала где-то, не успели. Бывает». Он говорил без тени дрожи, как человек, который все продумал и отрепетировал. Анна смотрела на него, не веря, что это тот самый Игорь, который когда-то носил ее на руках по лестнице, когда она подвернула ногу. Тот, кто смеялся над сериалами, кто чинил кран, кто гладил ее по волосам, когда умирал кот. Все это казалось теперь принадлежащим другому человеку. «Выходи», — повторил он, и голос стал резче. Анна попыталась отстегнуть ремень. Пальцы дрожали. Со второй попытки ей это удалось. Дверь открылась туго. Холодный воздух ударил в лицо. Она вышла, пошатнулась держась за машину. Игорь не вышел, он просто наблюдал, как она стоит у обочины. «Далеко не уходи», — бросил он. «Можешь лечь. Так легче». И нажал на газ. Машина рванула вперед. Фары мелькнули и исчезли. Вокруг осталась тишина. Даже ветер, казалось, боялся шуметь.
Анна стояла, вцепившись в рукав куртки. Ее трясло. Она пыталась дышать ровно, но воздух не проходил глубоко. Тошнота накатывала волнами. Земля под ногами казалась мягкой, как матрас. В голове промелькнула простая мысль: «Вот так. Не будет ни последнего разговора, ни прощания. Только темнота». Ей стало обидно, страшно и как-то пусто. Она достала телефон. Экран светился, но пальцы не слушались. Связь была слабая. Анна попыталась набрать 112, но промахнулась. Ее накрыло головокружение. Она присела на корточки, затем опустилась прямо на холодную землю у обочины. Небо было темным, без звезд. Где-то далеко горели огни города, но до них было не добраться. Анна прижала ладонь к животу. Слезы текли сами собой, тихо. Не было сил ни на крик, ни на истерику. Сил хватало только на мысль: неужели все так закончится?
В этот момент издалека послышался звук мотора. Сначала слабый, потом ближе. Анна подумала, что это Игорь вернулся проверить. Ее сердце сжалось, но фары были другими. Машина подъехала медленно и остановилась рядом. Черный внедорожник, высокий, тяжелый. Дверь открылась, вышел мужчина в темной куртке. Он не бежал, не суетился, подошел спокойно
Мужчина приблизился, внимательно вглядываясь в лицо Анны. В его глазах не было любопытства или праздного интереса — лишь сосредоточенность и холодная расчётливость. Он присел рядом, не касаясь её, но так, чтобы она могла разглядеть его черты: резкие, будто выточенные из камня, с глубоко посаженными глазами и плотно сжатыми губами.
— Вы одна? — спросил он ровным, почти безэмоциональным голосом.
Анна попыталась ответить, но язык не слушался. Она лишь кивнула, с трудом сглотнув горький комок в горле.
— Что случилось? — Он не торопил, не суетился, словно знал: любая спешка сейчас может стать фатальной.
Анна выдохнула, собрав остатки сил:
— Муж… отравил. Сказал, что у меня полчаса.
Мужчина не вздрогнул, не изменился в лице. Лишь на мгновение его взгляд скользнул по дороге, куда уехал Игорь, а затем вернулся к Анне.
— Как вас зовут?
— Анна.
— Я — Максим. — Он достал из кармана небольшой прибор, похожий на компактный сканер, и осторожно поднёс его к её запястью. — Не пугайтесь. Это не больно.
Анна хотела спросить, что это, но не успела. Прибор тихо загудел, на его экране мелькнули цифры и графики. Максим внимательно изучал данные, затем кивнул сам себе.
— Яд действует быстро, но не мгновенно. У нас есть время. — Он поднялся, протянул ей руку. — В машине есть антидот. Но вам нужно встать. Сможете?
Анна посмотрела на его ладонь — твёрдую, сильную, с заметными мозолями. В этом жесте не было ни жалости, ни фальшивой заботы. Только чёткость и уверенность. Она ухватилась за его руку, и он поднял её легко, будто она весила не больше ребёнка.
— Идём. — Он повёл её к внедорожнику, открыл заднюю дверь и усадил на широкое сиденье. — Лягте. Так будет легче.
Анна опустилась на прохладную кожу, чувствуя, как дрожь понемногу отпускает. Максим сел рядом, достал из бардачка небольшой металлический кейс, открыл его и извлёк ампулу с прозрачной жидкостью и шприц.
— Это нейтрализатор. Он не уберёт все последствия, но замедлит действие яда. Боль пройдёт, и вы сможете говорить. — Он набрал жидкость в шприц, быстро и точно обработал место укола спиртовой салфеткой. — Будет немного неприятно.
Анна кивнула, зажмурилась. Укол был коротким, почти неощутимым. Через несколько секунд тепло разлилось по венам, голова перестала кружиться, а тошнота отступила.
— Кто вы? — прошептала она, глядя на него с нарастающим удивлением.
Максим закрыл кейс, убрал его обратно и повернулся к ней. Его глаза, прежде холодные, теперь казались почти тёплыми.
— Я не случайный прохожий. Я следил за вашим мужем.
Анна замерла. Слова не шли. Она пыталась осмыслить сказанное, но разум всё ещё был затуманен.
— Зачем? — наконец выдавила она.
— Потому что он не первый. — Максим достал из внутреннего кармана тонкую папку, раскрыл её и показал Анне несколько фотографий. На них были женщины, разные, но с одним общим выражением — страхом. — Он делает это не впервые. Вы — следующая в его списке.
Анна почувствовала, как внутри всё сжалось. Она вспомнила его внезапную доброту, его странные взгляды, его «заботу». Всё встало на свои места, но от этого стало только страшнее.
— Почему вы… почему вы мне помогаете?
Максим закрыл папку, убрал её обратно.
— Потому что я знаю, каково это — быть жертвой. И потому что я не могу позволить ему продолжать. — Он посмотрел на часы. — У нас мало времени. Нужно уехать отсюда, пока он не понял, что вы живы.
Анна сглотнула. В голове роились вопросы, но она знала: сейчас главное — выжить.
— Куда мы поедем?
— Туда, где вас не найдут. — Максим завёл двигатель. — Но сначала нужно кое-что сделать.
Он достал телефон, набрал номер и коротко произнёс:
— Он начал. Объект в безопасности. Жду инструкций.
Анна смотрела на него, пытаясь понять, кто он на самом деле. Но в этот момент ей было всё равно. Главное — она жива. И, кажется, у неё появился шанс.