Гуляя по парку, Кира вдруг заметила дочь своей золовки и застыла. Девочка стояла совсем одна у странной картонной коробки. Кира работала дизайнером интерьеров в маленькой, но успешной студии, и выходные для неё были священны. Сегодня она собиралась встретиться с Верой, которая приехала из Перми на несколько дней по делам. Подруга обещала привезти пермские пряники и рассказать о новом проекте по восстановлению старого особняка. В Горьковском парке было многолюдно; где-то играла музыка, по широким дорожкам катались дети на самокатах, молодые мамы гуляли с колясками. Кира направлялась к главному фонтану, где договорилась встретиться с Верой, уже представляя себе, как пройдёт их долгожданная встреча. Но её планы рухнули, когда она увидела свою одиннадцатилетнюю племянницу, дочь золовки. Наташа стояла рядом с картонной коробкой, на которой были разложены чашки, блюдца и маленькие чайники. Девочка выглядела потерянной среди суеты парка, будто попала в чужой мир. Кира не верила своим глазам. Что её племянница делает здесь одна? — Наташа! — позвала она, подходя ближе. — Привет! Девочка подняла голову, но вместо радостной улыбки, которую ожидала Кира, её лицо скорчилось, и она расплакалась. Она бросилась в объятия тёти, вцепившись в неё со всей силой своего худенького тела. — Тётя Кира, — всхлипывала она, — как хорошо, что ты здесь! Я так рада тебя видеть! Кира обняла племянницу. — Наташа, что случилось? Успокойся и расскажи мне. Почему ты здесь одна? Где мама? Девочка только сильнее прижалась к ней, и сквозь рыдания Кира услышала: — Тётя Кира, ты можешь меня покормить? Пожалуйста! Я сегодня ещё ничего не ела и очень голодна. Кира посмотрела на заплаканное лицо ребёнка и не могла понять, что происходит в семье золовки. Они не разговаривали уже три года. В то время Люда просила одолжить крупную сумму денег, клялась вернуть через месяц. Но прошёл месяц, потом второй, потом третий.
Будто Люда исчезла: не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Кира даже ездила к свекрови узнать, что происходит с дочерью, но пожилая женщина только махнула рукой, сказав, что Люда с детства была безответственной. Свекровь была очень своеобразной женщиной. После развода, когда детям было по десять лет, она стала постоянно приводить домой разных мужчин и выгоняла детей гулять до позднего вечера. Говорила, что на свежем воздухе им полезно. На самом деле она просто не хотела, чтобы дети мешали её свиданиям. Кира вспомнила все эти семейные истории и поняла, что всё это время Наташа росла в неблагополучной обстановке. Но всё же она не думала, что всё так плохо. — Наташа, расскажи, что происходит. Почему ты одна здесь продаёшь эти вещи? — Мама сказала, что я должна их продать, — тихо ответила девочка. — Иначе у нас совсем не будет денег. — А где мама? Почему она не пришла с тобой? Наташа замялась, явно не зная, как объяснить. — Она осталась дома. Говорит, что плохо себя чувствует. Кира взяла Наташу за руку и попыталась увести её, но девочка вдруг вырвала руку и воскликнула: — Нет, тётя Кира! Мы не можем оставить тут вещи! Мама будет очень злиться, если я не всё продам. Она говорит, что я ни на что не гожусь! Кира застыла. Неужели Люда и правда заставляет одиннадцатилетнего ребёнка продавать вещи на улице? — Ладно, — спокойно сказала она. — Давай аккуратно всё упакуем и возьмём с собой. Наташа с облегчением вздохнула и поспешила складывать посуду обратно в коробку. Каждую чашку она заботливо обёртывала в старую газету, как будто это были дорогие вещи, а не обычная посуда. — Теперь можно идти, — объявила она, поднимая коробку. — Потому что мама говорит, если что-то потеряется, это будет катастрофа. Они зашли в маленькое кафе с летней верандой, где продавали закуски и напитки. За соседними столиками сидели пары с мороженым, компания студентов обсуждала фильм, пожилой мужчина пил кофе и читал газету. — Два шаурмы, пожалуйста, — попросила Кира у официанта. — И лимонад для девочки. — Конечно! Всё будет готово через пять минут, — с улыбкой ответил молодой человек за стойкой. Наташа села за столик, положила коробку рядом и держала на ней руку. Она боялась, что кто-то заберёт эти вещи. Но как только перед ней появилась тарелка с горячей шаурмой,
она тут же забыла о коробке. Девочка жадно набросилась на еду, как будто не ела уже несколько дней. Она ела большими поспешными кусками; соус размазывался по подбородку. Кира дождалась, пока Наташа доест, и не задавала лишних вопросов. Девочка ела сосредоточенно, словно боялась, что у неё отнимут тарелку. Лишь когда шаурмы не стало и лимонад был выпит, Кира осторожно заговорила снова: — Наташа, что ты делала в парке с этими вещами? И почему мама не кормит тебя дома? Наташа нахмурилась и промолчала. Она сидела несколько минут, явно раздумывая, стоит ли говорить правду. Потом тихо сказала: — Мама говорит, что я должна стоять и продавать эти чашки. А деньги отдавать ей. — Но почему ты? Где мама? — Она сидит дома. Говорит, что заболеет и ей нужны деньги на… на… — девочка запнулась, — на лечение. Кира вспомнила, что три года назад Люда работала секретарём где-то и зарабатывала неплохо. Неужели она и правда лишилась работы? — А ты в школу ходишь? — спросила Кира. — Нет. — Почему? — Мама сказала, что мне надо помогать ей зарабатывать деньги, а этому в школе не учат. — Сколько ты уже не учишься? — Не знаю… Давно. Может, год, может, больше. У Киры похолодело в груди. Значит, девочка не ходит в школу больше года, продаёт на улице вещи и голодает. Что там творится в их семье? — Наташа, а что мама делает дома, пока ты здесь работаешь? — Не знаю. Когда прихожу, она обычно спит. А ещё иногда бывает дядя Витя. Он тоже много спит. Кира подсела к Наташе, обняла её и тихо сказала: — Сейчас мы поедем ко мне, к дяде Серёже. Хорошо? Наташа сразу же насторожилась и попыталась вырваться: — Нет, нельзя! Мама очень рассердится, если я всё не продам! Она кричит на меня, когда приношу мало денег, и говорит, что я ленивая и глупая! — А сколько денег ты обычно приносишь домой? — По-разному. Иногда двести рублей, иногда совсем ничего. Люди не хотят покупать эти чашки. — И что мама тогда говорит? — Она… — Наташа замялась и опустила глаза. — Говорит, что я никчёмная, и что лучше бы у неё меня не было. Кира сжала кулаки. Как можно так унижать собственного ребёнка?
— Наташа, послушай меня, тебя больше никто ругать не будет. Обещаю. У нас ты покушаешь, примешь ванну и сможешь играть с Олей. Помнишь свою двоюродную сестру? — Помню, — неуверенно кивнула Наташа. — А мама меня не станет искать? — Не думай об этом. Я сама поговорю с твоей мамой. В голосе Киры появилось что-то, что успокоило девочку. Она кивнула и послушно пошла за тётей к выходу из парка, даже забыв про коробку с посудой. По дороге Кира вспомнила о Вере и достала телефон. Подруга ответила сразу: — Привет, Киричка! Я застряла у родственников мужа. Они устроили семейное застолье и не отпускают меня. Думаю, я опоздаю минимум на два часа. — Знаешь что, Верочка, — быстро сказала Кира, — тут у меня срочно появились дела. Давай увидимся вечером. Приходи ко мне, поужинаем и поболтаем за бокалом вина. — О, так даже лучше! Они дошли до машины, Кира открыла заднюю дверь, и Наташа с интересом забралась внутрь. Было видно, что она давно не ездила в машине — с интересом рассматривала салон и трогала мягкую обивку сидений. — Тётя Кира, у тебя такая красивая машина! — восхитилась она. — Можно включить музыку? — Конечно можно. По дороге домой Кира решила, что сначала привезёт Наташу к себе, а потом сама поедет к Люде, чтобы узнать, что же на самом деле происходит. Когда Сергей увидел племянницу, он был удивлён: они не видели её много лет, а тут она появилась вдруг. — Наташка! — воскликнул он. — Не верю! Как ты выросла! Девочка застенчиво улыбнулась ему и побежала к дяде. Сергей поднял её на руки и закружил, и Наташа рассмеялась заливисто, может быть, впервые за долгое время. — Дядя Серёжа, я тебя помню! — сказала она. — Ты дарил мне конфеты на день рождения! — Конечно дарил! И ещё подарю много-много. Кира наклонилась к девочке и тихо спросила: — Наташа, прошепчи мне, где ты сейчас с мамой живёшь. Какой адрес? Девочка тихо прошептала адрес и хитро улыбнулась, принимая это за игру с тётей. — Серёжа, — сказала Кира мужу, — я потом всё объясню. А пока проследи, чтобы Наташа приняла ванну и переоделась. Дай ей что-нибудь из Олиных вещей.
— А где Оля? — спросила Наташа. — Она у бабушки, — объяснил Сергей. — Скоро вернётся, и вы сможете поиграть. Муж понимающе кивнул. По лицу жены он понял, что случилось что-то серьёзное, и лучше пока не задавать вопросов. — Не переживай, — сказал он, — у нас весело будет, да, Наташа? Кира спустилась обратно к машине, села за руль и поехала по адресу, который дала Наташа. Ей нужно было своими глазами увидеть, в каких условиях живёт девочка, и понять, что происходит с золовкой. Если Люда действительно больна, ей нужно помогать с лечением. К дому подъехала к старой девятиэтажке, явно построенной ещё в советское время и с тех пор не ремонтированной. Во дворе асфальт был весь потрескавшийся, из щелей пробивалась трава. Кира поднялась на третий этаж и нашла нужную квартиру. Номер на двери был написан выцветшими цифрами, а вместо звонка торчали голые провода… Продолжение в комментариях Кира работала дизайнером интерьеров в маленькой, но успешной студии, и выходные для нее были святы. Сегодня она собиралась встретиться с Верой, которая приехала из Перми на несколько дней по делам. Подруга обещала привезти пряники из Перми и рассказать о новом проекте по восстановлению старого особняка. В парке Горького было многолюдно; где-то играла музыка, дети катались на самокатах по широким дорожкам, а молодые мамы гуляли с колясками. Кира шла к главному фонтану, где они с Верой договорились встретиться, уже представляя, как пройдет их долгожданная встреча. Но все ее планы рухнули, когда она увидела одиннадцатилетнюю дочь своей золовки. Наташа стояла рядом с картонной коробкой, на которой были разложены чашки, блюдца и маленькие чайники. Девочка выглядела потерянной среди суеты парка, будто оказалась в чужом мире. Кира не могла поверить своим глазам. Что ее племянница делала здесь одна? — Наташа! — позвала она, подходя ближе. — Привет! Девочка подняла голову, но вместо ожидаемой Кира радостной улыбки лицо Наташи скривилось, и она разрыдалась. Она бросилась в объятия тети, прижав к ней свое худенькое тельце изо всех сил. — Тёть Кира, — всхлипнула она, — я так рада, что ты здесь! Я так счастлива тебя видеть! Кира обняла племянницу.
— Наташа, что случилось? Успокойся и расскажи мне. Почему ты здесь одна? Где твоя мама? Девочка лишь крепче прижалась к ней, и сквозь всхлипы произнесла: — Тёть Кира, ты можешь меня накормить? Пожалуйста! Я сегодня ничего не ела, я так голодна. Кира посмотрела на залитое слезами лицо ребенка и не могла понять, что происходит в семье ее золовки. Они не общались уже три года. Тогда Люда попросила одолжить крупную сумму, клялась вернуть через месяц. Но прошел месяц, потом второй, третий. Люда будто исчезла — не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Кира даже ходила к свекрови узнать, что с ее дочерью, но пожилая женщина только отмахнулась и сказала, что Люда с детства была безответственной. Свекровь была очень своеобразной женщиной. После развода, когда детям было по десять лет, она часто приводила домой новых мужчин и до позднего вечера выгоняла детей играть на улицу. Говорила, что им полезно подышать свежим воздухом. На самом деле, просто не хотела, чтобы они мешали во время свиданий. Кира вспомнила эти семейные истории и поняла, что все это время Наташа росла в неблагополучной обстановке. Но что все дойдет до такого — даже она бы не подумала. — Наташа, скажи, что происходит. Почему ты здесь одна продаешь эти вещи? — Мама сказала, что я должна их продать, — тихо ответила девочка. — Иначе у нас совсем не будет денег. — А где твоя мама? Почему она не пришла с тобой? Наташа замялась, явно не зная, как объяснить. — Она осталась дома. Говорит, что ей плохо. Кира взяла Наташу за руку и повела, но девочка вдруг вырвалась и закричала: — Нет, тёть Кира! Мы не можем оставить тут вещи! Мама будет очень злиться, если я всё не продам. Она говорит, что я бесполезная и ни на что не гожусь! Кира застыла. Неужели Люда действительно заставляет одиннадцатилетнего ребенка продавать вещи на улице? — Хорошо, — спокойно сказала она. — Давай всё аккуратно соберем и возьмём с собой. Наташа с облегчением вздохнула и поспешно принялась складывать посуду обратно в коробку. Она тщательно заворачивала каждую чашку в старую газету, будто это были драгоценные вещи, а не обычная посуда. — Теперь можно идти, — сказала она, поднимая коробку. — Мама говорит, если что-то потеряется, это будет катастрофа. Они отправились в маленькое кафе с летней террасой, где подавали закуски и напитки. За соседними столиками пары ели мороженое, группа студентов обсуждала фильм, а пожилой мужчина пил кофе и читал газету.
«Два шавермы, пожалуйста», — попросила Кира у официанта. «И лимонад для девочки.» «Конечно! Всё будет готово через пять минут», — улыбаясь, сказал молодой человек за прилавком. Наташа села за столик, поставила коробку рядом и положила на неё руку. Она боялась, что кто-то может забрать вещи. Но когда перед ней появилась тарелка с горячей шавермой, она тут же забыла о коробке. Девочка набросилась на еду с таким голодом, словно не ела уже несколько дней. Она делала большие, торопливые укусы; соус размазался по её подбородку. Кира дождалась, пока Наташа доест, и не задавала лишних вопросов. Девочка ела полностью сосредоточенно, будто боялась, что кто-то может отнять у неё тарелку. Только когда шаверма закончилась и лимонад был выпит, Кира мягко заговорила: «Наташа, что ты делала в парке с этими вещами? И почему мама не кормит тебя дома?» Наташа нахмурилась и замолчала. Несколько минут она сидела, явно решая, говорить ли правду. Потом тихо сказала: «Мама говорит, что я должна стоять там и продавать стаканчики. А деньги отдавать ей.» «Но почему ты? Где твоя мама?» «Она остаётся дома. Говорит, что заболеет и нужны деньги на… на…», — девочка запнулась, — «на лечение.» Кира вспомнила, что три года назад Люда работала секретарём в какой-то фирме и зарабатывала неплохую зарплату. Неужели она действительно лишилась работы? «А ты в школу ходишь?» — спросила Кира. «Нет.» «Почему?» «Мама сказала, что я должна помогать ей зарабатывать деньги, а в школе этому не учат.» «Как давно ты не учишься?» «Я не знаю… Давно. Может год, может больше.» Киру охватил холод в груди. Значит, девочка не ходила в школу больше года, продавала вещи на улице и голодала. Что происходило в той семье? «Наташа, а что делает твоя мама дома, пока ты тут работаешь?» «Я не знаю. Когда я возвращаюсь, она обычно спит. А иногда там дядя Витя. Он тоже много спит.» Кира придвинулась к Наташе, обняла её и мягко сказала: «Сейчас мы поедем ко мне, к дяде Серёже. Хорошо?» Наташа сразу заволновалась и попыталась вырваться: «Нет, нельзя! Мама будет очень злиться, если я всё не продам! Она ругается, когда я приношу мало денег, и говорит, что я ленивая и глупая!» «Сколько денег ты обычно приносишь домой?»
«По-разному. Иногда двести рублей, а иногда совсем ничего. Люди не очень хотят покупать стаканчики.» «А что мама говорит тогда?» «Она…» — Наташа запнулась и опустила глаза. «Говорит, что я ненужная, и что лучше бы меня вообще не было.» Кира сжала кулаки. Как можно так унижать собственного ребёнка? «Наташа, послушай — тебя больше никто не будет ругать. Я обещаю. У нас ты будешь сыта, можешь помыться и поиграть с Олей. Помнишь свою кузину?» «Помню», — неуверенно кивнула Наташа. «Но мама меня не будет искать?» «Об этом не беспокойся. Я сама поговорю с твоей мамой.» Что-то в голосе Киры успокоило девочку. Она кивнула и послушно последовала за тётей к выходу из парка, даже забыв о коробке с посудой. По дороге Кира вспомнила о Вере и достала телефон. Подруга сразу ответила: «Кирочка, привет! Я застряла у родственников мужа. Они устроили семейное торжество и не отпускают меня. Думаю, опоздаю как минимум на два часа.» «Знаешь что, Вера», — быстро сказала Кира, — «у меня тоже срочное дело. Давай просто встретимся вечером. Приходи ко мне, поужинаем и поговорим за бокалом вина.» «О, так даже лучше!» Они подошли к машине; Кира открыла заднюю дверь, и Наташа с любопытством залезла внутрь. Было видно, что она давно не ездила на машине — она с интересом осматривала салон и трогала мягкую обивку сидений. «Тётя Кира, у тебя такая красивая машина!» — восхищённо сказала она. «Можно включить музыку?» «Конечно, можно.» По пути домой Кира решила, что сначала отвезёт Наташу к себе, а потом поедет к Люде, чтобы узнать, что на самом деле происходит. Когда Сергей увидел свою племянницу, он был поражён — столько лет они её не видели, и вот она появилась, как гром среди ясного неба. — Наташка! — воскликнул он. — Не может быть! Посмотри, как ты выросла! Девочка застенчиво улыбнулась и подбежала к дяде. Сергей подхватил её на руки и закружил, и Наташа заливисто рассмеялась — возможно, впервые за долгое время. — Дядя Серёжа, я тебя помню! — сказала она. — Ты мне дал конфеты на день рождения! — Конечно, дал! И ещё много дам. Кира наклонилась к девочке и тихо спросила: — Наташа, прошепчи мне, где вы с мамой теперь живёте. Какой у вас адрес?
Девочка так же тихо прошептала адрес и хитро улыбнулась, приняв это за игру с тётей. — Серёжа, — сказала Кира мужу, — я всё потом объясню. Сейчас проследи, чтобы Наташа помылась и переоделась. Дай ей что-нибудь из Олиных вещей. — А где Оля? — спросила Наташа. — Она у бабушки, — объяснил Сергей. — Но скоро вернётся, и вы сможете поиграть. Он кивнул, поняв по выражению лица жены, что случилось что-то серьёзное, и вопросы лучше отложить. — Не переживай, — сказал он. — Мы здесь здорово повеселимся, правда, Наташа? Кира спустилась обратно к машине, села за руль и поехала по адресу, который ей назвала девочка. Ей нужно было самой увидеть, в каких условиях живёт ребёнок, и понять, что происходит с золовкой. Она подъехала к старой девятиэтажке, явно ещё советской постройки, которую с тех пор никто не ремонтировал. Во дворе асфальт был потрескавшимся, а в трещинах пробивалась трава. Кира поднялась на третий этаж и нашла нужную квартиру. Номер на двери был написан выцветшими цифрами, а на месте звонка торчали оголённые провода. Она подняла руку, чтобы постучать, но заметила, что дверь слегка приоткрыта. Кира медленно её открыла и вошла внутрь. Первое, что она почувствовала, был запах. Смесь затхлого воздуха, старого табачного дыма и чего-то кислого. Кира сразу зажала нос. В коридоре всюду валялась одежда, на полу стояла грязная посуда, а в углу была гора коробок и сумок. Из кухни доносился женский голос. Кира пошла туда и увидела сцену, которая всё объясняла. Люда сидела за кухонным столом с опухшим, одутловатым лицом и растрёпанными волосами. Её старый халат был в пятнах, глаза красные и мутные. Рядом с ней за столом сидел незнакомый мужчина средних лет в мятой рубашке, который дремал и время от времени что-то бормотал себе под нос. На столе стояла открытая бутылка водки, несколько грязных рюмок и пластиковая полуторалитровая бутылка воды. Люда, казалось, не заметила, что кто-то вошёл в квартиру. Она взяла рюмку, с трудом поднесла её ко рту, опрокинула и запила водой из бутылки. Потом что-то пробормотала и снова потянулась к водке. — Э-э… кто это? — протянул мужчина, поднимая голову и пытаясь сфокусировать взгляд на Кире. Люда даже не обернулась.
Кира поняла, что разговаривать с золовкой в таком состоянии бессмысленно. И говорить не о чем — и так всё понятно. Она молча развернулась и вышла из квартиры, плотно закрыв за собой дверь. Теперь она знала точно, что происходит в жизни Наташи, и была полна решимости это изменить. Девочка заслуживала другого детства — не попрошайничать и торговать вещами в парках, не жить в страхе перед собственной матерью. Дома Кира застала необычную сцену. Сергей стоял на четвереньках посреди гостиной, изображая слона, а только что вымытая Наташа в одном из Олиных платьев гордо восседала у него на спине. Девочка вцепилась ему в плечи и весело рассмеялась, пока дядя трубил и топал по комнате, осторожно покачиваясь. «Дядя Серёжа, давай теперь играть в зоопарк!» — взмолилась Наташа. «Ты будешь жирафом, а я — смотрителем!» «Хорошо, но сначала жирафу нужно попить воды», — засмеялся Сергей. «Мне надоело быть слоном.» Кира стояла в дверях и с нежностью наблюдала за происходящим. Наташа выглядела совершенно другим ребёнком — чистая, в красивом платье, глаза сияют, щёки румяные. Как будто всего за несколько часов с неё смыли не только грязь, но и тяжёлый груз страха и тревоги. «Тётя Кира!» — счастливо воскликнула девочка, заметив её. «Мы играем в зоопарк! Дядя Серёжа такой смешной слон!» «Вижу», — улыбнулась Кира. «А ты поела?» «Да! Дядя Серёжа приготовил мне пельмени со сметаной, а потом мы пили чай с печеньем. И он показал мне фотографии Оли!» Сергей поднялся с пола, отряхнул колени и подошёл к жене. «Ну что, всё в порядке?» — тихо спросил он. Кира покачала головой и выразительно посмотрела на Наташу. Муж понял без слов. «Наташа», — сказал он девочке, — «а давай посмотрим мультики?» «Ура!» — закричала Наташа и побежала к телевизору. Когда девочка устроилась на диване с пультом в руке, Кира и Сергей ушли на кухню. «Всё плохо?» — тихо спросил муж. «Очень плохо. Люда спилась, ребёнок голодает, в школу не ходит, продаёт всякий хлам в парке.» «И что мы будем делать?» «Завтра я сразу иду в органы опеки», — ответила Кира. «Начну оформлять временную опеку, а потом добьюсь лишения Люды родительских прав.» Сергей кивнул. «Хорошо. Наташе здесь будет лучше.» Из гостиной доносился весёлый, беззаботный смех. Кира подумала, что раньше у них была одна дочь, а теперь будет две. И это замечательно. Наташа заслуживала настоящего детства, полного радости и заботы, а не страха и лишений.