«Сынок, я взяла карту твоей глупой жены — а она была пустая! Я опозорилась на весь ресторан!» — свекровь устроила истерику Екатерина вышла из душа и обернула волосы полотенцем. В квартире было тихо — Максим, вероятно, был за компьютером в спальне. Она пошла на кухню, налила себе стакан воды и только тогда заметила, что её сумка на стуле была чуть приоткрыта. Странно. Она была уверена, что застегнула всё перед душем. Екатерина заглянула внутрь. Кошелёк на месте, документы тоже. Она проверила карманы — косметичка, ключи, телефон. Всё было на своем месте. Успокоившись, она убрала сумку и пошла одеваться. Максим был в комнате, уставившись в ноутбук. Когда она зашла, он вздрогнул и быстро переключил вкладку. «Почему ты такой нервный?» — нахмурилась Екатерина. «Я? Нет, всё нормально. Я просто заканчиваю кое-что для работы.» Она пожала плечами и подошла к шкафу. В последнее время Максим вел себя странно. Иногда среди ночи он звонил кому-то и выходил в коридор разговаривать. В другие моменты он вздрагивал на каждое уведомление. Екатерина списывала всё на рабочий стресс. На следующий день — в субботу — телефон Максима не замолкал. Екатерина видела, как на экране высвечивалась “Мама” не меньше пяти раз, но муж сбрасывал каждый звонок. «Может, тебе стоит ответить?» — кивнула она на телефон. «Я перезвоню позже.» «Максим… что происходит?» «Ничего особенного», — сказал он, отвернувшись к окну. Тем вечером, пока Екатерина готовила ужин, телефон снова зазвонил. На этот раз он схватил его и поспешил в подъезд. Сквозь стену она слышала, как он что-то взволнованно объясняет. Екатерина вытерла руки и прислушалась. «Мам, я не знал! Ты же не говорила, сколько собралась потратить! Я думал, там больше…» Тишина. «Восемьдесят пять тысяч?! Ты с ума сошла?» Снова пауза. «У меня нет другой карты! Я даже не знаю, есть ли у Кати ещё счета!» Екатерина замерла, всё ещё держа половник. Карта? Какая карта? Продолжение в комментариях. Екатерина вышла из душа и обернула волосы полотенцем. В квартире было тихо — Максим, вероятно, был за компьютером в спальне. Она пошла на кухню, налила себе стакан воды и только тогда заметила, что её сумка на стуле была слегка приоткрыта. Странно. Она была уверена, что закрыла все молнии перед тем как пойти в душ. Она заглянула внутрь. Кошелёк был на месте, документы тоже. Она провела рукой по карманам — косметичка, ключи, телефон. Всё вроде на месте. Успокоившись, она отложила сумку и пошла одеваться. Максим сидел в комнате, уставившись в экран ноутбука. Когда она вошла, он вздрогнул и быстро переключил вкладку. «Почему ты такой напряжённый?» — нахмурилась Екатерина. «Я? Нет, всё нормально. Просто заканчиваю кое-что по работе.» Она пожала плечами и повернулась к шкафу.
В последнее время Максим вёл себя странно. Иногда ночью выходил в коридор, чтобы тайком позвонить. В другие разы вздрагивал при каждом уведомлении. Екатерина убеждала себя, что это просто рабочий стресс. На следующий giorno—субботу—телефон Максима не умолкал. Екатерина увидела, как «Мама» появилась на экране как минимум пять раз, но он отклонял каждый звонок. «Может, тебе стоит ответить?» — кивнула она на телефон. «Я перезвоню позже.» «Максим, что происходит?» «Ничего», — пробормотал он, повернувшись к окну. Тем вечером, пока Екатерина готовила ужин, его телефон снова зазвонил. На этот раз он схватил его и выбежал в подъезд. Сквозь стену она слышала, как он что-то взволнованно объяснял. Екатерина вытерла руки и прислушалась. «Мам, я не знал! Ты же не говорила, сколько собиралась потратить! Я думал, там больше…» Тишина. «Восемьдесят пять тысяч?! Ты с ума сошёл?» Ещё одна пауза. «У меня нет другой карты! Я даже не знаю, есть ли у Кати ещё какие-нибудь счета!» Екатерина застыла с половником в руке. Карта? Какая карта? Она бросилась к своей сумке и высыпала всё на стол. Кошелёк, документы, косметичка… маленький кармашек на молнии. Пусто. Её зарплатная карта исчезла. Екатерина распахнула дверь и вышла в коридор. Максим стоял на лестничной площадке с телефоном у уха. «Мам, подожди—» «Дай мне телефон», — Екатерина протянула руку. Максим побледнел. «Катя, не сейчас—» «Сейчас. Телефон.» Неохотно он отдал его ей. «Людмила Степановна? Это Екатерина.» «О, так ты наконец-то объявилась!» Голос её свекрови дрожал от возмущения. «Ты вообще знаешь, что твой муж дал мне карту, на которой совсем нет денег?!» Екатерина прислонилась к стене. «Максим дал вам мою карту?» «Да! Я пригласила своих подруг в ресторан —хотела угостить их по-человечески. А потом карту не приняли! Счёт был на восемьдесят пять тысяч! Мне пришлось унижаться и просить их скинуться. Ты понимаешь, как я выглядела?!» «Людмила Степановна», — медленно произнесла Екатерина, словно объясняя что-то ребёнку. «Максим взял мою карту без разрешения. Это называется кража.» «Кража?! Какая кража? Он мой сын! А ты его жена! Ты должна помогать мне!» «Я тебе ничего не должна. Тем более тому, кто берёт чужое.» «Как ты смеешь—» «Если это повторится, я обращусь в полицию. На вас обоих.» Свекровь захлебнулась возмущением, но Екатерина уже закончила разговор. Максим стоял с опущенными плечами. «Катя, я же хотел как лучше…» «Ты взял мою карту без разрешения и отдал её своей матери?» «Она попросила! Сказала, что только на чуть-чуть— просто в ресторан сходить…» «И это тебе показалось нормальным? Покопаться в моей сумке, вытащить мою карту и отдать её кому-то ещё?» «Это не кто-то другой! Это моя мама!» Екатерина рассмеялась—коротко, резко, без радости.
«Максим, на той карте было пятнадцать тысяч. Это всё, что у нас осталось до зарплаты. Твоя мама собиралась потратить восемьдесят пять. Ты вообще понимаешь, что могло бы случиться?» «Я думал, там больше…» «Ты думал? Или совсем не думал?» Она развернулась и пошла обратно в квартиру. Максим поплёлся за ней. «Катя, пожалуйста, прости меня. Я правда не хотел никаких проблем. Мама сказала, что просто ужинает с подругами. Я думал, ну максимум десять тысяч…» Екатерина села на диван и посмотрела на него. «Знаешь, что самое обидное? Даже не то, что ты их взял. А то, что ты даже не попытался спросить у меня.» «Я знал, что ты скажешь нет.» «Вот именно. Ты знал. И всё равно сделал.» Максим опустился на диван рядом с ней. «Мама всегда жалуется, что её подруги её осуждают. Говорят, что сын хорошо живёт, но про мать забыл. Она хотела доказать, что это неправда.» «На мои деньги.» «…Да.» Екатерина встала и пошла на кухню. Суп на плите давно остыл. Она выключила плиту и оперлась о столешницу. Максим появился в дверях. «Что теперь будет?» «Я не знаю», — честно ответила Екатерина. «Мне нужно время, чтобы подумать.» «Ты ведь не разведёшься со мной из-за этого?» Она повернулась к нему. «Максим, за два года брака твоя мама ни разу не назвала меня по имени. Всегда — ‘невестка’ или ‘жена Максима’. Она появляется без предупреждения, критикует мою готовку, мой порядок, даже то, как я одеваюсь—а ты молчишь.» «Она просто такая. Сложный характер.» «Трудный может быть каждый. Грубым — не каждый. И не каждый лезет в чужой кошелёк.» Максим сжал кулаки. «Это моя мама. Я не могу её бросить.» «Я не прошу тебя её бросать. Я прошу тебя обозначить границы. Объяснить, что моя сумка — это не общая касса для её развлечений.» «Я поговорю с ней.» «Сколько раз ты это обещал?» — Екатерина устало потерла лоб. «Когда она назвала меня бесплодной курицей? Когда сказала, что я ужасная хозяйка? Когда сказала тебе, что ты мог бы найти себе жену получше?» Максим ничего не сказал. «Понятно», — пробормотала Екатерина и прошла мимо него в спальню. Она достала из шкафа одеяло и подушку и бросила их на диван. «Ты сегодня спишь здесь.» «Катя…» «Мне нужно побыть одной. Пожалуйста.» Она закрыла дверь спальни и села на кровать. Ее руки дрожали—не от злости, а от усталости. От осознания, что люди так и живут: один делает вид, что проблемы нет, другой проглатывает её, пока не сломается. На следующее утро Екатерина проснулась рано. Максим всё ещё спал на диване, неуклюже развалившись. Она прошла мимо него, не разбудив, и вышла на балкон. Её телефон завибрировал. Сообщение от Людмилы Степановны. «Екатерина, я хотела извиниться за вчерашнее. Я разнервничалась. Давай забудем всю эту ситуацию и больше её не вспоминать.» Екатерина фыркнула. Забыть. Конечно.
Как будто ничего не было. Она ответила: «Людмила Степановна, давайте сразу договоримся. Мои личные вещи—мое имущество. Если вам что-то нужно, обращайтесь ко мне напрямую—не через Максима, не тайком. И только я решаю, дать или нет. Это последнее предупреждение.» Она отправила сообщение—и заблокировала свекровь. Если понадобится общение, оно будет через её сына. Максим проснулся примерно через полчаса. Вышел на балкон, потирая шею. «Выспался?» «Диван ужасный.» «Это временно», — Екатерина не отрывала взгляда от улицы. «На сколько временно?» «Пока не решим, как будем жить дальше.» Максим облокотился на перила рядом с ней. «Я поговорил с мамой. Она пообещала больше не просить деньги.» «Максим, дело не в деньгах. Ты просто не видишь границ. Для тебя нормально, что она меня оскорбляет. Нормально, что рассказывает своим подругам о моей зарплате. Нормально лезть в мою сумку и брать мою карту.» «Я больше не буду.» «Как я могу знать?» — повернулась к нему она. «Ты обещаешь, а потом всё равно делаешь по-своему.» Он открыл рот, чтобы возразить, но замолчал. «Правда, больше не буду.» «Хорошо. Тогда скажи своей маме, что она приходит только по приглашению. Не ‘предупреждает нас’, а ждёт, когда мы сами её позовём.» «Она обидится.» «Пусть обижается. Это мой дом, и я решаю, кто сюда заходит.» Максим кивнул, хотя в его взгляде мелькнуло сомнение. Следующие несколько дней прошли в натянутой тишине. Максим пытался вести себя так, будто ничего не изменилось, но Екатерина ощущала, что между ними растёт стена. Она поймала себя на мысли, что больше не доверяет мужу. Она брала сумку с собой даже в ванную. Карты она закрыла в сейфе и не сказала Максиму код. И стала задумываться, что будет дальше. Можно ли построить семью с тем, кто не может сказать “нет” своей маме? С тем, кто готов пожертвовать доверием жены ради нескольких минут покоя? Ответ пришёл сам собой—и она его возненавидела. Через неделю Людмила Степановна позвонила Максиму и потребовала, чтобы он срочно пришёл к ней. Что-то случилось с трубами—соседей, похоже, затапливало. Максим бросился собираться. «Мне надо к маме. Она говорит, что затопила соседей.» Екатерина кивнула, не отрываясь от ноутбука. «Окей.» «Ты не идёшь?» «Нет.» «Но это она попросила—» «Максим», — Екатерина закрыла ноутбук и посмотрела прямо на него. «Твоя мама — твоя проблема. Я больше не участвую в этом цирке.» Он хотел что-то сказать, передумал и ушёл. Екатерина осталась одна. Она опустилась на диван и обняла колени руками. Раньше она считала, что любовь—это когда ты готов простить всё. Теперь она поняла: любовь—когда тебя уважают настолько, чтобы не ставить под постоянную необходимость прощать. А Максим так и не научился уважению. Ни к ней, ни к её границам. Телефон снова завибрировал—на этот раз сообщение от её отца: «Катя, как дела? Ты давно не звонила.» Екатерина улыбнулась. Её родители всегда чувствовали, когда что-то было не так. Она ответила: «Папа, можно я приеду к вам на выходные? Одна. Мне нужно поговорить.» Ответ пришёл сразу: «Конечно, солнышко. Мы тебя ждём.» Екатерина откинулась назад и выдохнула. Решение пришло само собой. Некоторые браки можно спасти—но только если оба хотят этого. Когда один тянет в одну сторону, а другой — в другую, в конце концов верёвка рвётся. И лучше отпустить до того, как она сломает тебя окончательно.