— Что ты имеешь в виду, твоя дочь теперь будет жить с нами, Слава? Ты в своем уме? Это моя квартира, и только я решаю, кто сюда приходит!» — резко сказала Катя, остановившись в дверях с пакетами из магазина в руках. Она только что вернулась домой после изнурительного дня в бухгалтерии—шеф заставил ее переделывать отчет три раза—и надеялась наконец-то перевести дух вечером. Не тут-то было. Слава встретил ее прямо в коридоре, не дав даже снять пальто, и сообщил новость: его дочь от первого брака переезжает к ним. «Катя, давай поговорим спокойно»,—Слава потянулся к пакетам, но Катя отдернула руку. «Вике некуда идти. Парень выгнал ее, сказал, что не собирается ее содержать. А отчим… ну, муж ее матери…» «Я прекрасно знаю, кто твоя бывшая жена»,—Катя пошла на кухню и с грохотом опустила пакеты на стол. «Что, Светлана вдруг поняла, какую избалованную маленькую королеву драмы вырастила?» Слава потер переносицу—привычка, которая раздражала Катю. Он всегда делал так, стараясь уйти от очевидного. «Они поссорились. Света говорит, что устала от постоянных истерик. А Вике девятнадцать, она студентка, ей нужна поддержка…» «Девятнадцать?»—усмехнулась Катя, стягивая пальто. «Твоя “девочка” почти двадцать. Это не ребенок. И если даже родная мать с ней не справилась, почему должна это делать я?» Катя открыла холодильник и стала убирать продукты, раздраженно швыряя пакеты. «Катя, это моя дочь»,—Слава подошел ближе, пытаясь встретиться с ней взглядом. «Я не могу выгнать ее.
Ей действительно некуда идти.» «Пусть ищет общагу, съем или друзей—вариантов полно»,—Катя загибала пальцы. «Почему ты решил, что ее проблемы должны лечь на мои плечи? За три года она приходила сюда пять раз—и каждый раз это был кошмар.» Катя прекрасно помнила каждое из этих посещений. Вика вела себя как хозяйка, пользовалась ее вещами без спроса и устраивала сцены, если Слава ей в чем-то отказывал. «В этот раз все будет по-другому»,—надеялся Слава. «Я с ней поговорил. Она пообещала помогать, вести себя иначе…» «Пообещала? Мы это уже слышали. Помнишь, как она “помогала” в прошлый раз?» Катя так громко захлопнула дверцу холодильника, что банки на полках задребезжали. «Она сломала мой очень дорогой фен и даже не извинилась. Сказала, что ты купишь новый.» Слава молчал. А молчание значило больше слов. Он понимал: Катя права. «Когда она переезжает?»—спросила Катя, уже зная ответ. «В пятницу. Через три дня»,—пролепетал он, отводя взгляд. «Через три дня?! И ты говоришь мне только сейчас?» Внутри Кати все кипело. «Ты всерьез собираешься привести в мой дом человека, который меня презирает, и думаешь, что я просто с этим смирюсь?» «Катя, это моя дочь»,—отчетливо повторил Слава, будто этим все объяснялось. «А я твоя жена. И это моя квартира, между прочим!»—Катя скрестила руки на груди.—«Я не собираюсь мириться с ее присутствием. Сними ей жилье. Или пусть возвращается к матери—пора бы ей повзрослеть.» «Света сказала, что не примет ее обратно»,—Слава выглядел подавленным.
—«И денег на съем нет. Ты же знаешь, все ушло на машину…» «На ту самую машину, которую ты купил за моей спиной, хотя мы договорились копить на ремонт»,—напомнила Катя.—«Слава, я против. Это мое окончательное решение.» «Но я уже пообещал ей»,—тихо сказал он. Эти слова были как удар. Катя застыла, понимая, что ей преподнесли свершившийся факт… Продолжение в комментариях «Что значит, твоя дочь теперь будет жить с нами, Слава? Ты что-то перепутал? Это моя квартира, и только я имею право впускать сюда кого-либо!» — выпалила Катя, застыла в дверях с пакетами в руках. Она только что переступила порог после утомительного дня в бухгалтерии—начальник заставил её переделывать квартальный отчёт три раза—и вот такая “сюрприз”. Слава встретил её прямо в коридоре, даже не дав снять пальто, и ошарашил известием, что его дочь от первого брака переезжает к ним. «Катя, давай обсудим это спокойно», — попытался Слава взять у неё пакеты, но Катя дёрнула рукой. «Вике некуда идти. Парень отказался жить с ней — сказал, что не будет её содержать. А её отчим… муж матери, то есть моей бывшей…» «Я знаю, кто твоя бывшая», — Катя прошла на кухню и со стуком поставила пакеты на стол. «Так что случилось со Светланой? Она вдруг прозрела и поняла, какую змею вырастила?» Слава потер переносицу—жест, который всегда раздражал Катю. Он делал это, когда не хотел признавать очевидное. «Они постоянно ссорятся. Света говорит, что устала от выкрутасов и капризов Вики. Девочке девятнадцать, она учится, ей нужна поддержка…» «‘Девочка’?» — фыркнула Катя, сняла пальто и повесила его на спинку стула. «Твоя ‘девочка’ — ей почти двадцать. Она взрослая и должна отвечать за свою жизнь. И если даже её мать не выносит её характер, почему я должна это терпеть?» Катя открыла холодильник и стала разбирать продукты, её резкие движения выражали всё её возмущение. «Катя, это моя дочь», — Слава подошёл ближе, стараясь поймать взгляд жены. «Я не могу оставить её на улице. Куда ей идти?»
«В общагу, на съёмную комнату, к подруге», — перечислила Катя варианты по пальцам. «Почему это вдруг стало моей проблемой? Мы вместе три года, и за это время твоя драгоценная Вика была у нас, может быть, пять раз. И каждый раз — сущий ад.» Катя помнила каждый приезд Вики как кошмар. Девочка вела себя так, будто все ей что-то должны — брала вещи Кати без спроса и устраивала истерики, когда Слава отказывался исполнять её капризы. «В этот раз всё будет иначе», — попытался снова Слава. «Я серьёзно с ней поговорил. Она пообещала вести себя хорошо, помогать по дому…» «Она уже обещала раньше. Помнишь, как она ‘помогала’ в прошлый раз?» — с такой силой Катя захлопнула дверцу холодильника, что банки с солеными огурцами на полке задрожали. «Она сломала мой очень дорогой фен и даже не извинилась. Сказала, что это ерунда и ты мне купишь новый.» Слава молчал, и его тишина говорила громче всяких слов. Он знал, что Катя права, но отказать дочери не мог. «Когда она собирается переезжать?» — спросила Катя, уже догадываясь, что решение принято без неё. «В пятницу. Через три дня», — ответил Слава, отводя взгляд. «Через три дня? И ты мне только сейчас говоришь?» — Катя почувствовала, как внутри закипает злость. «Слава, ты вообще понимаешь, что делаешь? Притащишь в мой дом человека, который открыто меня не уважает, и думаешь, что я этому обрадуюсь?» «Катя, это моя дочь», — вновь подчеркнул Слава, словно этим всё объяснялось. «А я твоя жена! И это вообще-то моя квартира!» — Катя скрестила руки на груди. «Я не собираюсь терпеть эту девочку у себя дома. Хочешь помочь дочери — сними ей жильё. Или отправь к матери и пусть учится быть взрослой.» «Света сказала, что больше не пустит её домой», — Слава выглядел подавленным. «И у меня нет денег на съём. Ты знаешь, я всё потратил на машину…» «Машину, которую ты купил за моей спиной, хотя мы решили копить на ремонт», — напомнила Катя. «Слава, я не позволю твоей дочери жить здесь. Это моё окончательное решение.» «Но я уже пообещал ей», тихо сказал Слава. Слова прозвучали как выстрел. Катя замерла, осознав, что муж поставил её перед фактом, проигнорировав её мнение. «Значит, ты пообещал ей, не спросив меня? В моей квартире?» Её голос стал ледяным. «Прекрасно, Слава. Просто прекрасно.» «Катя, попробуй понять, я не мог ей отказать»,
— Слава потянулся к жене, но она отступила, увеличивая расстояние между ними. «Она плакала по телефону, говорила, что никто её не хочет…» «А ты, как всегда, поддался на её спектакль», Катя нарочно включила чайник и повернулась к окну. «Сколько раз мы это обсуждали? Вика манипулирует тобой с пятнадцати лет. Как только ей нужен новый телефон или дорогие сапоги, она становится бедным брошенным ребёнком.» Слава опустился на стул и уткнулся головой в ладони. Было ясно, что он знал: жена права, но признать это означало бы предать свою дочь. «Ты несправедлива к ней», — наконец сказал он. «Вика просто не умеет вести себя иначе. После нашего развода она оказалась между двух огней. Мы оба виноваты, что она такая.» «Нет, Слава», — Катя резко обернулась. «Пощади меня своими психологическими оправданиями. Твоей дочери почти двадцать, и она до сих пор не освоила элементарного уважения к людям. Помнишь, в прошлом году, когда она приехала на выходные и заявила, что теперь наша спальня — её?» «Она просто шутила…» «Ничего подобного!» — перебила его Катя. «Она притащила свои вещи и разложила их на моей кровати. А когда я возразила, устроила истерику и назвала меня мелочной старухой. Мне тогда было сорок два!» Чайник закипел, но Катя его проигнорировала, сверля мужа взглядом. «А помнишь, как она взяла мой парфюм без спроса — юбилейный подарок от тебя, между прочим — и разбила флакон? И даже не извинилась! Просто сказала: «Ой, ладно, папа тебе новый купит.»» Слава молчал, опустив голову. Катя знала, что бьёт по больному месту, но не могла остановиться. Уже три года она терпела выходки Вики и нерешительность мужа—его неспособность поставить дочь на место. «Она позвонила мне неделю назад», — вдруг сказал Слава. «Она позвонила тебе?» — удивилась Катя. «Почему не мне?» «Потому что знала, что ты скажешь нет», — признался он. «Она сказала, что Светлана выгнала её после ссоры. Вика устроила вечеринку, пока они были на даче. Соседи вызвали полицию из-за шума. Когда Света и Игорь вернулись, квартира была разгромлена.» «И ты решил, что это отличная мысль — впустить такую в мой дом?» Катя устало опустилась на стул напротив него. «Слава, ты себя слышишь?» «Я не мог её бросить»,
— упрямо повторил он. «Она моя дочь.» «А я твоя жена!» — воскликнула Катя. «Твоя семья ! Мы договаривались принимать важные решения вместе. Помнишь? Или это правило действует только когда тебе удобно?» Слава посмотрел на неё, в его глазах смешались вина и упрямство. «Я уже отдал ей ключи», — тихо признался он. «Что?!» — Катя вскочила, не веря своим ушам. «Ты дал ей ключи от моей квартиры? Без моего разрешения?» «Нашей квартиры», — поправил Слава. «Я тоже здесь живу.» «Но квартира оформлена на меня!» — Катя хлопнула ладонью по столу. «И ты прекрасно знаешь почему. Потому что твоя бывшая забрала у тебя всё при разводе, даже квартиру, которую подарили твои родители! А теперь ты хочешь привести в мой дом очередную Светлану?» Слава резко поднялся, по лицу промелькнула вспышка гнева. «Не смей сравнивать Вику со Светой! Она всего лишь ребёнок!» «Ей девятнадцать, Слава!» — не отступала Катя. «Она уже не ребёнок — она взрослая женщина, которая должна отвечать за свои поступки!» Они стояли друг напротив друга, разделённые кухонным столом и пропастью непонимания. Катя видела, что Слава не отступит—чувство вины перед дочерью, которую он бросил в детстве, перевешивало здравый смысл. «Я забираю эти ключи обратно», — решительно сказала Катя. «А завтра меняю замки. И предупреждаю: если твоя дочь переступит этот порог, можешь собирать свои вещи и уходить с ней.» «Ты не можешь этого сделать», — в голосе Славы прозвучал отчаянный оттенок. «Катя, мы можем найти компромисс…» «Какой компромисс? Я уже три года иду на уступки! Три года терплю поведение твоей дочери, её грубость и твое бездействие!» Катя почувствовала, как слёзы подступили к горлу, но сдержалась. «Пора выбирать, Слава. Либо твоя взрослая дочь учится решать свои проблемы сама, либо ты идёшь решать их вместе с ней. Но не в моём доме.» В дверь позвонили как раз в тот момент, когда Катя убирала посуду в шкаф. Она застыла, держа тарелку в руках. Славы дома не было—он ушёл рано на работу, даже не позавтракав. После вчерашнего разговора они едва перекинулись парой слов. «Кто там?» — спросила Катя, подходя к двери, прекрасно зная, кто был по ту сторону. «Это я, Вика!» — прозвучал легкий голос падчерицы, будто между ними никогда не было проблем. «Открывай, это тяжёлое!» Катя медленно выдохнула, стараясь сохранять спокойствие. Она не собиралась открывать дверь, но нутром чувствовала: девушка всё равно войдёт—с ключами, которые дал ей Слава. Замок щёлкнул, и на пороге появилась Вика—стройная блондинка с ярким макияжем и уверенной улыбкой.
За ней стоял таксист с двумя огромными чемоданами. «Привет, Катюх!» — бросила она, заходя как к себе домой. «Куда поставить?» «Никуда», — Катя скрестила руки на груди, преграждая путь. «Вика, у меня с твоим отцом нет соглашения о твоём переезде. Я не давала согласия.» «Но папа сказал…» — начала Вика с притворным удивлением. «Мне всё равно, что сказал твой отец», — перебила её Катя. «Эта квартира принадлежит мне, и я решаю, кто здесь живёт.» Таксист переминался с ноги на ногу, не понимая, что происходит. Вика повернулась к нему с преувеличенно милой улыбкой: «Оставьте сумки прямо здесь, в коридоре. Спасибо!» Обрадованный, мужчина поставил чемоданы к стене и поспешил уйти, получив оплату. Вика хлопнула дверью и повернулась к Кате, очарование исчезло мгновенно: «Слушай, давай без игр. Папа сказал, что я могу здесь жить. Он мой отец и он решает.» «В моей квартире решаю я», — твёрдо ответила Катя. «И я говорю — ты здесь не будешь жить.» Вика прищурилась, оценивающе посмотрев на жену отца. «Знаешь, Екатерина» — она нарочно сказала полное имя, зная, как это раздражает Катю, — «папа всегда будет на моей стороне. Я его дочь, а ты… кто? Жена номер три? Думаешь, ты особенная?» «Я его жена», — спокойно сказала Катя, хотя внутри её всё кипело. «И я не собираюсь с тобой ссориться. Просто возьми свои вещи и уходи.» «Куда?» — театрально развела руками Вика. «У меня нет другого дома!» «Это не моя проблема», — стараясь сохранять самообладание, сказала Катя. «Ты взрослая, Вика. Найди работу, сними комнату. Так поступают взрослые.» «Какая доброта», — усмехнулась Вика. «Выгоняешь дочь мужа на улицу. Боишься конкуренции? Думаешь, он выберет тебя, а не меня?» Катя коротко рассмеялась — это замечание было настолько абсурдным. «Дело не в выборе, Вика. Дело во взаимном уважении. Ты никогда не уважала ни меня, ни мой брак с твоим отцом. Я не буду жить с человеком, который не может соблюдать элементарную порядочность.» Вика вдруг сбросила маску враждебности и почти умоляюще посмотрела на Катю. «Слушай, мне правда некуда идти. Мама не пускает, а с Димой мы расстались… Обещаю, что буду хорошо себя вести.» Катя почти поверила ей — этот внезапный порыв казался таким искренним. Но потом она вспомнила все прежние «обещания» девушки, которые каждый раз нарушались. «Нет, Вика. Я не верю твоим обещаниям.» Лицо Вики сразу изменилось, исказившись злой гримасой. «Ах вот как? Ладно. Тогда я подожду папу. Посмотрим, что он скажет.» Она зашла в гостиную и плюхнулась на диван, закинув ноги на журнальный столик. Катя только покачала головой
—жест был до боли знаком, такой типично Викин. Дерзкая во всем. Часы до возвращения Славы превратились в молчаливое противостояние. Вика сидела в гостиной, громко разговаривала по телефону и критиковала интерьер квартиры: « Нет, ты представляешь, они до сих пор не сделали ремонт! Всё как в прошлом веке. А эти обои… просто кошмар! » Катя закрылась на кухне, пытаясь работать за ноутбуком, но бесконечный монолог сделал концентрацию невозможной. Когда ключ повернулся в замке, обе женщины напряглись. Слава вошёл и застыл, увидев чемоданы в коридоре и двух женщин, смотрящих на него враждебно. « Папа! » — Вика вскочила с дивана и подбежала к нему. « Твоя жена меня выгоняет! Она говорит, что я не могу здесь остаться! » Слава беспомощно смотрел то на дочь, то на жену, не зная, что сказать. Его плечи опустились, будто он физически почувствовал тяжесть созданной им ситуации. « Катя, ты обещала подумать », — неуверенно начал он. « Нет, не обещала», — резко ответила Катя. — « Я сказала абсолютно ясно: твоя дочь здесь жить не будет. И уж точно не соглашалась на то, чтобы она явилась без предупреждения, пока тебя нет дома. » « Папа, она просто ненавидит меня! » — Вика мастерски разыграла жертву, прижимаясь к его плечу. « Я предложила мир, сказала, что помогу по дому, но она даже слушать не хочет!» Катя резко рассмеялась. « Мир? Помощь? Вика, первым делом ты закинула ноги на мой столик, а потом две часа рассказывала подруге, какая у нас убогая обстановка!» « Это неправда!» — вскрикнула Вика, но беглый взгляд выдал её. Слава отодвинул дочь и прошёл в гостиную, устало опускаясь в кресло. « Так не пойдёт», — сказал он. — «Нам нужен компромисс.» « Какой ещё компромисс? » — Катя встала напротив него. — « Слава, открой глаза. Твоя дочь даже не собирается ни с кем считаться. Она пришла сюда как в гостиницу—заняла место и ждёт обслуживания.» « Это несправедливо! » — топнула ногой Вика. — « Папа, скажи ей! Я взрослая—имею право на нормальное отношение!» « Именно», — подхватила Катя. — « Ты взрослая. И решать свои проблемы должна сама, а не перекладывать их на отца и тем более не на меня.» Слава сидел, опустив голову, будто хотел скрыться от конфликта. Его молчание только подливало масла в огонь. « Она настраивает тебя против меня», — набросилась Вика. — «С самого начала она хотела оторвать тебя от твоей семьи , от меня! А ты ей поддаёшься—позволяешь собой командовать!» « Хватит!» — Слава вдруг поднял голову,
в глазах отчаяние. — «Хватит манипулировать, Вика. Катя права—ты ведёшь себя неуважительно. Эта квартира принадлежит ей, и мне не следовало обещать тебе, что ты сможешь тут жить, не спросив у неё.» Вика застыла, поражённая. Впервые отец осмелился ей возразить и встать на сторону жены. « Правда?» — её голос стал холодным. — «Ты выбираешь эту женщину, а не свою дочь? Предаёшь свою кровь?» « Я никого не предаю», — Слава встал и подошёл к дочери. — «Но ты должна понять—мир не крутится только вокруг тебя. Ты не всегда можешь получать всё, что хочешь, только потому что этого хочешь.» « Лицемер!» — Вика отстранилась. — «Ты пытался меня купить подарками всю мою жизнь и думал, что этого достаточно! А теперь читаешь мне лекции? Вот уж отец!» Её слова ударили Славу как пощёчина. Он побледнел, но не уступил. « Я был плохим отцом», — признал он. — «Я не научил тебя самому главному—уважению к другим. И это по моей вине ты теперь думаешь, что весь мир тебе должен.» Катя молча наблюдала, понимая, как дорого далось Славе это признание—эта схватка с дочерью, которую он всегда боялся потерять. « Я вас обоих ненавижу!» — Вика схватила сумку и бросилась к двери. — «Счастливо! Ты ещё пожалеешь, папа, когда эта ведьма выгонит тебя как использованный платок!» Она вылетела, хлопнув дверью. Её чемоданы остались в коридоре—немые свидетели семейной драмы. Слава опустился на диван и закрыл лицо руками. « Я всё испортил », прошептал он. « С ней и с тобой. » Катя подошла и села рядом, не прикасаясь—между ними всё ещё стояла невидимая стена непонимания. « Ты поступил правильно », тихо сказала она. « Может быть, впервые во всех твоих отношениях с ней. Вика должна повзрослеть, и этого не случится, если потакать каждому её капризу. » « Она не вернётся », — голос Славы был окрашен отчаянием. « Теперь она по-настоящему возненавидит меня. » « Она этого не сделает », — Катя положила ему руку на плечо. « Она злится, потому что впервые столкнулась с отказом. Но когда она успокоится, может быть, начнёт понимать, что мир ей ничего не должен. » Слава посмотрел на жену, со слезами на глазах. « Прости меня, Катя. Я не должен был ставить тебя в такое положение. Я не должен был решать за тебя. » Катя молчала, ещё не будучи готовой полностью простить мужа за предательство доверия—за то, что поставил её перед фактом, проигнорировав её чувства и желания. Но, видя его раскаяние, его настоящую боль, она поняла: их брак может стать крепче, пройдя через это испытание. « Пусть её вещи пока останутся здесь », — сказала Катя, вставая. « Когда она остынет, сможет прийти и забрать их. Или… мы вместе подумаем, как ей помочь. Помочь по-настоящему, а не потворствуя её капризам. » Слава с благодарностью кивнул, понимая, что это максимум, на что он может сейчас надеяться. Их ждёт долгий и тяжёлый разговор, но лёд был тронут—они снова начали слышать друг друга…