sun sun

В отпуск на море я еду одна, и своих детей навязывать мне не надо, — отказала золовке Оля

by

— Оленька, привет! Слушай, у меня к тебе дело… даже не дело, а просьбища! — голос золовки Марины в телефонной трубке звенел от нарочитого энтузиазма, который Оля научилась распознавать как прелюдию к чему-то обременительному. — Привет, Марина. Слушаю, — ответила Оля, отодвигая от себя стопку архивных папок с пожелтевшими от времени страницами. Запах старой бумаги … Read more

— Давай сделаем проще, ты вылетишь из моей квартиры как пробка из бутылки, — посоветовала Елена мужу. — и Забудешь дорогу сюда.

by

Анатолий застыл посреди гостиной, держа в руках папку с документами. Его лицо побледнело, затем налилось краской. — Что значит «из твоей квартиры»? Мы вместе её покупали! — НЕТ, — отрезала Елена, сжимая в руке свидетельство о праве собственности. — Это квартира моей бабушки Веры Павловны. Она оформила дарственную на меня ещё пять лет назад. А … Read more

— Твои годы ушли, такие наряды не для тебя! — смеялся муж, поправляя галстук перед вечеринкой

by

Главная страница » — Твои годы ушли, такие наряды не для тебя! — смеялся муж, поправляя галстук перед вечеринкой — Твои годы ушли, такие наряды не для тебя! — смеялся муж, поправляя галстук перед вечеринкой Галина аккуратно провела кисточкой по верхнему веку, стараясь не выходить за контур. В последнее время рука иногда подводила – возраст … Read more

Ты стала стерва! — крикнул муж, когда понял, что жена больше не собирается его спасать

by

Марина сидела на краю дивана и считала вдохи, чтобы не сорваться. В спальне — чемодан на колёсиках; в коридоре — куртка Алексея, пахнущая чужими духами. За стеной спал сын. Дом дышал тишиной, как больничная палата перед операцией. Алексей аккуратно складывал рубашки, не поднимая глаз. — Ты опять молчишь, — бросил он, застёгивая молнию. — Я … Read more

— Твоя мама решила, что мы «семья»! А раз семья, то её дочь с младенцем теперь живёт у нас! — крикнула Марина— Ты издеваешься, да? — Марина стояла посреди кухни, глядя на мужа так, будто впервые его видела. — Серьёзно, Илья? Опять ты про это? Он снял куртку, бросил на стул и устало провёл рукой по лицу. — Марин, ну чего ты сразу в штыки? Я просто сказал — маме тяжело одной. Светка с ребёнком, ты сама знаешь, там всё сыпется. — Сыпется, — повторила Марина, — и что? Я должна теперь им свою жизнь отдать? — Да никто тебе ничего не отнимает, — раздражённо сказал он, но голос дрогнул. — Мама предложила вариант, не больше. — Вариант? — Марина усмехнулась. — Ты хоть слышишь, что ты говоришь? «Вариант» — это когда выбирают между борщом и макаронами. А ты сейчас предлагаешь притащить сюда свою сестру с младенцем и матерью в придачу. — Не утрируй. — Да я не утрирую, Илья. — Она подошла ближе. — Это же ты вчера сказал: «Места у нас много, могли бы и помочь». Он отвернулся, достал из холодильника бутылку воды, пил долго, будто оттягивая ответ. — Просто… — наконец сказал он, не глядя на неё, — мама права в одном. Светке сейчас тяжело. Ребёнок, ремонт, она одна. — А я? Мне легко? Я тоже «одна», только без младенца. — Не начинай, — буркнул он, но слишком тихо, чтобы это прозвучало убедительно. Марина отошла к окну. За стеклом вечерний свет медленно скользил по крышам соседних домов. Дворники подметали листья, подростки курили у подъезда, а внизу, под их окнами, женщина звала ребёнка домой. Обычная жизнь. Но в груди у неё всё горело. — Знаешь, что самое обидное? — сказала она, не поворачиваясь. — Я понимаю, что ты просто не умеешь сказать «нет». Ни маме, ни сестре. Никому. Он молчал. — Я пять лет живу с твоей семьёй, хотя они даже здороваться со мной через раз удосуживаются. И всё это время — одно и то же: Света лучше, Света аккуратнее, Света добрее. Света, Света, Света! — Марина, ну перестань, — он устало вздохнул. — Ты же взрослая женщина. Зачем это всё вспоминать? — Потому что это не воспоминания, — она резко обернулась. — Это всё сейчас. Каждый день. Мама звонит, ты молчишь. Она делает вид, что я тут просто временная. А теперь — «переедем, потому что ребёнку нужен воздух». — Она же не просила нас переезжать, — тихо заметил Илья. — Пока не просила. Но я знаю, как она умеет. Сначала мягко, с заботой. А потом — “всё уже решено, вы же не против”. Он опустился на стул, провёл ладонью по лицу. — Ты видишь зло там, где его нет. — Нет, Илья, — Марина подошла к нему, наклонилась, глядя прямо в глаза. — Я вижу привычку. Твою. Молчать, когда нужно защищать. Он поднял взгляд. В глазах — усталость и что-то похожее на вину. — Может, и правда я не умею… — пробормотал он. — Просто не хочу скандалов. — А я не хочу быть мебелью в собственной квартире. Она отвернулась и вышла из кухни, не дожидаясь ответа. Ночь была беспокойной. Илья заснул быстро, как всегда, а Марина долго лежала с открытыми глазами. В голове крутились слова Валентины Петровны: «У Светки сын, а у вас только пустые комнаты». Она тогда промолчала. Хотя внутри всё кипело. Она вспомнила, как делала ремонт в этой квартире. Как сама выбирала плитку, перебирала образцы, спорила с рабочими. Илья тогда почти не участвовал — работал, как всегда. Зато потом гордо говорил маме: «Это Маринина заслуга». А та только хмыкала: «Да уж, дизайнер из неё, видать, не ахти». Теперь всё это вспоминалось как издёвка. Утро началось с телефонного звонка. — Мариш, привет! — бодрый голос свекрови звучал слишком сладко. — Ты не спишь, надеюсь? Марина посмотрела на часы — 8:17. — Нет, Валентина Петровна, слушаю вас. — Да что ты всё «Петровна» да «Петровна». Мы ж почти семья, — засмеялась та. — Я вот думаю, может, ты с Илюшей заедете вечером к Светке? Артёмка такой славный, улыбается уже! — Мы на работе допоздна. — Ну хоть на выходных тогда. А вообще, я тебе звоню не только из-за этого. — Голос женщины стал мягче, но настойчивее. — Я вчера с подругой говорила, она сказала — для малыша вредно, когда сырость. А у Светки в комнате прямо стены мокрые. Мы же не хотим, чтобы ребёнок заболел, правда? Марина молчала. — Вот я и думаю, — продолжала Валентина Петровна, — может, вы пока приютите их у себя? Ну, временно. На пару месяцев. Пока ремонт сделают. Ты же добрая, я знаю. — Нет, — спокойно ответила Марина. — Не получится. — Почему? — удивилась женщина. — У вас же три комнаты, детской всё равно нет. — Именно. Нет. И не будет, пока мы с Ильёй сами не решим. — Ты чего такая злая, Мариш? — в голосе свекрови появилась обида. — Я ведь о вас обоих думаю. Чтобы вам потом не стыдно было, что не помогли родной сестре. — Спасибо за заботу, — отрезала Марина и положила трубку. Она стояла посреди кухни, держа телефон в руке. Пальцы дрожали. В этот момент в дверь вошёл Илья, собираясь на работу. — Кто звонил? — Твоя мама. Он нахмурился. — Опять? — Угу. Хочет поселить Свету у нас. Он опустил плечи, будто удар получил. — Господи… — И знаешь, что я сказала? Нет. Без объяснений, без обсуждений. Просто — нет. Он посмотрел на неё как-то странно. Смешно, с уважением и страхом. — Ты так спокойно это сказала? — А как ещё? Если не научусь говорить “нет”, они из нас скатерть соткут и под стол постелят. Илья усмехнулся, но улыбка быстро исчезла. — Марин, я разберусь. Обещаю. — Разберись. Но только не за мой счёт. Вечером, когда Марина возвращалась с работы, у подъезда стояла Валентина Петровна. В пальто, с пакетом в руках. — О, вот и ты, — сказала она, будто случайно встретила. — Я тут недалеко была, решила зайти. Марина кивнула, хотя внутри всё оборвалось. — Проходите. В квартире пахло кофе и яблочным пирогом — Илья успел что-то приготовить. Свекровь сразу направилась к кухонному столу, поставила пакет. — Вот, тортик принесла. Светка сама пекла. Хотела передать. — Спасибо, — сухо сказала Марина, доставая тарелки. Несколько минут царила натянутая тишина. Только ложки звякали. Потом Валентина Петровна отставила чашку. — Марина, я же знаю, ты не злая. Просто упрямая. Но ведь вы с Ильей можете помочь. Вы же семья. Марина глубоко вдохнула. — Валентина Петровна, давайте без обходных фраз. Что вы хотите сказать? — Просто подумай, — женщина посмотрела прямо ей в глаза. — Малышу нужен воздух, место, нормальные условия. Светка ведь не виновата, что живёт в старом доме. А у вас тут — всё как в сказке. — И вы хотите, чтобы я эту сказку отдала? — Не отдала. Поделилась. — Нет, — голос Марины был ровный, но холодный. — Делить я не собираюсь. — Тогда ты просто эгоистка, — сорвалась свекровь. — Сидишь тут, как королева, а ребёнок мается. Марина поднялась, подошла к двери. — Валентина Петровна, я вас не выгоняю, но разговор закончен. — Понятно, — женщина встала. — Ты думаешь, Илья тебе благодарен будет за это? Он же добрый. Он потом пожалеет. Марина ничего не ответила. Дождалась, пока дверь захлопнется, и только тогда позволила себе опуститься на стул. Сердце колотилось, но внутри было странное ощущение облегчения. Она впервые не дала себя прогнуть. В этот вечер Илья вернулся поздно. Марина молча подала ужин. — Она приходила, да? — спросил он. — Приходила. Он кивнул, молчал, ел медленно, сосредоточенно. — Я поговорю с ней завтра, — наконец сказал. — Обещаю. — Не надо, — Марина подняла взгляд. — Скажи один раз. Чётко. Чтобы без «временных» и «на пару месяцев». Иначе это всё снова начнётся. Он посмотрел на неё и кивнул. — Хорошо. Один раз. Навсегда. — Ты знала? — голос Ильи прозвучал глухо, почти сдавленно. Марина стояла в дверях, держа в руках кружку с остывшим чаем. Она даже не сразу поняла, о чём он. — Что именно? Он повернулся. Взгляд тяжёлый, как свинец. — Что мама с Светкой уже вещи в машину погрузили. Кружка едва не выскользнула из её пальцев. — Что? — Утром мне позвонил сосед. Говорит, твоя тёща с какими-то коробками у подъезда. Я сначала не поверил, думал — ошибка. А потом сам увидел. Марина поставила кружку на подоконник, чувствуя, как поднимается волна тошноты. — Они что, к нам едут? Илья не ответил. Только сел на край дивана, уткнувшись в ладони. — Мама сказала, что “всё решили”. Мол, я сам разрешил. — Ты?! — Конечно, нет. Но ты же знаешь, какая она. Сказала, что ты не против, что мы “всё обсудили”. Марина резко подошла к нему. — Илья, ты хоть понимаешь, что это уже безумие? Они просто едут сюда. Без спроса! Он кивнул, поднялся, нервно прошёлся по комнате. — Я ей позвоню. Сейчас. Он достал телефон, но Марина остановила его. — Не звони. Она будет юлить. Говорить, что «уже поздно, вещи в машине, ребёнок простудится», всё как всегда. Илья молча опустил руку. Марина подошла к окну. Во дворе фары легковушки выхватывали из темноты силуэты двух женщин. Светлана стояла у багажника, держа на руках младенца. Валентина Петровна, закутавшись в пуховик, размахивала ключами. — Вот и они, — тихо сказала Марина. Илья выругался. — Не верю. Они реально приехали. — А ты думал, всё шутки? Он рванулся к двери. Марина схватила его за руку. — Подожди. Не делай глупостей. — Каких ещё глупостей? Они же сейчас поднимутся! — Пусть поднимутся, — Марина посмотрела на него спокойно. — Лучше один раз всё увидеть, чем слушать обещания. Через минуту в дверь позвонили. — Ой, не пугайтесь, — Валентина Петровна вошла, улыбаясь фальшиво, — мы ненадолго. Просто вещи поставим, а потом решим, куда что. Марина молчала. Светлана стояла за её спиной, усталая, с покрасневшими глазами. На руках — спящий малыш. — Тише, Артёмку не разбуди, — шепнула мать. — Давай, проходи, не стой. — Мама, — начал Илья, но голос сорвался. — Мы не договаривались. — А что тут договариваться? — Валентина Петровна уже снимала сапоги. — Времени нет, Илья! У Светки в квартире вода из потолка капает! Ребёнок там замёрзнет! — И поэтому вы решили приехать сюда без спроса? — Марина говорила тихо, но каждое слово звенело. — Мы же семья, — отрезала та. — А ты что, против ребёнка? — Я против хамства, — ответила Марина. — И против того, чтобы за меня решали. Валентина Петровна бросила на неё взгляд, полный ледяного презрения. — Всё, хватит этих сцен. Илюша, помоги Светочке вещи занести. — Нет, мама, — сказал он твёрдо. — Ничего заносить мы не будем. Светлана всхлипнула. — Илюш, пожалуйста… Мне правда некуда идти. Там трубы текут, малыш простынет. Марина смотрела на неё внимательно. — Света, я понимаю, тебе тяжело. Но это не повод ломиться к нам. Почему ты не позвонила заранее? — Я звонила, — тихо сказала та. — Мама сказала, что вы не против. Марина закрыла глаза. Конечно. Валентина Петровна резко вскинула голову. — Ну всё, хватит! Мы пришли не скандалить. Дайте ребёнку поспать. Завтра поговорим. Она шагнула к коридору, но Илья встал перед дверью. — Никто здесь спать не будет. Ни сегодня, ни завтра. — Что? — свекровь застыла. — Ты меня услышала, — повторил он. — Вы возвращаетесь домой. — Ты с ума сошёл! — крикнула она. — Ребёнок на улице, ночь, холод! — Есть гостиницы, — вмешалась Марина. — Или подруги. — Как тебе не стыдно! — заорала свекровь. — Ты хочешь выгнать мать с младенцем?! — Я хочу, чтобы нас уважали, — спокойно сказала Марина. В этот момент Артёмка проснулся и заплакал. Светлана, дрожа, стала его укачивать. — Мам, поехали, пожалуйста… Я не хочу скандала. — Молчи! — резко бросила Валентина Петровна. — Они сами потом поймут, кого обидели. — Понимаем уже сейчас, — тихо сказал Илья. — Поехали, я помогу с гостиницей. Он взял куртку, открыл дверь. Несколько секунд — напряжённая тишина, потом Валентина Петровна сжала губы и вышла, так ни слова не сказав. Светлана шла следом, опустив голову. Только на пороге обернулась и прошептала: — Прости. Я не знала, что всё вот так. Дверь закрылась. Ночь Марина не спала. Сидела в тишине, слушала, как в соседней комнате Илья что-то ищет в телефоне. Под утро он вернулся, лёг рядом. — Я забронировал им номер. И завтрак включён, — устало сказал он. — Хорошо. — Я не знал, что мама на такое способна. — Знал, — спокойно ответила Марина. — Просто не хотел видеть. Он ничего не сказал. Только тихо взял её за руку. Прошла неделя. Тишина в квартире стала какой-то непривычной. Марина даже ловила себя на мысли, что ждёт очередного звонка. Но Валентина Петровна молчала. Зато Светлана написала сообщение: “Мариш, спасибо, что тогда не выгнала нас. Я всё понимаю. Извини за маму.” Марина долго смотрела на экран, потом набрала ответ: “Береги себя и сына. И не слушай никого, даже мать. Живи своей жизнью.” Вечером Илья вернулся с работы мрачный. — Что-то случилось? Он бросил куртку, подошёл к окну. — Мама в больнице. — Господи… Что? — Давление, стресс. Света позвонила. Марина села. В груди сжалось. Сколько бы злости ни было, всё равно — это мать. — Мы поедем к ней, — сказала она твёрдо. — Ты уверена? — Да. Мы не звери. Больничная палата пахла лекарствами и чем-то кислым. Валентина Петровна лежала, бледная, но глаза живые. — Пришли, — сказала она, и в голосе не было благодарности. — Как вы себя чувствуете? — Марина поставила пакет с фруктами на тумбочку. — Лучше. Врачи говорят, перенервничала. Илья подошёл ближе, поправил подушку. — Мам, не надо больше этих историй, ладно? Мы все устали. Она вздохнула. — Я просто хотела, чтобы вы были ближе. Все вместе. Семья ведь. Марина сдержанно улыбнулась. — Семья — это не тогда, когда живут под одной крышей. А когда не ломают друг друга. Валентина Петровна отвела взгляд. — Может, ты и права. Только больно всё равно. — Мне тоже, — честно сказала Марина. — Но, может, с этого и начнётся что-то нормальное. Они долго молчали. Через месяц жизнь будто вошла в привычное русло. Только теперь всё было по-другому. Илья стал чаще дома, Марина — спокойнее. Они разговаривали, смеялись, даже готовили вместе. Иногда Марина ловила себя на мысли, что не зла больше на свекровь. Просто устала. А потом, однажды вечером, зазвонил телефон. — Марин, привет, — голос Светланы. — Мы с мамой хотим Артёмку покрестить. Придёте? Марина улыбнулась. — Конечно. Мы семья, Свет. И впервые за долгое время это слово не звучало как угроза. Оцените статью Поделиться на Facebook

by

— Ты издеваешься, да? — Марина стояла посреди кухни, глядя на мужа так, будто впервые его видела. — Серьёзно, Илья? Опять ты про это? Он снял куртку, бросил на стул и устало провёл рукой по лицу. — Марин, ну чего ты сразу в штыки? Я просто сказал — маме тяжело одной. Светка с ребёнком, ты … Read more

— Я вернулся! — гордо заявил Виктор спустя четыре года после второго развода. — Нынче всё по-настоящему

by

— Лена, я вернулся, — торжественно произнёс бывший муж, словно объявлял о победе в войне. — Я понял, что совершил огромную ошибку. Ты — лучшая женщина в моей жизни. На пороге стоял Виктор — её дважды бывший муж, с которым она развелась четыре года назад. В руках у него был букет белых роз, на лице … Read more

Юра лежал с закрытыми глазами.

by

Юра лежал с закрытыми глазами. Я знала, что он не спит. Прошло две недели, как его привезли из областной больницы. Но ни разу в тёмное время суток он не включил свет. Настольная лампа стояла на тумбочке ненужным атрибутом, как и ноутбук. Рядом с диваном на полу валялись записная книжка и ручка. Чей же ещё номер … Read more

«Не надо меня никуда направлять, – все же хорошо» — сказала Мария, улыбаясь, несмотря на полученные раны и темные воспоминания о родителях

by

– Повезло тебе, милочка, – пожилой доктор аккуратно снимал повязки с головы Марии, – могла и без глаз остаться. Сколько работаю – ничего подобного не видел… Чего ты улыбаешься, как блаженная?​ ​Мария и правда улыбалась. Она не рванула к зеркалу, чтобы рассмотреть исцарапанное лицо, не задавала никаких вопросов. Даже не поинтересовалась, как скоро заживут раны…​ … Read more

Свекор заорал: «Дармоедка проклятая!» и ударил меня сковородой. Утром банк сообщил о переводе 80 миллионов на мой счет

by

Телефон зазвонил во время ужина. Вся семья сидела за столом — Катя с мужем Денисом, его родители и младшая сестра Анжела. — Не бери, — буркнул свекор. — За столом телефон неприлично. Но звонок повторился. Катя извиняюще взглянула на родственников и взяла трубку. — Алло? — Добрый вечер. Это юридическая фирма Романова и партнеры. Екатерина … Read more

— Кто дал вам право менять замки в моей квартире? Я с вашим сыном уже год в разводе

by

— Сегодня седьмой день. Я вечером вернусь поздно, у нас авральный проект. Надеюсь, вы уже соберете вещи. — Ну что ты, девочка, куда спешить? — ласково улыбнулась Владислава Всеволодовна. — Всё успеется. Денис Вадимович вообще сделал вид, что не услышал. — Что за чертовщина?! — Альбина раздраженно дернулаключом, но тот наотрез отказывался проворачиваться в замке. … Read more