«Ну конечно, прямо сейчас—ага, я уже бегу, падаю, чтобы отремонтировать квартиру твоей матери! Кто я ей, бесплатная бригада ремонтников? Пусть она нанимает людей для этого!» — Алла, я только что от мамы. Она решила делать ремонт, — Игорь бросил ключи на тумбу в прихожей и прошёл на кухню, где Алла, склонившись над большим листом ватмана, увлечённо чертила что-то тонким механическим карандашом. В воздухе пахло только что сваренным свежим кофе и графитом. — Всё хочет переделать — освежить, так сказать. Говорит, устала от «бабушкиного» стиля. Алла не подняла головы; только её рука на мгновение застыла над рисунком. Она продолжила линию с безупречной точностью. Этот проект был важен — сложный заказ, респектабельный клиент, хорошие деньги. Она была вся погружена в мир пропорций, фактур и света. — Прекрасно, — нейтрально сказала она, не отрываясь от работы. — Сейчас рынок предлагает массу вариантов. Она найдёт бригаду на любой вкус и кошелёк. Игорь подошёл ближе, заглядывая ей через плечо. От него пахло материнскими духами — тяжёлый, сладковатый запах, который Алла уже научилась узнавать безошибочно. Он всегда был предвестником неприятностей. — Причём тут бригады… Ты же наша дизайнер. Профессионал. Вот мама и подумала… В общем, она хочет, чтобы ты взялась за это. Сделала ей шикарный ремонт. Ты знаешь её вкусы — сможешь ей угодить. Поможешь выбрать всё, проконтролируешь… своими руками, можно сказать, создашь красоту. Карандаш в её руке остановился. Алла медленно выпрямилась и аккуратно положила его на стол, словно хирургический инструмент после сложной операции. Она повернулась к мужу. Лицо, только что спокойное и сосредоточенное, стало непроницаемой маской.
— Это что значит — «взяться»? — спросила она тихо, почти бесцветным голосом. — Что значит? — не заметив смены настроения, с жаром продолжал Игорь. — Ты поедешь к ней, всё посмотришь, составишь проект, выберешь материалы и мебель. Всё сделаешь на высшем уровне. Для мамы! Это служение семье — сыновий долг, так сказать, который мы вместе… Она резко встала, опрокинув стул. Грохот заставил Игоря отшатнуться и наконец замолчать. Алла смотрела ему прямо в глаза; в них больше не было ни спокойствия, ни профессионального отстранения. Там полыхал холодный, яростный огонь. — Ну конечно, прямо сейчас—ага, я уже бегу и падаю, чтобы делать ремонт твоей матери! Кто я ей, бесплатная ремонтная бригада? Пусть наймёт людей для этого! Тем более что у неё для этого есть деньги! У него вытянулось лицо. Он явно не ожидал такой реакции. — Алла, что с тобой? Это же моя мама… Какая бригада? Зачем платить чужим, когда в семье есть специалист твоего уровня? Она просто хочет, чтобы всё было сделано с душой… Продолжение в комментариях — Алла, я только что от мамы. Она решила делать ремонт, — Игорь бросил ключи на столик в прихожей и прошёл на кухню, где Алла, склонившись над большим листом бумаги для черчения, аккуратно рисовала тонким механическим карандашом. В воздухе пахло свежесваренным кофе и графитом. — Всё хочет переделать, освежить, так сказать. Говорит, устала от этого «бабушкиного» стиля. Алла не подняла головы; только её рука замерла на мгновение над чертежом. Она довела линию с безупречной точностью. Этот проект был важен—сложный заказ, солидный клиент, хорошие деньги. Она полностью погрузилась в мир пропорций, фактур и света. — Прекрасно, — нейтрально сказала она, не поднимая взгляда от работы. — Сейчас на рынке много вариантов. Она сможет найти бригаду на любой вкус и кошелёк. Игорь подошёл ближе, заглядывая ей через плечо.
От него пахло духами его матери—тяжёлый, приторный аромат, который Алла научилась узнавать мгновенно. Этот запах всегда предвещал неприятности. — Причём тут бригады… Ты же дизайнер. Профессионал. Вот мама и подумала… В общем, она хочет, чтобы ты этим занялась. Сделай для неё потрясающий ремонт. Ты знаешь её вкусы, сможешь ей угодить. Помоги ей всё выбрать, проконтролируй процесс… создай красоту своими руками, так сказать. Карандаш в её руке застыл. Алла медленно выпрямилась и положила его на стол с предельной осторожностью, словно после сложной операции хирургический инструмент. Она повернулась к мужу. Лицо, ещё мгновение назад спокойное и сосредоточенное, стало непроницаемой маской. — Что значит «заняться»? — спросила она тихо, почти бесцветным голосом. — Что значит что? — Игорь не заметил смены её настроения и продолжал с энтузиазмом. — Ты туда сходишь, всё посмотришь, сделаешь проект, выберешь материалы и мебель. Всё будет на высшем уровне. Для мамы! Это семейная помощь, сыновий долг, так сказать, который мы вместе… Она резко встала, опрокинув стул. Грохот заставил Игоря отшатнуться и, наконец, замолчать. Алла уставилась прямо на него; спокойствие и профессиональная отстранённость в её глазах исчезли. Их место занял холодный, яростный огонь. — Конечно, прямо сейчас побегу и упаду к ногам твоей мамочки делать ей ремонт! Я ей кто, бесплатная строительная бригада? Пусть нанимает людей! Деньги у неё есть! Его лицо вытянулось. Он явно не ожидал такой реакции. — Аль, что с тобой? Это же моя мама… Какая бригада? Зачем платить чужим, если в семье есть такой специалист, как ты? Она хочет, чтобы всё было сделано с душой. — С душой? — усмехнулась Алла, но в этом не было ничего весёлого. — Твоя мама не хочет ремонта с душой. Ей хочется смотреть, как я, поджав хвост, бегаю по строительным рынкам, таскаю образцы плитки и кланяюсь ей за каждую «гениальную» идею. Она хочет сделать из меня свою личную служанку, чтобы хвастаться перед подругами, как она сломала упрямую невестку. Вот её «потрясающий ремонт», Игорь! Вот настоящая цель! Игорь нахмурился, на его лице появилось обиженное, упрямое выражение.
— Ты снова всё усложняешь. Тебе просто не нравится моя мама, и ты ищешь повод для ссоры. Речь идёт об обычной семейной помощи. Я сын, я должен ей помочь. А ты — моя жена. Они стояли лицом к лицу посреди кухни. Напряжение достигло предела. Алла посмотрела на его растерянное, злое лицо и поняла: дальнейший отказ приведёт к неделям молчания, упрёков и обвинений. Она уже много раз проходила через такую битву и знала: в открытом бою она проиграет, утонет в его речах о «семейных ценностях». Поэтому она приняла решение. Буря в её глазах утихла так же внезапно, как и вспыхнула. Она глубоко вздохнула, подняла стул и спокойно поставила его на место. Затем посмотрела на Игоря, и лёгкая, едва заметная улыбка коснулась её губ. — Хорошо, — сказала она спокойно, деловым тоном. — Ты прав. Это семейный долг. Я помогу твоей маме. Игорь был ошеломлён внезапной переменой тона. Он ожидал новых криков, а не такого неожиданного согласия. — Правда? — недоверчиво спросил он. — Вот так просто? — Да. — Её улыбка немного расширилась, но глаза остались холодны как лёд. — Я сделаю для неё лучший дизайн. Потрясающий. Лучше, чем она могла себе представить. Скажи ей, что я приступаю сразу. На следующий вечер Алла не ждала Игоря с работы. Она накрыла в гостиной лёгкий ужин—его любимый. В её поведении ничто не выдавало вчерашней бури. Она была спокойна, изящна; движения были размеренными, а на лице играла вежливая, почти тёплая улыбка. Игорь, входя в квартиру, с облегчением выдохнул. Казалось, конфликт исчерпан. Он с радостью принял правила игры, решив, что жена “остыла” и “всё поняла”. Он даже испытал гордость: устоял, проявил мужскую твёрдость, и вот—мир восстановлен. Они ели почти молча, но это не было гнетуще. Игорь рассказывал о рабочем дне; Алла слушала, кивала, задавала уточняющие вопросы. Она была идеальной женой. Лишь её глаза, когда она смотрела на него, оставались холодными, как объектив фотокамеры, равнодушно фиксирующий объект.
— Я закончила, — сказала она, когда они убрали посуду. Она указала на стол, где лежала толстая папка из тяжелого чёрного картона с тиснёным логотипом её бюро. — Уже? — Игорь был искренне удивлён. — Так быстро? Я думал, на это уйдёт минимум неделя. Он взял папку. Она была тяжёлой, увесистой. Пахла дорогой бумагой и типографской краской. Игорь открыл её. На первой странице—фотореалистичная 3D-визуализация маминой гостиной. Игорь присвистнул. Это была не квартира Тамары Павловны. Это была картинка из глянцевого журнала о роскошных интерьерах. Идеально выстроенный свет, элегантная мебель в современном классическом стиле, стены, покрытые сложным декоративным штукатурным слоем с перламутровым отливом, тёмный паркет ёлочкой. — Вау… — пробормотал он, переворачивая страницу. Затем пошла кухня. Вместо старых разбухших шкафчиков—безупречный ряд фасадов цвета слоновой кости с интегрированными ручками, столешница из цельного куска тёмного камня, новейшая встроенная техника. Он листал дальше: спальня, прихожая, ванная. Каждый кадр—произведение искусства. Алла не просто “освежила” квартиру. Она её переделала, создав пространство, полное достоинства, стиля и дорогого лоска. — Алла, это… это невероятно, — посмотрел он на неё, глаза сияли. — Мама с ума сойдёт от радости! Ты гений! Я знал, что у тебя получится! — Я просто сделала свою работу, — спокойно ответила она. — Перелистай в конец. С энтузиазмом Игорь перелистнул ещё пару листов с чертежами и развертками стен и дошёл до финального раздела. Он был озаглавлен “Смета”. Его глаза пробежали по первым строкам: “Демонтаж”, “Выравнивание стен по маякам”, “Прокладка новой электропроводки”… Цифры по каждой позиции складывались в пугающие суммы. Он переворачивал страницу за страницей: итальянская плитка, немецкая сантехника, бельгийские светильники, паркетная доска из массива дуба… Его улыбка медленно исчезала. На последней странице внизу итоговая сумма была выделена жирным шрифтом. Один миллион сто сорок тысяч рублей. Игорь остолбенел. Он несколько раз перечитал цифру, будто надеялся, что там лишний ноль или опечатка. Медленно поднял голову. Восторг в его глазах сменился полным недоумением, быстро переходящим в гнев. — Ты с ума сошла? Миллион? — Нет, — ровно сказала Алла, глядя ему прямо в глаза. Она сделала глоток остывшего чая. — Это рыночная цена за материалы и работу для проекта такого уровня. Я выбрала только
качественные позиции. Ни Китая, ни дешёвого ламината. Твоя мама хотела потрясающий ремонт. Вот он. Она подвинула к нему ещё один документ—тонкую папку с бланками. — Я даже не включила свой гонорар дизайнера и стоимость проекта. Это тридцать процентов от сметы. Считай, это мой подарок твоей маме. А это, — она легко постучала ногтем по верхней папке, — сервисный договор. Игорь ошеломлённо смотрел на аккуратно распечатанные страницы. — Какой договор? «Стандартный», — объяснила Алла с терпением лектора. — «Твоя мама подписывает, вносит аванс в семьдесят процентов, и моя бригада начинает сразу. Я лично буду осуществлять авторский надзор, как и обещала — так каждый светильник будет висеть на своем месте, а каждый оттенок краски точно совпадет с проектом. Как профессионал.» Она откинулась назад и скрестила руки. — Хотела сногсшибательный ремонт? Он у тебя будет. За сногсшибательные деньги. Или она думала, что унижать меня — это бесплатно? Игорь не стал спорить. Он схватил с стола телефон и без слов вышел на балкон, плотно закрыв за собой стеклянную дверь. Алла слышала его приглушенный, возмущенный голос, в котором чаще всего звучало слово «мама». Она не подслушивала. Она спокойно налила себе еще чаю, села и положила руки на черную папку с проектом. Это была ее территория, ее крепость. Она ждала. Через сорок минут в замке повернулся ключ. Тамара Павловна вошла в квартиру не как гостья, а как инспектор, прибывший на место. Ее губы были сжаты в гримасе праведного возмущения; дорогое пальто она бросила на руки сыну, будто он лакей. Прямо направилась в гостиную, где за столом сидела Алла, и остановилась напротив, в упор уставившись на невестку тяжелым взглядом. — Здравствуй, деловая леди, — сказала она с ядовитой вежливостью. — Сын мне рассказал о твоем… аппетите. Решила на мне, на старухе, заработать целое состояние? Алла спокойно указала на стул напротив себя. — Добрый вечер, Тамара Павловна. Присаживайтесь. Думаю, нам стоит обсудить детали проекта в деловой атмосфере. Игорь, налей маме чаю. Смущенный, Игорь повесил пальто и поспешил на кухню. Фыркнув, Тамара Павловна нехотя села. Ее осанка излучала высшее презрение. — Какие детали? — просипела она. — Тут одна деталь: невестка оказалась жадным, бессовестным человеком, который хочет обобрать мать своего мужа. Алла открыла папку на визуализации гостиной. Она говорила ровным, спокойным голосом, словно презентовала проект важному клиенту. — Вы хотели сногсшибательный ремонт. Этот проект полностью соответствует такому описанию.
Использованы премиальные отделки. Например, стены, — она постучала по картинке ногтем, — венецианская штукатурка Oikos. Очень эффектно и долговечно. Пол — инженерная доска Coswick, канадский дуб. — Мне без разницы — канадский он или африканский! — взорвалась свекровь. — Почему это стоит миллион? Ты из золота его будешь делать? — Нет, не из золота. А из материалов, перечисленных в смете, — Алла пролистала до последней страницы и придвинула папку к ней. — Вот, посмотрите. У каждой позиции есть артикул и наименование. Цены можно проверить у любого официального дилера. Это рыночные ставки. Более того, у моей фирмы есть скидки у некоторых поставщиков — они здесь учтены. В этот момент Игорь вернулся с чашкой чая. Он поставил ее перед матерью и застыл за ней, как верный паж. — Мам, может, получится дешевле? Ал, это же огромные деньги… — Можно, — кивнула Алла, не отводя взгляда от свекрови. — Мы можем полностью пересмотреть концепцию. Вместо инженерной доски — уложить ламинат 32 класса. Вместо венецианской штукатурки — поклеить виниловые обои под покраску. Заказать кухню не с итальянскими фасадами, а из отечественного ДСП. Смету можно сократить до трети. Но тогда это будет не сногсшибательный ремонт, а бюджетный. Я могу и такой проект подготовить, если исходное техническое задание изменилось. Этот деловой тон бесил Тамару Павловну гораздо больше любого крика. Свекровь поняла, что ее загоняют в угол. Согласиться на дешевый ремонт — значит признать, что она не может позволить себе предложенный вариант, фактически подписаться под собственной несостоятельностью. — Ты издеваешься надо мной! — выплюнула она, на лице запылали красные пятна. — Ты ведь прекрасно знала, что речь про помощь! Про то, чтобы сделать по-семейному! «’Семейный подход’ — это моя скидка на авторский надзор и проектную разработку, что составляет больше трехсот тысяч рублей», — парировала Алла, голос ее стал стальным. — «Но труд бригады, закупка материалов и логистика — это коммерческие процессы. У них нет ‘семейных’ категорий. Или ты предлагаешь попросить строителей работать бесплатно, из уважения к тебе?» Игорь попытался вмешаться: «Алла, хватит, мама не это имела в виду…» «А что она имела в виду, Игорь?» Впервые за вечер Алла посмотрела на мужа. «Что я должна отказаться от оплачиваемой работы на несколько месяцев, чтобы стать бесплатным прорабом, закупщиком и дизайнером для твоей мамы? Чтобы она указывала на каждый недостаток рабочих, нанятых за копейки, и говорила мне, что я некомпетентна? Я знаю этот сценарий.
Мы уже проходили это, когда я помогала ей клеить обои в прихожей. Спасибо, больше никогда.» Тамара Павловна встала. Маска вежливости полностью слетела, обнажив злобу и ненависть. «Я знала, что ты нам не ровня. Одна бравада и ни капли сердца. Ты думаешь только о деньгах.» Алла тоже встала. Они стояли друг напротив друга по разные стороны стола, ставшего уже линией фронта. «Ты права. Я действительно думаю о деньгах. Потому что мой профессионализм стоит денег. А унижение, которое ты для меня приготовила — этому цены нет. Но я его оценила. По рыночной стоимости. Если сумма не устраивает — всегда можно нанять другую бригаду. Или клеить обои самой. Как в прошлый раз.» Когда входная дверь захлопнулась за Тамарой Павловной, Игорь не шелохнулся. Он остался стоять за пустым стулом, на котором только что сидела его мать, глядя на Аллу. В его глазах смешались злость, растерянность и детская обида. Только сейчас он понял, что ситуация вышла из-под его контроля. Он привёл свою мать как тяжёлую артиллерию, чтобы подавить бунт, а вместо этого увидел её полный разгром. Теперь он остался один с победительницей. «Счастлива теперь?» Голос его был тусклым, лишенным обычных повелительных нот. «Ты унизила мою мать. В нашем доме.» Алла спокойно собрала листы проекта обратно в папку. Ее движения были уверенными и точными, словно она разбирала стол после сложной сделки. «Я никого не унижала. Я предложила коммерческие условия на коммерческий заказ. Твоя мать отказалась. Это обычная практика.» «Какая ещё деловая практика, ради Бога!» — закричал он, хлопнув по спинке стула. — «Это моя мать! А ты — моя жена! Мы семья, а не сервисная фирма! Ты это не понимаешь?» «Нет, Игорь. Похоже, это ты не понимаешь», — она закрыла папку и посмотрела на него. Ее взгляд был усталым, но твердым. — «Семья — это когда люди уважают друг друга. А не когда один использует другого в своих целях, прикрываясь красивыми словами. Твоя мать никогда не видела во мне члена семьи. Она видела бесплатное приложение к сыну. Удобную функцию для активации по желанию. И тебя это всегда устраивало.» Он обошёл стол и встал прямо перед ней, возвышаясь, пытаясь подавить её своим ростом, своим присутствием. «Это всё софистика, Алла! Я говорю о нас! О том, что ты с нами сделала! Ты поставила свои глупые принципы выше наших отношений! Ты выставила моей матери счёт! Ты понимаешь, как это выглядит со стороны?» «Меня не волнует, как это выглядит со стороны. Меня волнует, что это на самом деле», — она не отступила, не опустила взгляд. — «А на самом деле, это единственный способ прекратить годы вытирания об меня ног.» Его лицо исказилось. Он понял, что не может пробить её броню. Тогда он сделал последний, отчаянный шаг.
Решил идти ва-банк. «Хорошо. Я понял. Тогда слушай. У тебя есть выбор. Прямо сейчас. Либо ты рвешь эти бумаги, звонишь моей матери, извиняешься и завтра едешь делать ей ремонт как нормальная жена и невестка. Бесплатно. Как человек.» «Или…» Он замолчал, давая ей ощутить тяжесть ультиматума. «Или считай, что у нас больше нет семьи. Я не буду жить с женщиной, которая объявила войну моей матери. Выбирай.» Несколько секунд в комнате стояла абсолютная тишина. Алла смотрела на мужа так, будто видела его впервые. В её глазах не было ни страха, ни злости. Только холодная, кристальная ясность. Она медленно кивнула. “Ты прав. Такой выбор меняет всё.” Игорь напрягся, ожидая её капитуляции. Он был уверен, что она сломается. Она не могла не сломаться. Но она сделала единственное, чего он не мог предвидеть. Она взяла со стола ручку. Открыла папку на последней странице — смете. Затем открыла договор. Её рука не дрожала. Она нашла в договоре строку: «Разработка дизайн-проекта и авторский надзор предоставляются бесплатно как семейный бонус.» Решительным, твёрдым движением дважды зачеркнула эту фразу. Потом вернулась к смете. С калькулятором на телефоне быстро посчитала тридцать процентов от общей суммы. Получилось триста сорок две тысячи. Она внесла новую строку в смету: «Услуги дизайнера.» И написала эту сумму напротив. Ниже она вписала новый итог: один миллион четыреста восемьдесят две тысячи рублей. Она обвела новый итог, чтобы он бросался в глаза. Затем она подняла спокойный, деловой взгляд на ошеломлённого Игоря. “Раз мы говорим о том, что семьи больше нет, значит семейные бонусы отменяются. Это полная стоимость проекта. Вместе с моей работой. Думаю, это справедливо.” Она положила ручку рядом с папкой и подвинула документы к нему. “Коммерческое предложение действительно в течение трёх рабочих дней. Жду вашего решения и аванса…”