Лист бумаги плавно опустился на пол, приземлившись рядом с открытым чемоданом, который всего пять минут назад был аккуратно заполнен купальниками и летними платьями. Теперь спальня была в беспорядке — не из-за вещей, а из-за эмоций. Роман стоял, облокотившись на дверной косяк, виновато теребя подол футболки и избегая глаз жены. Он знал, что этот разговор будет трудным, но надеялся, что Катя узнает о «сюрпризе» только в аэропорту, когда уже не будет пути назад. «Катя, ну хватит, не начинай», — сказал он своим обычным примиряющим тоном, тем, которым всегда сглаживал острые углы. — «Какое деление имущества? Почему ты всегда сразу в крайности кидаешься? Ольге сейчас действительно плохо. У нее… как это… кризис. Парень ее бросил, с работы уволили. Вчера она мне позвонила, вся в слезах, говорит, жить не хочет. Что я должен был делать? Стать чудовищем и отказать своей сестре?» «Меня не волнуют её кризисы!» — огрызнулась Катя, пнув край чемодана носком тапка. — «У неё каждый месяц кризис по расписанию! То ноготь сломается, то начальник накричит, то погода не та. Мы полгода этот отпуск планировали! Полгода, Рома! Я работала в поте лица. Ты сам жаловался, что устал. Мы хотели побыть вдвоем. Вдвоём! Без твоей мамы, без друзей и уж тем более без твоей вечно страдающей сестры.» «Да она не помешает!» — попытался оправдаться Роман, сделал шаг вперед, но сразу остановился, встретив испепеляющий взгляд жены. — «Она взрослая, Катя. Будет загорать на пляже, читать книжку. Мы её почти не увидим. У неё будет своя комната… ну, почти.» Екатерина замерла. Рука, тянувшаяся за шляпой, застыла в воздухе. Медленно она повернула голову к мужу. «Что значит “почти”?» — спросила она ледяным тоном. Роман сглотнул и отвел взгляд к окну, где яркое летнее солнце светило совершенно неуместно на фоне бури внутри квартиры. «Ну… обычных номеров в гостинице не осталось. Высокий сезон. Поэтому я забронировал двухкомнатный люкс. Там в гостиной есть диван-кровать, очень удобный, кстати. Мы будем спать в спальне, а она в гостиной. Закроем дверь — и всё, никто никого не видит.» «Ты в своем уме?» — тихо сказала Катя, но от этого ее голос стал только опаснее. — «Ты посадил нас в один номер? В годовщину свадьбы? Чтобы я выходила из душа в полотенце и наталкивалась на твою Ольгу? Чтобы по ночам слушать ее храп или вздохи о тяжелой жизни? Ты вообще в порядке?» «Она не храпит!» — возразил Роман, как будто это было самым важным. — «И вообще, это сэкономило деньги. Люкс дешевле двух стандартных номеров. Я думал о нашем бюджете.» «О нашем бюджете?» — Катя засмеялась нервно, остро и горько. — «О каком бюджете ты думал? Мы копили на экскурсии, рестораны, на дайвинг, который ты так хотел. Откуда ты взял деньги на её билет и на люкс?» Роман замялся. Он переминался с ноги на ногу как школьник, пойманный за курением за углом. «Ну… Я взял немного со счета для сбережений. Мы бы всё равно не тратили столько на еду. Можно питаться поскромнее и помочь человеку одновременно. Катя, ну будь человеком, это ведь моя сестра. Моя родная кровь.» У Екатерины внутри всё закипало. Это была не просто измена. Это было полное пренебрежение ею, ее трудом, их браком. Он взял общие деньги, общие планы и бросил их к ногам сестры, даже не спросив жену. «Питаться поскромнее?» — переспросила она, приближаясь к нему. — «Значит, мне во время отпуска экономить на креветках и вине, чтобы твоя Ольга грела зад у моря? Ты себя слышишь? Ты украл у меня деньги, Рома. Ты украл мой отпуск!» «Я ничего не украл, я перераспределил!» — резко ответил он, решив, что атака — лучшая защита. — «Почему ты все время твердешь “моё, моё”?
Мы семья или нет? В семье один бюджет. И проблемы одни на всех. Если сестра страдает, мы должны ей помочь. Ты ведёшь себя эгоистично, заботишься только о собственном комфорте. “Романтика, романтика”… Какая романтика с мегерой, готовой повеситься из-за билета?» «А, теперь я мегера?» — Катя схватила стопку футболок и безо всякой аккуратности затолкала их в чемодан. — «Прекрасно. Раз я мегера, слушай внимательно: я никуда не лечу с твоей сестрой в одном номере. Ты ей сейчас звонишь и говоришь, что поездка отменяется. Скажи, что ошибся, что билетов нет, что у меня чума — все равно, какую ложь придумаешь. Но её не будет.» «Я не буду ей звонить», — упрямо сказал Роман. — «Она уже собрала чемодан. Уже настроилась. Я не собираюсь выглядеть идиотом и подкаблучником, который боится жены.» «Ты уже выглядишь идиотом, Рома. Не перед ней — передо мной. А это куда хуже.» Катя отошла от чемодана и села на кровать, скрестив руки на груди. Она тряслась от злости. Глядя на мужа, она больше не видела того мужчину, которого любила и с которым жила пять лет. Перед ней стоял слабый чужой человек, готовый в любой момент прогнуться перед родственниками. «Вот как будет», — сказал Роман, решив, что терять уже нечего. — «Билет невозвратный. Отель оплачен. Ольга летит. Это не обсуждается. Если хочешь испортить отпуск всем своим кислым лицом — пожалуйста. Но я не позволю тебе обижать мою сестру. Она поедет, точка. Прими это и веди себя прилично.» Он повернулся и вышел из спальни, поступая по ламинату. Катя осталась сидеть одна. Её взгляд упал на проклятый билет на полу. «Воронина Ольга.» Имя, перечеркнувшее всё, чего она ждала. Теперь она ясно поняла: она этого так не оставит. Если он хочет войны — он ее получит. И оба они ещё долго будут помнить этот отпуск. Екатерина беззвучно смотрела в пустой дверной проём, чувствуя, что злость внутри уже не горит, а становится холодной, твёрдой, точной. Роман, наверное, уже сидит на кухне, пьет чай, думая, что буря улеглась. Считает, что она поворчит, пару часов помолчит в самолёте, а потом смягчится, увидев море и пальмы. «Ну, Ольга — родная сестра», — наверняка думает он. — «Потеснимся. Она же не чужая.» Но в этот раз всё было иначе. Этот отпуск был не просто поездкой. Это был их шанс оживить отношения, которые в последнее время превращались в заезженную пластинку. И Роман разбил этот шанс собственными руками из-за прихоти сестры. Катя встала, подняла билет с пола и аккуратно положила его на комод. Потом вышла из спальни. Роман сидел на кухне, с телефоном в руках, быстро набирая что-то и нервно покусывая губу. Увидев жену, он вздрогнул и тут же перевернул экран телефона вниз. «Звони ей», — коротко сказала Катя, садясь напротив. «Кому?» — Роман включил режим «дурачка», автоматически срабатывающий под давлением. «Твоей сестре. Сейчас. Поставь на громкую. Пусть она сама объяснит, как собирается “не мешать” в нашем номере. И почему решила, что имеет право лететь за мой счет.» «Катя, хватит…» — заскулил Роман. — «Ей будет обидно узнать, что ты против. Я сказал, что ты довольна. Что мы решили вместе ей помочь.» «Что ты сделал?» — Катя была так возмущена, что даже не повысила голос. Она просто перешла на шёпот. — «Ты ей наврал, что я счастлива? Ты сделал из меня дуру, которая якобы рада провести единственный отпуск в году в одной комнате с твоей сестрой?» «А что, надо было сказать — “Катя против, а я настоял”? Она бы тогда обиделась на тебя! Я просто хотел мира в семье!» «Мир, да? Звони. Или я сама позвоню и объясню ей всё, что думаю — про твой “мир”, твои “экономии” и куда она может засунуть тот билет.» Роман понял, что жена не шутит. Видя, что у нее уже телефон в руке, он поспешно схватил свой. «Ладно-ладно! Только без истерики! Просто послушай. Она нормальная, она адекватная. Поймешь сейчас.» Он набрал номер и включил громкую связь. Гудки длились мучительно долго — будто Ольга не спешила брать трубку. Наконец, в динамике раздался жизнерадостный голос сестры, без всякого намёка на апокалипсис, о котором Роман так страдал полчаса назад. «Ромчик, привет! Вы уже собрались? Я еле застегнула чемодан, пришлось на него сесть! Скажи, хотела спросить… ваши места в самолёте рядом? Я не хочу сидеть в хвосте, у меня укачивание. Помнишь, да? Возьми мне место у окна где-нибудь впереди.» Екатерина подняла бровь и посмотрела на мужа. Роман покраснел и заёрзал на стуле. «Оль, привет. Да, мы… собираемся. По поводу мест… у нас лоукост. Места только платно. Мы не выбирали…» «Да ладно!» — перебила Ольга. — «Заплати, это же ерунда. Ты мужчина, значит, должен за всех отвечать. И, Ром, посмотри ещё по ресторанам рядом с отелем. Я морепродукты не ем, помнишь? Аллергия. Так что не надо, чтобы мы куда-то пошли и там только море всякое. Мне надо мясо нормальное, стейк или пасту. Проверь заранее, чтобы не бегали потом голодные.» Роман бросил испуганный взгляд на жену. Катя сидела с каменным лицом, скрестив руки. «Оль, мы вообще-то хотели… морепродукты,» — пробормотал он. — «Мы ведь на море едем.» «Ну, ешьте своих морских гадов, если хотите!» — рассмеялась Ольга. — «Кто вам мешает? Только найдите место и для меня. Я не буду сидеть одна, пока вы едите. Ходим вместе, это веселее! Кстати, я смотрела экскурсии. Хочу на водопады. Вы же не против? Мне одной страшно. Мало ли что в джунглях! С вами я буду чувствовать себя в безопасности.» «Оль, мы вообще-то хотели…» — начал Роман, но сестра не слушала. «И ещё, Ром, по поводу номера.
Я фотки смотрела — диван в гостиной узкий. Может, поменяемся? Вы молодые, сможете спать где угодно, хоть на полу, ха-ха. А у меня спина болит, нужен ортопедический матрас. Или хотя бы нормальная кровать. Разберёмся на месте, ладно?» Екатерина встала из-за стола в молчании. Она подошла к раковине, налила стакан воды и медленно выпила его, глядя в окно. Всё внутри кипело. «Кровать для неё. Мясо для неё. Место у окна для неё. Экскурсии с ней. И мы будем за всё платить.» Роман, увидев реакцию жены, попытался закончить разговор. «Оль, давай потом поговорим. Мы заняты, собираемся.» «Да ладно, что вы там делаете! Кате привет! Скажи, чтобы взяла много крема для загара. Я свой забыла купить, возьму у неё. Всё, целую, до скорого! Вы один такси заказали, да? Я к вам приду, вместе на аэропорт — так дешевле!…» Продолжение — см. ниже в первом комментарии. «Мы едем в отпуск вдвоём! Только мы! Ты меня слышишь?! Зачем ты купил билет для своей сестры?! Мне всё равно, что она устала и расстроена! Это наша годовщина. Я хотела романтики, а не слушать, как твоя сестра жалуется на лежаке рядом со мной! Сдай ей билет! Или она летит, или я остаюсь здесь и подаю на раздел имущества!» — закричала Екатерина мужу, бросив ему распечатанный электронный билет прямо в лицо. Лист бумаги плавно опустился на пол, приземлившись рядом с открытым чемоданом, который ещё пять минут назад был аккуратно наполнен купальниками и летними платьями. Теперь в спальне царил хаос — не из-за разбросанных вещей, а из-за бурных эмоций. Роман стоял, опершись о дверной косяк, нервно теребя край футболки и стараясь не встречаться взглядом с женой. Он знал, что этот разговор будет сложным, но надеялся, что Катя узнает о «сюрпризе» только в аэропорту, когда дороги назад уже не будет. «Катя, ну что ты, не начинай», — сказал он своим привычным примиряющим тоном. «Какой раздел имущества? Почему ты всегда бросаешься в крайности? Оля действительно сейчас в тяжёлом положении. У неё какая-то… кризис. Парень её бросил, с работы уволили. Вчера она звонила мне плача, говорила, что хочет со всем покончить. Что я должен был делать? Я чудовище? Я должен отказать своей сестре?» «Меня не волнуют её кризисы!» — рявкнула Катя, толкнув край чемодана носком домашней тапки. «У неё кризис каждый месяц, как по расписанию! То ноготь сломает, то начальник накричит, то погода не та. Мы планировали этот отпуск полгода! Полгода, Рома! Я работала как лошадь. Ты всё время жаловался, что устал. Мы хотели побыть одни. Одни! Без твоей мамы, без друзей и особенно без твоей вечно страдающей сестры.» «Она не будет нам мешать!» — попытался оправдаться Роман, сделал шаг вперёд, но тут же остановился, встретившись с жгучим взглядом жены. «Она взрослая женщина, Катя. Будет лежать на пляже, читать книгу. Мы её почти не увидим. У неё своя комната… ну, почти.» Екатерина застыла. Её рука, тянувшаяся за шляпой, замерла в воздухе. Медленно она повернула голову к нему. «Что значит — “почти”?» — спросила она ледяным голосом. Роман сглотнул и посмотрел в окно, где яркое летнее солнце светило абсурдно ярко на фоне бури, бушующей в квартире. «Ну… в отеле не осталось стандартных номеров. Сейчас сезон. Поэтому мне пришлось заказать двухкомнатный люкс. В гостиной есть диван, раскладывающийся. Очень удобный, между прочим. Мы будем в спальне, она — в гостиной. Закрываем дверь — и всё. Никто никого не видит.» «Ты с ума сошёл?» — тихо сказала Катя, от чего это прозвучало ещё угрожающе. «Ты поселил нас в одну комнату? В нашу годовщину? Чтобы я выходила из душа в полотенце и сталкивалась с твоей Ольгой? Чтобы по ночам слышать, как она храпит или вздыхает о своей трагической жизни? Ты вообще нормальный?» «Она не храпит!» — запротестовал Роман, будто это и была суть проблемы. «И потом, так выгоднее. Люкс стоил дешевле, чем две стандартные комнаты. Я думал о бюджете.» «Бюджет?» — Катя нервно рассмеялась, коротко и зло. «О каком бюджете ты думал? Мы откладывали на экскурсии, рестораны, на погружение, которое ты так хотел! Откуда ты взял деньги на билет для неё и доплату за люкс?» Роман замялся. Переминался с ноги на ногу, как школьник, пойманный за курением за зданием. «Ну… Я взял немного из накоплений. Мы всё равно не потратим много на еду. Можно питаться проще и одновременно помочь человеку. Катя, будь человеком, прошу тебя. Это моя сестра. Моя родная кровь.» У Екатерины всё внутри закипело. Это была не просто измена. Это было полное пренебрежение к ней, к её труду, к их браку. Он взял их общие деньги, их общие планы и бросил их к ногам своей сестры, даже не спросив жену. «Более скромно питаться?» — повторила она, приближаясь к нему. «То есть я должна экономить на креветках и вине в свой отпуск, чтобы твоя Ольга могла греть задецу у моря? Ты себя слышишь? Ты украл у меня деньги, Рома. Ты украл у меня отпуск.» «Я не украл, я перераспределил!» — огрызнулся он, решив, что лучшая защита — нападение. «Почему ты всё время говоришь “моё, моё”? Мы семья или нет? У семьи общий бюджет. И общие проблемы. Если у моей сестры трудности, мы должны помочь. А ты ведёшь себя как эгоистка. Думаешь только о своём комфорте. “Романтика, романтика”… Какая может быть романтика с мегерой, которая готова удавиться из-за одного билета?» «А, значит, теперь я мегера?» — Катя схватила стопку своих футболок и с силой запихнула их в чемодан, больше не заботясь о том, чтобы их сложить. «Отлично. Раз я мегера, слушай внимательно. Я никуда не полечу с твоей сестрой в одной комнате. Сейчас же звони ей и говори, что поездка отменяется. Скажи, что ошибся, что нет билетов, что я подхватила чуму — мне всё равно, что за ложь ты выберешь. Но её там не будет.» «Я не буду ей звонить», — упрямо сказал Роман.
«Она уже собрала чемодан. Уже подготовилась морально. Я не собираюсь выглядеть идиотом и подкаблучником, который боится жены.» «Ты уже выглядишь идиотом, Рома. Не перед ней, а передо мной. И поверь, это гораздо хуже.» Катя отошла от чемодана и села на кровать, скрестив руки на груди. Она дрожала от злости. Она смотрела на мужа и больше не видела в нем человека, которого любила и с которым прожила пять лет. Она видела слабого чужого, готового при первой возможности прогнуть ее под требования своих родственников. — Вот как будет, — сказал Роман, решив, что раз скандал уже в разгаре, терять ему нечего. — Билет невозвратный. Отель оплачен. Ольга летит. Это не обсуждается. Если хочешь испортить всем отпуск своей кислой миной — пожалуйста. Но я не дам тебе обидеть мою сестру. Она едет, точка. Прими это и веди себя прилично. Он развернулся и вышел из спальни, громко топая по ламинату. Катя осталась сидеть одна. Ее взгляд упал на злополучный билет, лежащий на полу. «Воронина Ольга». Имя, которое перечеркнуло все её ожидания. Она знала одно: она этого не оставит. Если он хочет войны — он её получит. И этот отпуск будет для них обоих незабываемым. Екатерина безмолвно смотрела на пустой дверной проем, ощущая, как ее злость перестала хаотично гореть и превратилась в холодное, расчетливое желание поставить мужа на место. Она точно знала, что сейчас делает Роман. Скорее всего, он сидит на кухне, пьет чай и думает, что буря миновала. Что, как всегда, она поворчит, подуется пару часов в самолете, а потом смягчится, увидев море и пальмы. «Ну, Оля же семья», — наверняка говорил он себе. «Уместимся. Мы же не чужие.» Но в этот раз всё было иначе. Этот отпуск был не просто поездкой. Это был их шанс возродить отношения, которые в последние время напоминали заезженную пластинку. И Роман лично разбил этот шанс ради прихоти своей сестры. Катя встала, подняла билет с пола и аккуратно положила его на комод. Потом вышла из спальни. На кухне Роман сидел с телефоном в руках, быстро печатал и нервно кусал губу. Увидев жену, он вздрогнул и поспешно положил телефон экраном вниз. — Позвони ей, — резко сказала Катя, садясь напротив него. — Кому? — Роман включил режим «растерянного дурака», который срабатывал у него автоматически при любом стрессе. — Твоей сестре. Сейчас. Включи громкую связь. Пусть сама объяснит, как она собирается не вмешиваться в нашу постель. И почему она считает, что имеет право лететь за мой счет. — Катя, прекрати… — заскулил Роман. — Она расстроится, если узнает, что ты против. Я ей сказал, что ты рада. Что мы вместе решили ей помочь. — Ты что сделал? — Катя была настолько возмущена, что даже не повысила голос. Она зашептала. — Ты солгал ей, что я была рада? Ты выставил меня идиоткой, которая мечтает провести единственный отпуск в году в одной комнате с твоей сестрой? «Что я должен был сказать? ‘Катя против, но я настоял’? Тогда она бы на тебя обиделась! Я пытался сохранить мир в семье!» «Мир, да? Позвони ей. Или я сама позвоню и скажу ей всё, что думаю. О твоём ‘мире’, твоих ‘сбережениях’ и куда она может засунуть этот билет.» Роман понял, что жена не шутит. Телефон уже был у неё в руке. Он поспешно схватил свой. «Ладно, ладно! Только, пожалуйста, без истерик. Просто выслушай её. Она нормальная, разумная женщина. Увидишь.» Он набрал номер и включил громкую связь. Гудки тянулись долго, будто Ольга не спешила отвечать. Наконец, послышался её бодрый голос — ни следа от той глубокой печали, о которой Роман рассказывал полчаса назад. «Ромчик, привет! Ну, ты уже собрался? Я свою еле застегнула. Пришлось на неё сесть! Слушай, хотела спросить… у вас места в самолёте вместе? Потому что я не хочу сидеть в хвосте. Меня укачивает, помнишь? Забронируй мне место у окна поближе к началу салона.» Екатерина подняла бровь и посмотрела на мужа. Роман покраснел и заёрзал на стуле. «Оля, привет. Да, мы… собираемся. По поводу мест… Это лоукостер. Места стоят отдельно. Мы не выбирали…» «Ой, да ладно!» перебила его Ольга. «Просто заплати, ерунда! Ты же мужчина, должен обеспечить комфорт. И, Ром, посмотри рестораны рядом с отелем. Я не ем морепродукты, помнишь? У меня аллергия. Не надо, чтобы мы пришли куда-то, а там только морская еда. Мне нужно нормальное мясо, стейки, паста. Загугли заранее, чтобы мы не бродили голодные.» Роман в панике взглянул на жену. Катя сидела с каменным лицом, скрестив руки. «Оля, мы вообще-то хотели… морепродукты,» пробормотал он. «Мы едем к морю.» «Ну, кушайте своих морских гадов, кто вам мешает?» засмеялась Ольга. «Только найдите место, где и я смогу поесть. Я не собираюсь сидеть одна, пока вы жуёте. Поедем вместе, коллективом! Так веселее будет! Кстати, посмотрела экскурсии. Я хочу на водопады. Вы не против, да? Я одна боюсь — вдруг что случится в этих джунглях? С вами мне будет спокойнее.» «Оля, мы хотели…» начал Роман, но сестра его не слушала. «И ещё, Ром, про комнату. Я посмотрела фото. Этот диван в гостиной узкий. Может поменяемся? Вы молодые, можете спать где угодно, хоть на полу, ха-ха. У меня спина болит. Мне нужен ортопедический матрас. Или хотя бы настоящая кровать. На месте разберёмся, ладно?» Екатерина молча поднялась из-за стола. Она подошла к раковине, налила себе стакан воды и медленно выпила, уставившись в окно. Всё внутри неё кипело. «Кровать для неё. Мясо для неё. Место у окна для неё. Экскурсии с ней. И всё это мы должны оплачивать.» Видя реакцию жены, Роман попытался закончить разговор. «Оля, давай поговорим позже. Мы сейчас заняты, собираем вещи.» — О, занят, да? — фыркнула его сестра. — Передай привет Кате. Скажи ей, чтобы взяла побольше солнцезащитного крема.
Я свой забыла купить, так что буду пользоваться её. Всё, целую, скоро увидимся! Ты заказал одну машину, да? Я приеду к тебе, и поедем в аэропорт вместе. Так дешевле! Звонок закончился. На кухне повисла тишина, нарушаемая только гулом холодильника. Роман сидел, опустив голову, не в силах посмотреть на жену. Он понимал, что Ольга только что ещё сильнее его утопила, даже не подозревая об этом. — Ну? — тихо спросила Катя, не оборачиваясь. — Она ‘тихо полежит’, да? Мы её ‘едва увидим’, да? — Катя, она просто… она такая, простая, — жалобно пробормотал Роман. — Она не со зла. Она просто привыкла, что я её старший брат, забочусь о ней… — Заботишься? — резко повернулась Катя. — Ты не заботишься, Рома. Ты позволяешь ей сесть нам на шею и болтать ногами. Она уже всё решила. Где будет спать, что есть, где сидеть в самолёте. Она уже присвоила себе мой крем для загара! А ты сидел и мычал, как телёнок. ‘Ну, Оля, мы хотели…’ Жалко слушать. — Не смей меня оскорблять! — вспыхнул Роман, вскакивая со стула. — Я мужчина в этом доме! Я решил, что моя сестра приедет — значит, она приедет! Если у тебя такие принципы, можешь оставаться дома! Но ни копейки за свой билет ты не получишь обратно! — Значит, теперь мы так разговариваем? — прищурилась Катя. — ‘Мужчина в доме’? Мужчина, который берёт общие сбережения без спроса и тратит их на прихоти своей сестры — не мужчина, Рома. Он… — Она остановилась, ища самое болезненное слово, потом махнула рукой. — Ладно. Раз ты всё решил, я тоже что-то решу. Она вышла из кухни, оставив его одного. Роман тяжело опустился обратно на стул. Он чувствовал, что зашёл слишком далеко, но гордость не позволяла ему пойти и извиниться. — Ничего, — думал он, успокаиваясь. — Поругается и остынет. Куда ей деться? Деньги уже заплачены. Он и представить не мог, насколько ошибался. Звонок раздался, словно стартовый пистолет, объявляя начало гонки на выживание. Роман, который последние полчаса нервно метался из угла в угол и чуть не натыкался на дверные косяки, тут же вскочил и с неестественным энтузиазмом бросился в коридор. Екатерина даже не пошевелилась. Она стояла у окна гостиной, методично проверяя документы в своей сумочке, хотя прекрасно знала, что всё на месте. Ей просто нужно было занять руки, чтобы не вцепиться мужу в горло раньше времени. — Оленка! Ты здесь! Наконец-то, мы уже все с чемоданами готовы! — сиропный голос Романа донёсся из коридора. «Фух, Ромчик, как же жарко в твоём доме! Лифт еле ехал. Я думала, задохнусь, пока поднималась», — раздался громкий, пронзительный голос Ольги, сразу наполнивший всю квартиру. «Возьми мою сумку — она тяжеленная! Я взяла всё — ты же знаешь, я не умею путешествовать налегке. Девушка должна быть красивой!» В прихожей заскрипели колёсики, и зазвучало тяжёлое дыхание Романа, который тащил чемодан размером с маленький шкаф. Екатерина медленно вошла в коридор. Ольга стояла посередине, даже не думая снимать уличную обувь. На ней было яркое летнее платье, явно маловато, и огромная соломенная шляпа, которую она тут же повесила на вешалку поверх куртки Кати. «О, Катя, привет!» — Ольга окинула невестку откровенно презрительным взглядом. «Чего такая недовольная? Ромка сказал, что ты аж прыгала от счастья, что я лечу с вами. Или это у тебя… отпускное лицо?» Она громко расхохоталась своей шутке и, без всяких церемоний, плечом оттолкнула Екатерину, прошла в гостиную, застучав каблуками по ламинату. «Привет, Оля», — холодно ответила Катя, наблюдая, как невестка плюхнулась на их диван и раскинула руки. «У нас дома разуваются.» «Да ладно! Я же не в грязи валялась», — отмахнулась Ольга. «Ромчик, принеси холодной воды, а? Я умираю. И слушай, я тут думала… у вас только один чемодан на двоих? Серьёзно?» Она кивнула на аккуратно стоящий у стены чемодан. «Да, мы обычно берём только самое необходимое», — сказал Роман, спеша на кухню за водой. Он старался не смотреть на жену, ощущая на себе её жгучий взгляд. «Пф-ф, что самое нужное!» — фыркнула Ольга. «Я взяла три вечерних платья, шпильки, плойку, косметичку… Мы же на отдых едем! Нужно выглядеть сногсшибательно. А то, Катя, рядом со мной ты будешь серая мышь. Все мужчины на пляже смеяться будут. Кстати, Ром!» Она крикнула так громко, что Роман чуть не выронил стакан воды. «Что, Оля?» «Я посмотрела вашу бронь в отеле. ‘Люкс’ — звучит красиво, конечно. Но кровать кажется широкой. Так что я решила: на диване я не сплю. У меня спина болит. Не могу спать на жёстком. Так что я забираю спальню, а вы двое будете спать на маленьком диванчике. Вы молодые — веселитесь где угодно, ха-ха!» Екатерина почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Медленно она повернула голову к мужу, который только что вернулся с водой. Роман застыл, не зная, куда смотреть. «Оля, ну… мы вообще-то… Это наша комната. Мы заплатили…» — пробормотал он. «Кто это — ‘мы’? Ты заплатил, брат. Ты мужчина, значит, тебе решать. К тому же я гостья! Гостям — лучшее. Ты что, заставишь родную сестру с больной спиной страдать на раскладном диване, пока твоя жена будет наслаждаться мягкой кроватью? Это просто не по-человечески.» Она сделала большой глоток и гримасничала наигранно. «Вода тёплая. У тебя есть лёд? Катя, сбегай в морозилку, ладно? И пока ты там, я помню твой белый широкополый шляпу. Моя меня давит. Дай мне свою на неделю. Тебе она всё равно не идёт, у тебя слишком круглое лицо.» Екатерина ничего не сказала. Внутри неё все туже натягивалась стальная проволока, готовая порваться и разрезать всё на своём пути. Она посмотрела на мужа, ожидая, что он наконец-то скажет что-то твёрдое. Скажет, что это их отпуск. Их кровать. Их дом.
Что никто не может так разговаривать с его женой в её собственной квартире. Но Роман лишь виновато улыбнулся сестре и пожал плечами. «Оля, Кате не нравится, когда трогают её вещи…» «Ой, да хватит! Мы же семья!» — перебила Ольга, вставая с дивана и направляясь к спальне. «Ладно, сама поищу. Где у тебя шкаф? Посмотрю, какие вещи собрала. Может, найду что-нибудь для себя. Я взяла только один купальник, и тот старый и растянутый.» Она открыла дверь их спальни, как будто была у себя дома. Это была последняя капля. Екатерина увидела, как Роман облегчённо выдохнул, думая, что конфликт улажен, и потянулся за чемоданом Ольги, чтобы выкатывать его в коридор. Он искренне верил, что всё будет хорошо. Что Катя проглотит и это. Что она будет спать на диване, отдаст свои вещи и будет прислуживать этой грубой женщине, лишь бы не было скандала. «Не трогай её чемодан», — тихо, но чётко сказала Екатерина. Роман застыл, рука зависла над ручкой чемодана. «Что? Катя, нам нужно выходить через двадцать минут. Такси ждёт…» «Я сказала не трогать», — повторила она громче, сталь прозвучала в её голосе. Ольга высунулась из спальни, держа в руках белую шляпу. «О чём вы там шепчетесь? Ром, у нас скоро рейс, пошевеливайся! И дай мне что-нибудь перекусить в дорогу. Я с утра ничего не ела. Катя, сделай быстро бутерброды, только без майонеза. Я на диете.» Екатерина медленно подошла к мужу и посмотрела ему прямо в глаза. В этот момент она видела не мужчину, не защитника, а жалкое подобие человека, готового продать её комфорт и достоинство ради одобрения высокомерной родственницы. «Значит, на диете?» — спросила Катя пугающе спокойно. «И кровать тоже? И шляпа моя?» «И что? Ты такая жадная?» — фыркнула Ольга, примеряя шляпу у зеркала в коридоре. «Ром, скажи ей не жадничать. Мы же семья!» «Семья…» — повторила Екатерина, словно пробуя слово на вкус. Оно было горьким. «Ты права, Рома. Семья важна. Именно поэтому я сейчас сделаю то, что следовало сделать вчера.» Она резко развернулась и пошла к их общему чемодану. «Катя, что ты делаешь?» — внезапно испуганно спросил Роман. «Катя, пора идти!» Молча Екатерина расстегнула чемодан, резко открыла его и высыпала всё содержимое на пол гостиной. Купальники, футболки, шорты — всё рухнуло в пёструю кучу. «Что ты делаешь?!» — взвизгнула Ольга, уронив шляпу. «Ты с ума сошла?! Мы опоздаем на рейс!» «Никто ничего не пропустит», — холодно ответила Катя, выпрямляясь и глядя на потрясённого мужа и его сестру. «Потому что шоу только начинается. И поверьте, вам это не понравится.» «Ты совсем сошла с ума?» — взвизгнула Ольга, отпрыгивая от кучи одежды, будто там ползали ядовитые змеи. Она схватила своё платье, которое по иронии судьбы оказалось придавлено тяжёлой кроссовкой Романа, и потянула так сильно, что ткань порвалась. «Ты испортила мне платье! Рома, ты это видишь? Она порвала моё платье! Твоя жена — психопатка!» Роман стоял над разбитым чемоданом с открытым ртом. По его лицу расползались красные пятна, а руки беспомощно хватали воздух, будто он пытался снова упаковать реальность в аккуратный багаж. «Катя, это… это уже перебор», — наконец выдавил он. Голос у него был хриплый, но теперь в нём звучала настоящая злость. «Ты сейчас всё соберёшь. Слышишь? Упакуешь вещи, извинишься перед Олей, и мы поедем в аэропорт. Потому что если мы опоздаем на рейс из-за твоих истерик, я за себя не отвечаю.» Екатерина медленно переступила через кучу одежды, будто через грязную лужу. Она была совершенно спокойна. Внутри всё уже выгорело — боль, надежда, любовь. Остались только звенящая ясность и холодный расчёт. Она подошла к комоду, взяла телефон, разблокировала его и повернулась к мужу. «Я никуда не поеду, Рома. И ничего не буду собирать. Это твои вещи. И вещи твоей сестры. Так что собирайте сами. Я остаюсь дома.» «Ты блефуешь», — злорадно усмехнулся Роман, пнув свои плавки. «Ты полгода ноешь о море. Ты потратила кучу денег на купальники. Ты не останешься. Перестань устраивать спектакль, у нас нет времени! Такси будет через пять минут!» «Я не устраиваю спектакль. Я меняю сценарий», — сказала Катя, не отрывая взгляда от экрана телефона. «Кстати, насчёт денег. Ты заплатил за билет Ольги с нашего сберегательного счёта, да? Того самого, где мы держали деньги на ремонт кухни?» «И что с того?» — рявкнул Роман, окончательно потеряв контроль. «Я потом всё верну! Заработаю и положу обратно! Почему ты такая мелочная? Моя сестра нуждалась в помощи!» «Прекрасно. Значит, билеты у вас есть. Но есть одна небольшая проблема с проживанием.» Она повернула экран телефона к нему. Приложение для бронирования отеля было открыто. Её палец завис над большой красной кнопкой: «Отменить бронирование». «Ты не посмеешь», — прошептал Роман, бледнея. «Там сто процентов штрафа за первую ночь. Ты потеряешь деньги!» «Это мои деньги, Рома. Я заплатила за отель своей картой, пока ты играл в рыцаря за чужой счёт. И знаешь что? Я не против потерять стоимость одной ночи, если это означает, что мне не придётся видеть ваши лица целых две недели.» Она нажала кнопку. На экране появилось подтверждение: «Бронирование отменено.» В комнате воцарилась тишина, тяжелее любого крика. Ольга, пытавшаяся разгладить свое порванное платье, застыла с открытым ртом. Наконец до неё дошел смысл произошедшего. — Что значит… отменено? — глупо спросила она, глядя то на брата, то на невестку. — Ром, что это значит? Мы должны быть там бездомными? Ты сказал, что всё включено!
Ты обещал мне номер-люкс! — Катя, отменяй, — прошипел Роман, делая шаг к жене. Его кулаки были сжаты. — Сейчас. Звони им, пиши в поддержку, делай что хочешь. Ты не бросишь нас на улице в чужой стране. — Почему нет? — спросила Екатерина, убирая телефон в карман джинсов. — Ты же мужчина, Рома. Ты — «глава семьи». Ты всё решил. Так продолжай решать. У тебя есть билеты. Лети. Море бесплатно. Пляж для всех. А жильё… снимите что-нибудь подешевле. Комнату у какой-нибудь бабушки в частном секторе. Оля простая, ей комфорт не важен, так ведь, Оля? Главное — компания. — Ведьма! — взвизгнула Ольга, швырнув платье на пол и бросившись к Кате. — Ты нарочно это сделала! Просто завидуешь, что мой брат любит меня больше! Эгоистка! Ромка, сделай что-нибудь! Ударь её, чтобы мозги на место встали! Екатерина даже не вздрогнула. Она посмотрела прямо в глаза невестке, и в её взгляде было столько презрения, что Ольга резко остановилась и отступила назад. — Попробуй, — тихо сказала Катя, обращаясь к мужу. — Но учти: эта квартира на моё имя. Сегодня ночью я сменю замки. Если ты поднимешь на меня руку или не уберёшься отсюда со своим цирком в течение пяти минут, вы оба останетесь не только без моря, но и без прописки здесь. Роман стоял, тяжело дыша. Он смотрел на жену и не узнавал её. Где была та мягкая, покорная Катя, которой он мог манипулировать чувством вины? Перед ним стояла совсем другая — жёсткая, холодная, способная уничтожить его одной подписью. Мысли в его голове мелькали одна за другой. На карте почти не было денег. Не хватало даже на самый дешёвый отель. Кредитка была пуста. — Ты понимаешь, что это конец? — хрипло спросил он. — Я тебе этого не прощу. Мы разводимся. — На это я и рассчитываю, — кивнула Катя. — Я сама подам документы, так что не утруждайся. А теперь — вон. Она указала на дверь. — Рома, мы правда уходим? — ныла Ольга, хватая его за рукав. — У нас ведь самолёт! Мы не можем лететь в никуда! У меня нет денег, ты же знаешь! Роман с ненавистью посмотрел на разбросанные вещи. Затем схватил чемодан и начал судорожно запихивать в него всё подряд — рубашки, чужие носки, зарядки — всё вперемешку. — Собирайся, Оля, — бросил он сестре. — Мы уходим. — Но куда?! — застонала Ольга. — В аэропорт! Что-нибудь придумаем! Возьмём кредит, займём денег! Но больше я не останусь под одной крышей с этой… этой тварью! Ещё несколько минут они метались по квартире, собирая вещи. Ольга даже успела схватить с полки в прихожей солнцезащитные очки Кати, но Екатерина промолчала. Ей было всё равно. Это была цена свободы. Когда дверь захлопнулась за ними, квартира наполнилась оглушительной тишиной. Екатерина подошла к двери и заперла её, повернув ключ до конца. Затем вернулась в гостиную. Посреди комнаты её одежда всё ещё лежала разбросанной — яркие фрагменты отпуска, который не состоится, на сером полу. Она подошла к окну и увидела внизу Романа и Ольгу, садящихся в такси. Ольга что-то кричала, размахивая руками. Роман согнулся, заталкивая чемоданы в багажник. Он выглядел жалко, подавленно, но всё же пытался сохранить лицо перед сестрой. Такси отъехало и скрылось за углом. Катя глубоко вдохнула. Воздух в квартире был затхлым, пахло дешёвыми духами Ольги и потом Романа. Она подошла к окну и распахнула его настежь, впустив уличный шум и жаркое летнее солнце. Отпуска не будет. Не будет моря. Не будет и семьи. Она села на диван рядом с грудой одежды и впервые за день улыбнулась. Это не была счастливая улыбка. Это была улыбка человека, только что сбросившего мешок камней, который несла годами. Впереди ждёт развод, раздел имущества и скандалы с его родственниками. Но это будет потом. Сейчас она закажет себе пиццу. Самую большую. С морепродуктами. И будет есть её одна, в тишине, на своей кровати. Потому что теперь, наконец, она могла себе это позволить