Двадцать лет терпела я выходки свекрови, но её последние слова повергли меня в ужас.
Не стоило так кричать на неё, Люба. Она ведь уже в годах, Дмитрий поставил чашку на стол и виновато посмотрел на жену.
В годах? А когда она мне жизнь отравляла, она молодая была? Люба резко повернулась от окна. Двадцать лет, Дима! Двадцать лет я терплю её придирки!
Но сейчас она больна…
Больна! фыркнула Люба. Когда ей удобно, тогда и больна. А когда соседке Анне нахамить или мне нервы потрепать, тут она бодрее всех.
Дмитрий молча допивал чай. Он устал от этих бесконечных ссор между женой и матерью. Каждый день одно и то же. Мать что-то скажет, Люба вспылит, потом хлопают двери, сыплются обидные слова.
А что она тебе такого сказала? спросил он, хотя знал, что лучше не лезть.
Люба закрыла глаза, будто собираясь с силами.
Она сказала, что я плохая хозяйка. Что борщ у меня невкусный, что в доме беспорядок, что дети избалованы. А потом добавила, что мне бы поучиться у Ольги, жены твоего брата. Вот, мол, умеет и готовить, и убирать.
Мама просто… привыкла всё контролировать.
Привыкла! голос Любы сорвался на крик. А я что, не привыкла? Я не привыкла после смены готовить ужин, стирать, убирать? Я не привыкла слушать каждый день, какая я никчёмная?
Дмитрий встал, хотел обнять жену, но она отстранилась.
Знаешь, что она мне напоследок бросила? Люба вытерла глаза рукавом халата. Что когда тебя не станет, я всё равно останусь одна. Потому что никому такая, как я, не нужна.
Дмитрий замер с протянутыми руками.
Она не могла такого сказать…
Могла! Именно так! А потом хлопнула дверью так, что штукатурка посыпалась.
В коридоре послышались шаги. Дверь приоткрылась, и в кухню заглянула десятилетняя Настенька.
Мам, а бабуля ушла? Она мне ничего не сказала, девочка подошла к матери, обняла её за талию.
Ушла, дочка. К себе. Люба погладила дочь по волосам.
А почему вы опять ругались? Мне страшно, когда вы кричите.
Люба присела перед дочерью, заглянула ей в глаза.
Прости нас, солнышко. Взрослые иногда не могут договориться. Но это не значит, что мы не любим друг друга.
Бабуля тебя не любит, вдруг сказала Настя. Она всегда на тебя злится. А мне тебя жалко.
Люба крепко прижала дочь к себе. Слёзы снова навернулись на глаза.
Иди делай уроки, Настенька. А мы с папой ещё поговорим.
Когда девочка ушла, Дмитрий сел рядом с женой.
Люб, я поговорю с мамой. Объясню ей…
Что ты объяснишь? устало спросила Люба. Ты уже двадцать лет объясняешь. Толку ноль.
Тогда что делать?
Люба долго молчала, разглядывая свои руки. Эти руки стирали, убирали, готовили, гладили. Эти руки работали в магазине по восемь часов, а потом ещё дома до поздней ночи. А свекровь твердила, что она плохая хозяйка.
Помнишь, как мы познакомились? вдруг спросила она.
Дмитрий удивлённо посмотрел на жену.
Конечно. В парке на лавочке. Ты была в белом платье.
В кремовом, поправила Люба с грустной улыбкой. Я тогда думала, что ты самый красивый мужчина на свете. А твоя мама с первой встречи меня невзлюбила.
Она просто переживала…
Хватит её оправдывать! вспыхнула Люба. Она меня невзлюбила, потому что я не из богатой семьи. Потому что мой отец был шофёром, а не директором, как твой.
Это было давно…
Давно? А помнишь нашу свадьбу? Твоя мама весь вечер ходила, будто уксус выпила. А когда мы переехали к вам, она сразу сказала: “В моём доме мои правила”.
Люба встала, поставила чайник.
Двадцать лет, Дима. Двадцать лет я стараюсь ей угодить. Готовлю так, как она хочет. Убираю так, как она велит. А что получаю?
Мама ценит тебя…
Ценит? горько рассмеялась Люба. Она меня терпит. Разницу чувствуешь?
Чайник закипел. Люба заварила чай, села обратно.
Знаешь, о чём я мечтаю? тихо сказала она. Чтобы утром встать и не думать, понравится ли ей завтрак. Чтобы прийти с работы и не бояться, что найдёт пыль на полке. Чтобы купить детям пирожное и не слышать, что порчу им желудок.
Люб…
Дай договорить. Я хочу жить в своём доме. Чтобы никто не критиковал каждый мой шаг. Чтобы дети не слышали вечные ссоры.
Дмитрий взял жену за руку.
Но мама одна. Кто за ней будет ухаживать?
А за мной кто будет ухаживать? в голосе Любы прозвучала обида. Когда я болела, твоя мама ни разу не принесла мне чаю. Зато требовала, чтобы я готовила, потому что её суп ей не нравится.
Это было давно…
И три года назад, когда я сломала руку. И пять лет назад, когда лежала с температурой. Всегда, Дима! Всегда я виновата, что не могу прыгать по её указке.
В дверь постучали. Дмитрий пошёл открывать, а вернулся с соседкой тётей Зиной.
Здравствуй, Любочка! тётя Зина села за стол, отказалась от чая. Шла мимо, думаю, загляну. Слышала, Нина Петровна расстроенная домой вернулась.
Расстроенная, буркнула Люба.
Ты на неё не серчай, девочка. Она старая, больная. В её возрасте характер что замок ржавый.
Тётя Зина, а вы знаете, что она мне сегодня сказала?
Люба повторила слова свекрови. Тётя Зина покачала головой.
Да что ты, Люба! Нина Петровна сгоряча. Она же понимает, что без тебя пропадёт.
Понимает? Люба вскинулась. Если понимает, то почему не ценит?
Ценит, просто не умеет показать. Знаешь, сколько раз она мне говорила, какая у Димы жена золото? Как ты детей воспитываешь, как дом держишь?
Люба удивлённо посмотрела на соседку. Правда? тихо спросила она, и в голосе её прозвучала неуверенность.
Тётя Зина кивнула:
Каждую неделю одно и то же: «Ах, Зина, Люба опять на работе до ночи, а дома всё чисто, ужин детям готова». Только передо мной хвастается, а тебе в глаза колючки. Жалко её, Димочка. Не умеет она по-другому.
Люба опустила голову, слёзы капнули в чашку.
Я не хочу быть плохой. Я просто хочу, чтобы меня уважали.
Дмитрий сжал её руку.
Мы найдём способ. Сначала поговорю с мамой. А потом… может, и дом себе снимём. Ненадолго. Чтобы ты отдохнула.
Люба взглянула на него, впервые за вечер без горечи.
Я не уйду. Не ради неё. Но хочу, чтобы вы оба знали: я больше не буду молчать.