Я не стала мириться с придирками свекрови за новогодним столом и ушла к подруге.
Кто так резанёт оливье? Смотрите, кубики огромные, как для свиней! В рот не уместятся. Я же сто раз говорила: нарезка должна быть мелкой, изящной, чтобы вкус раскрывался, а не как топором рубили, перебивала голос Тамары Ивановны, заглушая даже шум работающего телевизора, где Виталий Лебедев в очередной раз собирался в баню.
Аглая держала нож над миской с варёной морковью. Часы показывали четыре часа дня тридцать первого декабря. Спина гудела, словно она разгрузила вагон угля, а не стояла у плиты с самого утра. Ноги отекли в домашних тапочках, а на пальце ныл свежий порез.
Тамара Ивановна, глубоко вдохнула Аглая, пытаясь не дрожать от надвигающейся истерии. Это обычные кубики, стандартные. Мы всегда так режем. Если вам не нравится, можете не есть салат. У нас ещё три других блюда будет.
Не есть? всплеснула руками свекровь, чуть не уронив соусник. Что это за разговор с матерью мужа? Я приехала к вам праздник встречать, семью объединять, а ты меня куском хлеба попрекаешь? Вита! Ты слышишь, как жена со мной разговаривает?
Виталий, сидевший в гостиной и распутывающий гирлянду, вздохнул с печалью. Он ненавидел конфликты, поэтому выбрал стратегию страуса: голову в песок и ждать, пока буря утихнет.
Оля, мам, крикнул он с дивана. Нарежь помельче, тебе жалко что ли? Мамка же хочет лучшего. Она профессиональный повар, ей виднее.
Я была заведующей столовой! гордо поправила Тамара Ивановна, поправляя массивную брошь на груди. У меня санитарные нормы от зубов отскакивали. А у тебя, Оля, на кухне бардак: пятно на полотенце, а ты им руки вытираешь. Антисанитария!
Аглая молча отложила нож. Внутри неё медленно, но уверенно закипала та самая злость, что обычно приводит к необратимым последствиям. Это был не первый Новый год со свекровью, но, видимо, самый тяжёлый. Тамара Ивановна заявилась два дня назад, якобы помочь, но на деле проинспектировать каждый угол и вынести вердикт: невестканеряха, сыннедокормлен, внуков нет, а квартира безвкусно обставлена.
Полотенце чистое, я его утром достала, просто свекольный сок капнул, спокойно ответила Аглая. Тамара Ивановна, вы не могли бы выйти из кухни? Мне нужно запечь гуся, здесь жарко и тесно.
Гуся? подозрительно прищурилась свекровь. А ты его как мариновала? В майонезе, как в прошлом году? Это вульгарно! Гуся надо вымачивать в брусничном соусе с можжевельником два дня. Я же тебе рецепт присылала в Одноклассниках. Ты не читала?
Я мариновала его по своему рецепту: с яблоками и мёдом. Витё так любит.
Витё любит то, к чему ты его приучила! Ты испортила ему желудок своей стряпнёй. У него уже гастрит, вон какой бледный сидит. А я ему в детстве паровые котлетки делала, супчики протёртые
Аглая почувствовала, что ещё секунда и гусь полетит не в духовку, а в окно. Или в голову «второй мамы».
Всё, вытерла руки о фартук. Гусь в духовку, салаты готовы. Осталось накрыть на стол и придать себе порядок.
Порядок? оценивший взглядом невестки Тамара Ивановна. Да уж, не помешало бы. Волосы как пакля, круги под глазами. Смотри, хотя бы огуречную маску сделай. Витя посмотрит и аппетит пропадёт. Мужчина должен видеть перед собой королеву, а не посудомойку.
Аглая проглотила эту реплику. Ради мужа, ради праздника, ради того, чтобы не начинать Новый год со скандала. Она поставила тяжёлый противень в духовку, выставила таймер и ушла в ванную.
Включив воду, она наконец дала волю слезам. Пять минут сидела на краю ванны, рыдая, размывая тушь. Ей тридцать пять, она начальник отдела в крупной логистической компании, руководит двадцатью людьми. Квартира куплена вместе с мужем, вложив туда свою наследственную долю. Почему она должна мириться с унижениями в собственном доме?
Потому что семья, шепнул голос её собственной мамы. Надо быть мудрее. Надо терпеть. Тихий мир лучше громкой ссоры.
Аглая умылась, наложила патчи, попыталась улыбнуться своему отражению. Ладно. Осталось шесть часов. Послушаем куранты, поедим, и она ляжет спать. А завтра отправлю их с Витей гулять к ёлке, а сама лягу с книгой.
Она вышла из ванной, надеясь на перемирие. В квартире пахло хвоей и запекающимся мясом. Всё вроде налаживалось.
В спальне на кровати лежало её платье тёмносинее, бархатное, с красивым вырезом на спине. Она купила его специально к празднику, потратив половину премии.
Ой, Оля, ты что, это собираешься надеть? голос свекрови раздался прямо над ухом. Тамара Ивановна бесцеремонно вошла в спальню без стука.
Да, это моё праздничное платье.
Ну ты даёшь свекровь поджала губы. Бархат полнит, ты в нём будешь как баба на чайнике. И цвет такой траурный. Новый год радость, блеск! Надо чтото светлое, лёгкое. У меня вон кофточка с люрексом, могу одолжить, если влезешь.
Спасибо, не надо. Мне нравится это платье. И Вите нравится.
Вите всё равно, лишь бы ты его не пилила. А я тебе, как женщина женщине, говорю: не идёт. Подчёркивает все недостатки фигуры. Лучше бы ты в спортзал ходила, а не булки на ночь ела.
Аглая молча начала одеваться. Руки дрожали, молния заела.
Давай помогу, а то порвёшь, вещь-то, наверное, дорогая, хоть и бестолковая, свекровь дернула молнию так, что Аглая чуть не упала. Вот так. Смотри сама. Я предупредила. Потом не жалуйся, что муж на молодых заглядывается.
К десяти вечера стол был накрыт. Хрусталь блестел, свечи горели, гусь, румяный и ароматный, красовался в центре. Виталий надел рубашку, Тамара Ивановна облачилась в то самое «праздничное» платье с люрексом и надела все золотые украшения, став похожей на новогоднюю ёлку.
Аглая чувствовала себя выжатым лимоном. Нет ни настроения, ни аппетита. Она просто хотела, чтобы вечер закончился.
Давайте провожать старый год! бодро провозгласил Виталий, разливая шампанское. Год был сложный, но мы справились. Главное, что мы вместе!
Да, сложный, подхватила свекровь, поднимая бокал. Особенно для меня. Здоровье ни к чему, давление скачет. Никакой помощи. Сын работает, невестка вечно занята карьерой. Внуков нет. Одиночество
Мам, мы же звоним, приезжаем, попытался оправдаться Виталий.
Звоните раз в неделю для галочки. Ладно, не будем о грустном. Давайте выпьем за то, чтобы в новом году некоторые стали лучшими хозяйками и вспомнили о своём женском предназначении.
Аглая сделала глоток, чувствуя горечь шампанского.
Попробуйте салат, предложила она, пододвигая к свекрови селёдку под шубой. Я сделала с домашним майонезом, как вы любите.
Тамара Ивановна ухватила вилкой кусочек, понюхала, скривилась и положила в рот. Жевала долго, демонстративно, закатывая глаза.
Что сказать произнесла она. Селёдка пересолена, свёкла недоварена, хрустит. А майонез Оля, признавайся, ты туда уксус влепила? Кислятиной несёт за версту.
Там лимонный сок, по рецепту, тихо ответила Аглая.
Лимонный сок! В шубу! Господи, кто тебя учил готовить? Твоя мать, царствие ей небесное, тоже кулинаркой не была. Всё полупростыми продуктами кормили. Вот и выросла белоручка.
У Аглаи дрожало сердце. Мать умерла три года назад, и она до сих пор не могла смириться с этой утратой. Мама была доброй женщиной, работала на двух работах, чтобы поднять дочь, и не готовила чудомаринады, но в их доме всегда было тепло и уютно.
Не смейте трогать мою маму, прошептала Аглая. Кровь ударила в лицо.
Что я такого сказала? Правду говорить не грех. Витя, принеси хлеб, а то этот салат невозможно есть, надо заесть чемто.
Виталий молча передал хлеб, не глядя на жену, просто жуя, глядя в тарелку, стараясь стать невидимым.
И тогда в Аглае щёлкнул выключатель. Гнев, обида, усталость исчезли, сменившись ледяным спокойствием. Она посмотрела на мужа того, кто обещал быть с ней и в горе, и в радости, но сейчас позволял своей матери топтать память её мамы и унижать её труд.
Виталий, тебе вкусно? спросила она.
А? он вздрогнул. Ну нормально. Оля, давай не будем ссориться за столом. Мама просто высказала своё мнение.
Мнение, значит. Нормально.
Аглая медленно встала.
Ты куда? За горячим? Рано ещё, посиди, скомандовала свекровь.
Нет. Я не за горячим.
Аглая вышла из гостиной. В спальне сняла бархатное платье, аккуратно повесила его в шкаф. Надела джинсы, тёплый свитер, небольшую спортивную сумку, в которую бросила косметичку, сменное бельё, пижаму и зарядку.
В коридоре надела пуховик, шапку, сапоги.
Из гостиной доносился голос свекрови:
ну я и говорю соседке: зачем тебе эта мультиварка, в ней же еда мёртвая! То ли дело в горшочке, в русской печи Виталий, а где Оля? Чтото она долго Обиделась? Нервная какаято. Тебе бы к врачу её сводить.
Аглая заглянула в дверной проём.
Я не обиделась, Тамара Ивановна. Я просто сделала выводы.
Виталий выронил вилку.
Оля, ты чего? Куда собираешься? В джинсах?
Я ухожу, Виталий.
В магазин? Чегото не хватает? Я сбегаю!
Нет. Я ухожу из дома. Празднуйте. Ешьте гуся. Он с яблоками, не с можжевельником, так что извините. Салаты можете выбросить, раз они такие отвратительные.
Оля, перестань устраивать цирк! возмутилась свекровь. Что за детские выходки? Сядь за стол немедленно! Гости на пороге, куранты через час!
У меня нет гостей, спокойно ответила Аглая. У меня в доме два чужих человека. Один, который меня ненавидит, и второй, которому наплевать. С Новым годом вас.
Она развернулась и пошла к входной двери.
Оля! Оля, стой! Виталий вскочил, опрокинул стул и бросился за ней. Ты с ума сошла? Ночь на дворе! Куда ты пойдёшь?
К тому, кто меня ценит.
Она открыла дверь.
Если ты сейчас уйдёшь, крикнул Виталий, в голосе страх и злость, то то мама обидится окончательно! Ты рушишь семью!
Семью разрушил ты, когда позволил ей вытирать об меня ноги, сказала Аглая и захлопнула дверь.
На улице шел мягкий, пушистый снег, раздавались отдалённые петарды. Аглая вдохнула морозный воздух, но ей не было холодно, а легко.
Она набрала телефон подруги Светланы:
Света, ты спишь?
Оля? Что случилось? Мы тут танцуем! Ты поздравлять?
Свет, можно я к тебе приеду? Прямо сейчас.
Жду! Ноги в руки, бегай! У нас плов, шампанского море! Код домофона помнишь?
Помню.
Такси стоило 2500 рублей, но ей было всё равно. Желтая машина подъехала, она села на заднее сиденье и впервые за весь день улыбнулась.
Квартира Светланы была шумной, тесной, душевной. В прихожей пахло мандаринами и пловом. Света в смешном свитере с оленями обняла её, и кости заскрипели от радости.
Заходи, моя хорошая! Ой, да ты ледяная! Миша, наливай!
В квартире собралась разношерстная компания: дети, собака Барсик, пара друзей. Нет хрусталя, нет строгих сервировок бумажные салфетки, большая кастрюля плова, горка бутербродов с икрой и ведро мандаринов.
Оля, ты вовремя! крикнул Миша. Сейчас будем желания загадывать! Садись!
Ей подали бокал, тарелку с горячим пловом.
Ешь! Ты же голодна, шепнула Света. Я тебя знаю, ты пока готовишь, крошки в рот не возьмёшь.
Огромный плов оказался божественным. Без «санитарных норм» и можжевельника, просто вкусный, приготовленный с любовью.
Что случилось? спросила Света, когда куранты пробили двенадцать, все закричалиС тех пор Оля живет, помня, что уважать себя лучший подарок себе и тем, кого любишь.