Список был напечатан на принтере. Двенадцать пунктов, выровненных по левому краю, с аккуратными отступами между абзацами. Ксения Фёдоровна держала этот лист так, будто ей вручили уведомление о конце света – двумя пальцами, на вытянутой руке, чуть отстранив от себя. За сорок три года работы инженером-землеустроителем она видела тысячи документов: планы участков, карты местности, акты межевания. Но чтобы человек, которого она знала ровно восемь дней, составил на неё целое досье с пронумерованными претензиями – такого не случалось ни разу. – Вы серьёзно? – спросила она, поднимая глаза на мужчину, стоящего по ту сторону забора. Виталий Сергеевич Корнеев, сорока двух лет, ныне гордый владелец участка номер семнадцать, кивнул с видом человека, выполнившего важную миссию. – Абсолютно. Я всё задокументировал. С датами. Участок Ксении Фёдоровны достался ей двадцать девять лет назад. Муж тогда нашёл объявление в газете: шесть соток в садоводстве «Рассвет», сорок минут электричкой от города, рядом речка и сосновый лес. Они купили землю на общие деньги, взяв небольшой кредит в банке. Семён сам строил дом – по вечерам, по выходным, урывками между своими сменами на железной дороге. Он работал машинистом локомотива, и руки у него были такие, что могли и рельсу поднять, и резной наличник вырезать. Семёна не стало пять лет назад. Просто однажды вечером он лёг спать и не проснулся. Врачи сказали – сердце. Ксения Фёдоровна тогда думала, что больше никогда не приедет на эту дачу. Слишком много его было в каждой доске, в каждом гвозде, в яблонях, которые он высаживал, ругаясь на глинистую почву. Но приехала. И осталась. Сначала на лето, потом всё чаще, а последние три года жила здесь с апреля по октябрь, возвращаясь в городскую квартиру только на зиму. Квартира эта – трёхкомнатная, в старом кирпичном доме недалеко от железнодорожного вокзала – была получена ещё родителями Семёна в семидесятых. После его ухода Ксения Фёдоровна оформила наследство на себя, как и положено по закону. Дети – сын Лёша и дочь Алина – не возражали. У Лёши была своя квартира в новостройке, купленная в ипотеку, а Алина с мужем жили в области, в собственном доме. Соседний участок дачи под номером семнадцать пустовал почти четыре года. Прежние хозяева – пожилая пара Савельевых – уехали к дочери в Краснодар и выставили землю на продажу. Покупателей долго не находилось: домик был совсем ветхий, требовал капитального ремонта, а цену Савельевы заломили такую, будто продавали виллу на Лазурном берегу. В итоге участок ушёл за полцены. Новый владелец появился в начале мая – приехал на белом внедорожнике, долго ходил по территории с рулеткой и что-то записывал в блокнот. Ксения Фёдоровна тогда как раз высаживала рассаду помидоров. Заметила соседа, помахала рукой – он кивнул в ответ, но не подошёл. Она не придала этому значения. Мало ли, человек занят, осваивается. Через три дня Виталий Сергеевич нанял бригаду, и на участке закипела работа. Старый домик снесли за сутки. На его месте начали возводить что-то современное. Ксения Фёдоровна наблюдала за стройкой с любопытством. Хорошо, что участок не будет заброшенным. Хорошо, что появятся соседи. Может, нормальные люди, с которыми можно будет поболтать вечером у калитки. Она ошиблась. Первая претензия поступила на четвёртый день. Виталий Сергеевич подошёл к забору – старому, деревянному, который Семён ставил ещё в девяностых – и вежливо поинтересовался: – Скажите, а ваша собака всегда так громко лает? Собака – старая немецкая овчарка по кличке Берта – действительно лаяла. Гавкала на чужаков с тех пор, как Семён принёс её щенком с какой-то станции, где она жила под вагоном. Берте было уже одиннадцать лет, она плохо видела и почти не слышала, но чужих чуяла за версту. – Она сторожевая, – объяснила Ксения Фёдоровна. – У нас тут не город, знаете ли. Собака нужна. – Но она лает в шесть утра! – Потому что в шесть утра ваши строители начинают работу. Она реагирует на шум. Виталий Сергеевич поджал губы, но спорить не стал. Ушёл. Ксения Фёдоровна подумала – может, и правда нужно держать Берту в доме по утрам. Всё-таки человек только переехал, нервничает, привыкает. Надо быть снисходительнее. Вторая претензия случилась на пятый день. На этот раз Виталий Сергеевич пришёл с рулеткой. – Я провёл замеры,
– сообщил он тоном прокурора, оглашающего приговор. – Ваш забор установлен с нарушением. Он заходит на мою территорию на пятнадцать сантиметров. Ксения Фёдоровна, которая в своей профессиональной жизни измеряла расстояния с точностью до миллиметра, посмотрела на него как на человека, только что заявившего, что Земля плоская. – Вы уверены? – Абсолютно. Вот, смотрите. Он протянул ей какую-то схему, нарисованную от руки. Ксения Фёдоровна изучила её тридцать секунд и вернула обратно. – Это не план участка. Это ваши фантазии. У меня есть официальный акт межевания, заверенный кадастровой палатой. Забор стоит ровно там, где положено. – Но я измерил! – Чем? Этой рулеткой? – она кивнула на жёлтую строительную ленту в его руках. – У неё погрешность минимум два процента. А межи участков определяются специальными приборами с точностью до сантиметра. Виталий Сергеевич побагровел. – Я буду жаловаться. – На что? На законно установленный забор? Он не ответил. Развернулся и ушёл. К конце лета претензий стало больше. Утром – яблоки. Старая антоновка, которую Семён посадил у самого забора, уронила несколько плодов на сторону Виталия Сергеевича. Он собрал их в пакет и торжественно вручил Ксении Фёдоровне со словами: – Ваши яблоки падают на мою землю. Это создаёт антисанитарные условия. – Яблоки? Создают антисанитарию? – Они гниют. Привлекают насекомых. Ксения Фёдоровна молча взяла пакет. Спорить не хотелось. Днём – машина. Её старенькая машина, который она заводила раз в неделю, чтобы съездить в райцентр за продуктами, оказалась слишком громкой. Виталий Сергеевич заявил, что выхлопные газы «загрязняют воздух на его участке». – У вас внедорожник, – заметила Ксения Фёдоровна. – Он дымит в три раза больше. – Мой автомобиль соответствует экологическим стандартам! – Мой тоже. Техосмотр пройден в марте. Вечером – костёр. Ксения Фёдоровна сжигала прошлогоднюю листву в железной бочке – так делали все в садоводстве, это было разрешено правилами. Виталий Сергеевич прибежал с криком, что дым идёт в его сторону. К седьмому дню Ксения Фёдоровна начала понимать, что дело не в яблоках, не в собаке и не в заборе. Дело было в самом Виталии Сергеевиче. Она навела справки через Раису Андреевну – председателя садоводства, которая знала всё обо всех. История оказалась банальной. Виталий Сергеевич Корнеев двадцать лет проработал в крупной сети магазинов сантехники. Начинал простым продавцом, дорос до регионального директора. Жил в городе, в двухкомнатной квартире, которую они с женой купили в ипотеку. Детей не было – не сложилось. Год назад сеть закрылась. Собственники вывели активы и объявили о банкротстве. Виталий Сергеевич остался без работы в сорок один год. Искал новое место, но в кризис ничего подходящего не находилось. Молодые сотрудники соглашались на копеечные зарплаты, а он с его опытом и амбициями – не мог. Жена подала на развод. Сказала, что устала жить с человеком, который целыми днями сидит дома без дела. Квартиру они продали, деньги разделили пополам – всё честно, через нотариуса. На свою половину Виталий Сергеевич купил этот участок. Он строил дачу не для отдыха. Он строил себе новую жизнь. Потом он принёс список. Ксения Фёдоровна стояла у калитки, когда он подошёл – в чистой рубашке, выглаженных брюках, с папкой в руках. Выглядел как человек, идущий на важные переговоры. – Я всё систематизировал, – сообщил он. – Вот перечень нарушений с вашей стороны за последнюю неделю. Она взяла лист. СПИСОК ПРЕТЕНЗИЙ К ВЛАДЕЛИЦЕ УЧАСТКА №16 Составлен В.С. Корнеевым, владельцем участка №17 Собака породы немецкая овчарка шумит в утренние часы (6:00-7:00). Забор между участками установлен с нарушением межи (предположительно на 15 см в сторону участка №17). Яблоня, растущая на участке №16, сбрасывает плоды на территорию участка №17. Автомобиль при запуске двигателя производит чрезмерный шум и выбросы выхлопных газов. Сжигание мусора в металлической ёмкости приводит к задымлению прилегающей территории. Ветви кустарника выступают за пределы забора на сторону участка №17. Водосточная труба на доме участка №16 направляет дождевую воду в сторону участка №17. Теплица на участке №16 отбрасывает тень на территорию участка №17 в утренние часы. Освещение крыльца дома №16 направлено таким образом, что свет попадает на территорию участка №17. Радиоприёмник, включаемый в дневное время, создаёт шумовое воздействие. Садовый инвентарь (лопаты, грабли) хранится у забора со стороны участка №17, создавая неэстетичный вид. Кошка (принадлежность к участку №16 предположительна) неоднократно замечена на территории участка №17. Ксения Фёдоровна дочитала до конца. Подняла глаза. – Кошка? – Рыжая. Я видел её у своего крыльца. – Это Барсик. Он ничейный. Живёт в садоводстве лет пятнадцать, ходит по всем участкам. – Но он был у меня! – И что? Он кот. Он ходит, где хочет. Виталий Сергеевич нахмурился. – Вы не воспринимаете мои претензии всерьёз. – Потому что они несерьёзные. – Я могу обратиться в соответствующие инстанции! Ксения Фёдоровна вздохнула. Она могла бы сказать ему, что работала инженером-землеустроителем сорок три года и знает законы о землепользовании лучше любого чиновника. Могла бы объяснить, что ни один из двенадцати пунктов не содержит реального нарушения. Могла бы просто рассмеяться и уйти. Но она посмотрела на этого человека – взрослого мужчину в выглаженной рубашке,
с папкой в руках, с каким-то потерянным взглядом – и вдруг поняла. Он не хотел конфликта. Он хотел, чтобы его заметили. Двадцать лет человек был начальником. Двадцать лет его слушали, выполняли его указания, считались с его мнением. А потом – раз, и ничего. Ни работы, ни жены, ни смысла. Только участок в шесть соток и стройка, которая скоро закончится. И что тогда? Сидеть на террасе в одиночестве? Ксения Фёдоровна знала это чувство. После ухода Семёна она полгода не могла заставить себя выйти из дома. Просыпалась утром и думала: зачем? Для кого? Кому это нужно? Потом приехала на дачу. Увидела яблони, которые он высаживал. Грядки, которые он копал. Домик, который он строил своими руками. И поняла, что нужно продолжать. Не для него. Для себя. Она взяла список, перевернула лист. – Ручка есть? Виталий Сергеевич растерянно полез в карман, достал шариковую ручку. Ксения Фёдоровна написала на обратной стороне одну строчку. Крупно, разборчиво. Протянула ему обратно. Он прочитал. Поднял глаза. – Что это? – Это номер телефона участкового нашего района. Ермолай Палыч, хороший мужик. Работает здесь двадцать лет, всех знает. – И зачем мне это? – Затем, что если вы хотите жаловаться – позвоните ему. Он приедет, всё осмотрит, составит акт. Подтвердит, что никаких нарушений нет. А потом выпишет вам штраф за ложный вызов. Виталий Сергеевич побледнел. – Штраф? – Тысячу рублей. Или предупреждение, если первый раз. Он молчал. Лист с претензиями чуть дрожал в его руке. Ксения Фёдоровна продолжила – мягче, тише: – Послушайте. Я живу здесь почти тридцать лет. Знаю каждый куст, каждое дерево. Мой муж строил этот дом своими руками. Она помолчала. – Я понимаю, что вам сейчас плохо. Я не знаю, что у вас случилось, и не буду спрашивать. Но поверьте – ссоры с соседями ничего не изменят. Только хуже сделаете. И себе, и мне, и всем вокруг. Виталий Сергеевич стоял неподвижно. Плечи его опустились, взгляд потух. – Я… – начал он и осёкся. – Что? – Я просто хотел… – он снова замолчал Ксения Фёдоровна кивнула. – Знаете что? Приходите вечером на чай. У меня есть варенье из крыжовника, сама варила. И расскажете, как продвигается стройка. Он посмотрел на неё так, будто она предложила ему миллион. – Вы… приглашаете меня? – А что такого? Соседи мы или нет? Он пришёл в семь вечера. Принёс коробку конфет – дорогих, в красивой упаковке. Наверное, купил специально, потому что на даче таких точно не было. Сидели на веранде. Берта лежала у ног Ксении Фёдоровны и сопела – перестала лаять, как только поняла, что гость не враг. Барсик – тот самый рыжий кот из списка – запрыгнул на колени к Виталию Сергеевичу и заурчал. – Надо же, – удивился тот. – Обычно кошки меня избегают. – Барсик чувствует, кому нужна компания. Он помолчал. Потом сказал: – Я вам наврал. Про забор. Я знал, что он стоит правильно. Просто… искал повод. – Я догадалась. – И про яблоки… и про собаку… – он опустил голову. – Простите. Ксения Фёдоровна налила ему ещё чая. – Рассказывайте. С самого начала. Он рассказывал долго. Про двадцать лет в компании, которую считал своей семьёй. Про жену Веру, с которой прожил шестнадцать лет и которая ушла, когда он остался без работы. Про квартиру, которую они продали – двухкомнатную, в хорошем районе, с ремонтом, который он делал своими руками пять лет назад. Про то, как искал работу и везде слышал «мы вам перезвоним». Про то, как решил купить участок и построить дом – просто чтобы было чем заняться. – Я не умею ничего, кроме как управлять людьми, – сказал он. – А людей больше нет. Есть только строители, которым я плачу, и они исчезнут, как только закончат. – И что потом? – Не знаю. Сидеть здесь. Смотреть в стену. Считать, на сколько хватит денег. Ксения Фёдоровна отпила чай. – У нас в садоводстве нужен человек. – Какой человек? – Помощник председателя. Раиса Андреевна уже старая, не справляется. Нужен кто-то, кто будет следить за документами, общаться с властями, решать вопросы с электричеством и вывозом мусора. Работа не пыльная, но нудная. Зарплата небольшая – двадцать тысяч в месяц плюс бесплатное электричество. Он уставился на неё. – Вы… предлагаете мне работу? – Предлагаю. Опыт управления у вас есть. Рулетка тоже, – она усмехнулась. – Справитесь. Прошло два месяца. Стройка на участке номер семнадцать закончилась. Дом получился красивый – двухэтажный, с большими окнами и террасой, на которой Виталий Сергеевич поставил кресло-качалку. Он действительно стал администратором садоводства. Оказалось, что это ему подходит – бегать по инстанциям, составлять документы, решать проблемы жителей. Люди поначалу относились к нему настороженно – слышали про список претензий, – но постепенно привыкли. Он договорился с районной администрацией о ремонте дороги к садоводству. Организовал вывоз стихийной свалки за крайними участками. Раиса Андреевна была в восторге. – Где ты его нашла? – спросила она Ксению Фёдоровну. – Золото, а не человек! – Под забором нашла, – ответила та. – В списке претензий. Иногда вечерами они сидели на веранде – то у неё, то у него. Пили чай, болтали о том о сём. О погоде, о рассаде, о ценах на стройматериалы. О жизни. Берта привыкла к соседу и больше не лаяла на него по утрам. Барсик ходил между участками как к себе домой – никто не возражал. Яблоня-антоновка всё так же роняла плоды по обе стороны забора. Виталий Сергеевич собирал их и приносил Ксении Фёдоровне – не в пакете с претензией, а в корзинке, для варенья. Тот список до сих пор лежит у Ксении Фёдоровны в ящике комода. Иногда она достаёт его и перечитывает. Улыбается над «кошкой предположительной принадлежности» и «неэстетичным садовым инвентарём». А вы что-то стали доказывать новому соседу?