«Куда ты собралась?! Твои гости уже приехали!» — воскликнула свекровь — и тут же получила именно тот ответ, которого заслуживала. Анна аккуратно отодвинула штору и выглянула в окно. Привычный белый «Логан» остановился у ворот, за ним следом ещё две машины. Сердце молодой женщины сжалось от раздражения. Снова. «Сережа», — позвала она мужа, который чинил в кухне потёкший кран. — «Твоя мама приехала. И она не одна.» Сергей поднял голову от стола, вытирая руки полотенцем. «Опять? Мы же договаривались, что она предупредит.» Анна горько усмехнулась. Договаривались… Как будто Валентина Петровна когда-либо соблюдала своё слово, если ей это было невыгодно. Ещё полгода назад всё было по-другому. Свекровь звонила по праздникам, иногда заглядывала в их городскую квартиру, но держалась в стороне. Анне даже казалось, что женщина не слишком её любит — и это было вполне удобно: они жили своей жизнью, Валентина Петровна — своей. Всё изменилось, когда умерла бабушка Анны и оставила ей дачу в живописном месте на берегу реки. Домик был маленький, но уютный, с верандой, оплетённой виноградом, яблоневым садом и аккуратными грядками. Летние детские каникулы Анна проводила именно здесь и очень любила это место. Не прошло и недели после оформления наследства, как Валентина Петровна появилась на пороге дачи. «Решила на сына навестить», — объявила она, заходя без приглашения. — «Посмотреть, как вы устроились.» Анна с детства была воспитана быть вежливой. Она накрыла на стол, заварила чай, поставила домашнее варенье. Валентина Петровна осталась довольна. «Вот видишь, какую ты можешь быть гостеприимной, если захочешь», — похвалила она невестку. — «Вот так гостей и надо встречать.» В следующий раз свекровь пришла с сестрой. Потом с подругой из соседнего подъезда. Потом привела сразу троих. Каждый раз заявляла, что приходит к сыну, а принимать компанию и развлекать их приходилось Анне. «Аннушка, милая», — устраиваясь в плетёном кресле на веранде,
говорила Валентина Петровна. — «Поставь чайничек, да и что-нибудь к чаю. У тебя наверняка есть сладости.» Анна ставила чайник, нарезала пирог, который пекла для себя и мужа, доставала баночки собственного варенья. Гости хвалили угощения, восхищались видом на реку, а Валентина Петровна важно кивала, будто всё это — её заслуга. «Место тут чудесное», — говорила она. — «И домик у тебя славный. Вот повезло тебе с наследством, а, Аннушка?» После таких визитов Анна убирала со стола, мыла чашки, подметала веранду и думала, что ещё один выходной прошёл не так, как хотелось. Вместо того чтобы читать в гамаке или полоть грядки, она была вынуждена обслуживать незваных гостей. Сергей сочувствовал жене, но решительных действий не предпринимал. «Чего ты ждёшь?» — говорил он. — «Это же моя мама. И вообще, они всего на пару часов.» «Пару часов?» — возмущалась Анна. — «Вчера они были здесь с половины одиннадцатого до семи вечера! Я весь день вокруг них бегала! То приготовить, то убрать, то принести!» «Ты преувеличиваешь», — отмахивался Сергей. — «Ты просто чай поставила, пару блюд выставила — ничего особенного.» Но Анна точно знала, сколько это труда. Накрыть на пятерых, потом всё убрать, перемыть посуду, проветрить комнаты, пропитанные сигаретным дымом (подруги Валентины Петровны курили), собрать и вынести мусор. А ещё — выслушивать лекции о правильном ведении хозяйства, какие цветы сажать и почему молодёжь нынче избалованная. Советы были самым раздражающим. Валентина Петровна обожала командовать. «Аннушка, почему у тебя такой беспорядок на столе? Я у себя всегда держу всё идеально.» «Аннушка, почему розы не обрезаны? Уже август — пора бы.» «Аннушка, не пора ли подумать о ребёнке? Сергею уже тридцать.» На последнюю фразу Анна промолчала, хоть внутри кипела. Какое свекрови дело до их с мужем планов? И с какой стати она имеет право что-то указывать в чужом доме? Хуже всего было то, что Валентина Петровна явно считала дачу некой семейной собственностью. Подругам она рассказывала о чудесных местах, которые «у них» есть, о красивом доме, о прекрасном саде. «Мы», «наша дача», «наш участок» — так она выражалась, будто забывала, что дом достался Анне в наследство от бабушки. И вот теперь история повторялась. Анна планировала прополоть грядки утром, потом поплавать в
реке и почитать новую книгу. А вместо этого ей опять, видимо, придётся развлекать свекровь и её подруг. «Может, выйдем к ним?» — предложил Сергей, застёгивая рубашку. — «Хотя бы поздороваться.» «Иди сам», — резко сказала Анна. — «Я занята.» С нарочитой неторопливостью она достала из шкафа купальник и полотенце. На улице жара, река манит прохладой, и Анна твёрдо решила, что сегодня займётся тем, что запланировала. Голоса на веранде стали громче. Валентина Петровна что-то объясняла подругам; те ахали, восхищаясь. Затем послышались шаги — Сергей вошёл в дом. «Мама говорит, что они с дороги проголодались», — виновато сообщил он. — «Может, ты что-то приготовишь?» Но Аня закинула купальник в пляжную сумку и решительно направилась к двери. «Куда это ты собралась?! Твои гости приехали!» — вскричала свекровь, появившись в дверях. Анна остановилась и медленно обернулась. Валентина Петровна стояла с негодующим лицом, а за её спиной выглядывали любопытные лица подруг. «Гости?» — повторила Анна с холодной сталью в голосе. — «Гости — это те, кого приглашают. Гости — это те, кого ждут. Гости заранее спрашивают разрешения приехать. Те, кто заявляется без предупреждения, ведёт себя как дома и требует, чтобы их кормили, — не гости. Это нахлебники.» Валентина Петровна открыла рот от возмущения, но Анна не дала ей перебить. «Ты хочешь знать, куда я иду? Я иду купаться. К реке возле моего дома, который я получила в наследство от бабушки. А вы, Валентина Петровна, можете угощать своих подруг чем угодно — но за свой счёт и своими руками. В ближайшем магазине есть колбаса и сыр; там же найдете хлеб и всё остальное. Чай стоит в шкафу. Не стесняйтесь!» «Как ты смеешь…» «Как смею?» — Анна шагнула вперёд, и свекровь инстинктивно отступила. — «А как вы смеете каждую неделю приходить с подругами и превращать мой дом в бесплатный пансионат? Как вы смеете распоряжаться моими продуктами, временем, домом? Как вы смеете рассказывать знакомым,
что это ваша дача?… Дальше в комментариях Анна аккуратно отодвинула занавеску и выглянула в окно. Привычная белая Логан подъехала к воротам, а за ней ещё две машины. Сердце девушки сжалось от раздражения. Опять. — Серёжа, — позвала она мужа, который в это время чинил кран на кухне. — Твоя мать пришла. И не одна. Сергей выглянул из-за стола, вытирая руки о полотенце. — Опять? Мы же договорились, что она предупредит. Анна усмехнулась горько. Договорились… Как будто Валентина Петровна когда-нибудь соблюдала договоры, если речь шла о чужих интересах. Всего полгода назад всё было иначе. Свекровь иногда звонила по праздникам, иногда заглядывала к ним в городскую квартиру, но держалась в стороне. Анне даже казалось, что та не особенно её любит. И с этим можно было мириться—каждый жил своей жизнью, а Валентина Петровна своей. Всё изменилось после смерти бабушки Анны, которая оставила ей дачный домик в живописном месте на берегу реки. Дом был небольшой, но уютный, с верандой, увитой виноградом, яблоневым садом и аккуратными грядками. С детства Анна проводила там лето и очень любила это место. Менее чем через неделю после оформления наследства Валентина Петровна появилась на пороге дачи. — Я решила навестить сына, — объявила она, входя в дом без приглашения. — Посмотреть, как вы тут устроились. Анна была воспитанной девушкой. Накрыла на стол, заварила чай, выставила домашнее варенье. Валентина Петровна осталась довольна. — Видишь, какая ты можешь быть гостеприимная, когда захочешь, — похвалила свекровь невестку. — Так и надо гостей встречать. В следующий раз свекровь пришла с сестрой. Потом — с подругой из соседнего дома. Потом сразу с тремя подругами. Каждый раз она заявляла, что пришла к сыну, а Анне приходилось встречать и развлекать гостей. — Аннушка, дорогая, — говорила Валентина Петровна, устраиваясь в плетёном кресле на веранде, — поставь чайник? И что-нибудь к чаю. Уверена, у тебя есть что-то вкусненькое. Анна ставила чайник, резала пирог, испечённый для себя и мужа, доставала банки с вареньем собственного приготовления. Гости хвалили угощения, восхищались видом на реку, а Валентина Петровна важно кивала, будто это всё её заслуга.
— Какое у нас тут замечательное место, — говорила она. — И дом тебе достался хороший. Правда, Аннушка—повезло тебе с наследством? После таких визитов Анна убирала посуду, мыла чашки, подметала веранду и думала о том, что выходной снова прошёл не так, как она планировала. Вместо того чтобы читать книгу в гамаке или выпалывать грядки, пришлось обслуживать незваных гостей. Сергей сочувствовал жене, но не решался всерьёз что-либо предпринять. — Что я должен делать? — говорил он. — Это же моя мама. Да и побудут они всего пару часов. — Пару часов? — возмущалась Анна. — Вчера они сидели здесь с половины одиннадцатого до семи вечера! Я весь день за ними бегала! Приготовь это, убери то, принеси это! — Ты преувеличиваешь, — отмахивался Сергей. — Ну, сделала чай, поставила пару вещей на стол. Ничего особенного. Но Анна прекрасно знала, какой это труд. Накрыть на пять человек, потом всё убрать, вымыть посуду, проветрить комнаты от сигаретного дыма (подруги Валентины Петровны курят), собрать и вынести мусор. А ещё выслушать лекции о том, как надо вести хозяйство, какие цветы сажать и почему молодёжь сейчас совсем избалованная. Особенно раздражали советы. Валентина Петровна обожала поучать. — Аннушка, почему у тебя на столе такой беспорядок? Я у себя всегда держу порядок. — Аннушка, почему ты не обрезала розы? Уже август—пора. — Аннушка, не пора ли подумать о ребёнке? Сергею уже тридцать. На последнее замечание Анна промолчала, хотя внутри всё кипело. Какое дело свекрови до их с мужем планов? И вообще, какое у неё право командовать в чужом доме? Хуже всего было то, что Валентина Петровна явно считала дачу семейной собственностью. Она рассказывала подругам, какое у “них” замечательное место, какой уютный “их” дом, какой красивый “их” сад. “Мы”, “наша дача”, “наш участок”—так она и говорила, будто забыв, что дом достался Анне по наследству от бабушки. И сегодня история повторялась снова. Анна планировала прополоть грядки утром, потом поплавать в реке и почитать новую книгу. Вместо этого ей предстояло развлекать свекровь и её подруг. — Может, выйдем к ним? — предложил Сергей, застёгивая рубашку. — Хотя бы поздороваемся. — Иди, — коротко ответила Анна. — Я занята.
Она демонстративно достала из шкафа купальник и пляжное полотенце. На улице было жарко, река манила прохладой, и Анна твёрдо решила, что сегодня она займётся тем, что запланировала. Голоса на веранде становились всё громче. Валентина Петровна что-то объясняла своим подругам; те умилялись. Потом послышались шаги, и в дом вошёл Сергей. — Мама говорит, что они проголодались с дороги, — виновато сообщил он. — Можешь что-нибудь приготовить? Но Аня сунула купальник в пляжную сумку и решительно направилась к двери. — Куда ты собралась?! У тебя гости! — воскликнула свекровь, появившись в дверях. Анна остановилась и медленно повернулась. Валентина Петровна стояла с возмущённым выражением, а за ней маячили любопытные лица её спутниц. — Гости? — переспросила Анна, голосом со сталью. — Гости — это те, кого приглашают. Гости — это те, кого ждут. Гости — это те, кто спрашивает разрешения прийти. А те, кто является без предупреждения, словно к себе домой, и требует еды — не гости. Это нахлебники. Валентина Петровна открыла рот в возмущении, но Анна не дала ей вставить слово. — Ты хочешь знать, куда я иду? Я иду купаться. К реке, рядом с моим домом, который я унаследовала от бабушки. А ты, Валентина Петровна, можешь угощать своих подруг чем хочешь, но за свои деньги и своими руками. В магазине рядом есть колбаса и сыр, там же найдёшь хлеб и всё, что захочешь, а чай — в буфете. Не стесняйся! — Как ты смеешь… — Как я смею? — Анна шагнула вперёд, и свекровь инстинктивно отступила. — А как вы смеете приезжать сюда каждый выходной со своими подругами и превращать мой дом в бесплатную гостиницу? Как вы смеете распоряжаться моим временем, моими продуктами, моим домом? Как вы смеете рассказывать знакомым, что это ваша дача? Подруги Валентины Петровны переглянулись. Одна из них неловко кашлянула.
— Валя, может, мы и правда не вовремя пришли… — Да что ты! — горячо возразила Валентина Петровна, но в её голосе уже не было прежней уверенности. — Мы же семья! Анечка просто устала, вот и говорит ерунду. — Ерунда? — рассмеялась Анна, но смех её был не весёлым. — Ерунда — это думать, что можно вечно безнаказанно пользоваться чужой добротой. Ерунда — думать, что если кто-то промолчал однажды, он будет молчать всегда. Ерунда — обещать своим подругам приятный отдых за чужой счёт. Последняя фраза попала в точку. Валентина Петровна покраснела, а её спутницы с интересом посмотрели на неё. — Так это не твоя дача? — спросила одна из них. — Конечно, наша! — воскликнула Валентина Петровна. — То есть… это семейная дача… мой сын… — Мой сын тут ни при чём, — твёрдо сказала Анна. — Эта дача принадлежит мне. Только мне. И только я решаю, кого здесь принимать. Она направилась к калитке, но на выходе обернулась. «Кстати, Валентина Петровна. Скажи Сергею, что если он хочет ужинать, пусть ищет меня у большого камня ниже по течению. И прошу тебя уйти из моего дома до моего возвращения.» «Анна!» — позвал Сергей, но его жена уже выскользнула за ворота. Дорога к реке заняла около десяти минут через небольшой сосновый бор. Анна шла быстро, чувствуя, как напряжение уходит с каждым шагом. Наконец она сказала всё, что думала. Наконец она поставила свекровь на место. У воды было тихо и прохладно. Анна разделась, зашла в реку и поплыла к середине. Вода была тёплой от августовского солнца, течение мягко обнимало её тело. Она перевернулась на спину и посмотрела на небо, по которому плыли белые облака. Примерно через час на берегу появился Сергей. Он сел на траву рядом с вещами жены и долго молчал. «Они ушли», — наконец сказал он. «Все?» — спросила Анна, выходя из воды. «Все. Мама сказала, что больше не приедет сюда. Что ты её оскорбила и унизила перед людьми.» Анна вытерлась полотенцем и не ответила. «А её подруги спросили, почему я их не предупредил, что это твоя дача», — продолжил Сергей. — «Мне было неудобно.» «Тебе было неудобно?» — Анна повернулась к мужу. — «А как, по-твоему, мне было превращаться в прислугу каждую неделю? А каково было слушать, как твоя мама считает мой дом своим?» Сергей вздохнул. «Ты права. Мне нужно было вмешаться раньше. Извини.» Они сидели на берегу, слушая плеск воды и шелест тростника. Солнце опускалось к горизонту, окрашивая небо в розовый цвет. «Знаешь»,
— сказала Анна, — «я не хотела её обидеть. Но терпеть это больше не могла. Пусть лучше думает, что я плохая сноха, чем чтобы я её возненавидела за то, что она делает с моей жизнью.» «Она больше не приедет», — повторил Сергей. — «Точно не приедет.» Анна кивнула. В этом было немного грусти — отношения со свекровью были окончательно испорчены. Но была и огромная лёгкость. Впервые за много месяцев она могла планировать свои выходные, не опасаясь, что в любой момент во двор заедет белая Logan с толпой голодных гостей. «Пойдём домой?» — предложил Сергей. — «Я приготовлю ужин.» «Хорошо», — согласилась Анна. — «Но сначала я позвоню маме. Скажу, что мы завтра к ней приедем. Просто так: позвоню и спрошу, можно ли приехать. Как делают воспитанные люди.» Сергей улыбнулся. «Намёк понял.» Они возвращались домой по тропинке через лес, держась за руки. Дача встретила их тишиной и покоем. На веранде остались только смятые подушки на стульях и несколько окурков в пепельнице—единственные следы недавних гостей. Анна убрала окурки и взбила подушки. Завтра она займётся клумбами, как и планировала. Послезавтра примется за новую книгу, которую давно хотела прочитать. А может быть, пригласит подругу Ольгу—ту, которая всегда предупреждает о визите заранее и обязательно приносит что-нибудь к чаю. Настоящие гости. Желаемые гости. Вечером, когда они сидели на веранде и пили чай, Анна подумала, что иногда нужно найти в себе смелость сказать «нет». Это может показаться грубым, люди могут обидеться—но право на собственную жизнь дороже чужого одобрения. Валентина Петровна больше не приезжала на дачу. Иногда они встречались в городе на семейных праздниках, и свекровь была нарочито холодна. Но Анну это не расстраивало. У неё была своя дача, свои выходные и своё право решать, кого пускать в свою жизнь. И право сказать «нет» — тоже часть счастья.