Проснувшись ночью, чтобы попить воды, Жанна случайно подслушала разговор родителей мужа—а утром подала на развод. Жанна поправила волосы и посмотрела на дом родителей Максима. Двухэтажный кирпичный особняк всегда казался ей слишком большим для двоих пожилых людей. «Ну что, готова?» — Макс достал сумки из багажника. «Конечно», — улыбнулась она. Пятнадцать лет брака научили ее скрывать неловкость. Дверь открыла Ирина Васильевна. На ней был макияж, новый халат. «О, вы приехали. Максимка, мой мальчик!» Она обняла сына и поцеловала его в щеку. На Жанну бросила короткий взгляд. «Жанночка, здравствуй.» «Здравствуйте», — протянула Жанна коробку конфет. «Зачем? У вашего отца сахарный диабет все хуже.» Макс промолчал. Как всегда. В гостиной сидел Пётр Семёнович, смотрел новости. Он кивнул им и вновь уставился в телевизор. «Ужин через час», — объявила свекровь. «Максим, помоги мне на кухне. Жанна, отдыхай.» Отдыхать. Как будто она была инвалидом. Жанна пошла в гостевую комнату. Она спрятала вещи в шкаф и села на кровать. Сквозь стену слышала, как Макс и его мать обсуждают работу, соседей, здоровье. Зачем они приезжали сюда каждый месяц? Для видимости? Или Макс правда скучал по родителям? «Жанночка, к столу!» — позвала Ирина Васильевна. На столе—курица, картошка, салат. Как обычно. «Макс сказал, что вы снова были в отпуске в Турции», — начала свекровь. «В ваше время мы ездили на дачу. Мы помогали стране.» «Времена другие», — ответила Жанна. «Да, другие. Тогда семья была важнее развлечений.» Жанна почувствовала, как сжались кулаки. Макс жевал курицу и молчал. «А когда у вас будут дети?» — Петр Семёнович взглянул из-за тарелки. «Время идет.» «Пап, мы уже говорили об этом», — пробормотал Макс. «Говорили и говорили. Ну и что толку?» Жанна встала из-за стола. «Извините, у меня болит голова. Я рано лягу.» В комнате она закрыла дверь и села на кровать. Руки дрожали. Все снова повторялось. Намёки, упрёки, неодобрительные взгляды. Через полчаса зашёл Макс. «Что с тобой?» «Ничего. Просто устала.» «Они не со зла.
Беспокоятся о нас.» Беспокоятся. Жанна легла и повернулась к стене. «Спокойной ночи.» Макс разделся, лег рядом и через пару минут начал храпеть. А Жанна лежала и думала. Завтра опять завтрак с ядовитыми словами. Макс снова сделает вид, что ничего не замечает. Пятнадцать лет. Неужели так и будет всю оставшуюся жизнь? Жанна проснулась в три ночи. Во рту пересохло, в голове гудело. Макс похрапывал, раскинувшись на кровати. Она встала, накинула халат и пошла на кухню за водой. В коридоре горела ночная лампа; половицы скрипели. Она остановилась у кухни. Внутри слышались голоса—тесть и свекровь. «…терпеть эту бесплодную корову», — прошипела Ирина Васильевна. «Пятнадцать лет! Ни детей, ни пользы.» «Тише, услышат», — пробурчал Петр Семёнович. «Пусть слышит! Может, хоть стыдно станет. Максимка может иметь любую. Красивый, обеспеченный.» Жанна прижалась к стене. Сердце колотилось так, что, казалось, слышно на весь дом. «И что ты предлагаешь?» «Поговори с ним завтра. Серьёзно поговори. Мужчина должен понять — время не резиновое. В сорок три еще можно создать нормальную семью.» «А их квартира? Машина?» «Квартира на Максима; мы дали деньги на первый взнос. Машина тоже его. Она получит только, что сама заработала.» Ирина Васильевна противно засмеялась. «Копейки. Проклятая библиотекарша.» «Ты думаешь, он согласится?» «Конечно. Я его мать, я знаю, как с ним говорить. Главное — правильно подать. Мол, ты несчастен, сынок, мучаешься с этой… как ее…» «Жанна.» «Точно. С этой Жанной. Пора от балласта избавляться!» Жанна стояла, не веря. Балласт. Пятнадцать лет — и балласт. «А если он откажется?» «Не откажется. Максим всегда меня слушал. И сейчас послушает.» В кухне зашуршали пакеты и зазвенела посуда. «Все, спать пора. Завтра большой день.» Жанна поспешила в ванную, закрылась на ключ. Села на крышку унитаза и закрыла лицо руками. Балласт. Бесплодная корова. Пятнадцать лет она старалась. Готовила к праздникам, дарила подарки, терпела намёки и упрёки. А теперь собирались избавиться от нее, как от старой мебели. И Макс подчинится. Конечно подчинится. Разве когда-нибудь он шел против мамы? Жанна вернулась в комнату. Макс храпел. Она легла, накрылась и ждала утра. В семь она поднялась, оделась, собрала вещи в сумку. Макс проснулся от шума. «Жан, почему так рано?»
«Я домой.» «Как домой? Мы же до вечера…» «Я домой. Сейчас.» Макс сел в кровати и протер глаза. «Что случилось?» «Ничего не случилось. Просто хочу домой.» «А родители? Им будет неприятно.» Родители. Жанна взяла сумку. «Передай привет и скажи — болела голова.» «Я с тобой пойду.» «Не надо. Останься. Побудь с родителями.» Она вышла из комнаты. В прихожей надела куртку и достала телефон. Вызвала такси. «Жанночка, ты куда?» — Ирина Васильевна выглянула из кухни. «Завтрак готов.» «Я домой. Спасибо за гостеприимство.» «Почему так рано?» Жанна внимательно посмотрела на нее. Подкрашенные губы, удивлённые глаза, заботливый голос. «Дела дома.» Через десять минут приехало такси. Жанна села на заднее сиденье и закрыла глаза. Балласт сам себя убирает. Дома Жанна заварила крепкий чай и села на кухне. В квартире было необычно тихо. Обычно они возвращались вечером, ужинали и шли спать. А сегодня суббота, одиннадцать утра, и она одна. Зазвонил телефон. Макс. «Жан, ты добралась?» «Да.» «Что случилось? Мама говорит, вела себя странно.» Странно. Жанна коротко усмехнулась. «Все хорошо. Как родители?» «Да, нормально… Слушай, вечером зайду. Поговорим.» «Ладно.» Она повесила трубку и огляделась. Их квартира. Обои выбирали вместе, мебель покупали вместе. Только первый взнос дали родители Макса. Значит, по их логике, квартира ей не принадлежит. Жанна подошла к шкафу, достала папку с документами. Свидетельство о браке, документы на квартиру. Все на обоих. Еще одна ложь старой карги… Продолжение в комментариях Жанна пригладила волосы и посмотрела на дом родителей Макса. Двухэтажный кирпичный особняк всегда казался ей слишком большим для двух пожилых людей. — Ну что, готовы? — Макс вытащил сумки из багажника. — Конечно, — улыбнулась она. Пятнадцать лет брака научили её скрывать неловкость. Дверь открыла Ирина Васильевна. Накрашенная, в новом халате. — О, вы приехали. Максимка, сынок! — Она обняла сына и чмокнула его в щёку. На Жанну бросила короткий взгляд. — Привет, Жанна. — Здравствуйте, — Жанна протянула коробку конфет.
— Не стоило. У вашего отца диабет только хуже становится. Макс ничего не сказал. Как всегда. В гостиной сидел Пётр Семёнович, смотрел новости. Он кивнул им и повернулся обратно к телевизору. — Ужин через час, — объявила свекровь. — Максим, помоги мне на кухне. Жанна, ты отдохни. Отдохни. Как будто она инвалид. Жанна пошла в гостевую комнату. Положила вещи в шкаф и села на кровать. Сквозь стену слышала разговор Макса с матерью. О работе, соседях, здоровье. Зачем они приезжают сюда каждый месяц? Ради приличий? Или Макс действительно скучает по родителям? — Жанночка, иди кушать! — позвала Ирина Васильевна. На столе — курица, картошка, салат. Всё как всегда. — Макс сказал, вы снова провели отпуск в Турции, — начала свекровь. — В нашем возрасте мы ездили на дачу. Стране помогали. — Сейчас другое время, — ответила Жанна. — О, конечно, другое. Тогда семья была важнее развлечений. Жанна почувствовала, как сжала кулаки. Макс жевал курицу и молчал. — А когда у вас будут дети? — Пётр Семёнович поднял взгляд от тарелки. — Годики-то идут. — Пап, мы уже это обсуждали, — пробормотал Макс. — Обсуждали да обсуждали. И что с того? Жанна встала из-за стола. — Простите, у меня болит голова. Я пойду пораньше отдыхать. В комнате она закрыла дверь и села на кровать. Руки дрожали. Всё одно и то же. Намёки, упрёки, неодобрительные взгляды. Через полчаса вошёл Макс. — Что с тобой? — Ничего. Просто устала. — Они не со зла. Просто переживают за нас. Переживают. Жанна легла и отвернулась к стене. — Спокойной ночи. Макс разделся, лёг рядом и через несколько минут захрапел. Жанна лежала и думала. О том, что завтра опять будут колкости за завтраком. О том, что Макс снова сделает вид, будто ничего не замечает. Пятнадцать лет. Неужели так будет всегда? Жанна проснулась в три часа ночи. Во рту было сухо, голова гудела. Рядом Макс храпел, раскинувшись на всю кровать. Она встала, накинула халат и пошла на кухню за водой. В коридоре светился ночник, половицы скрипели под ногами. Она остановилась у кухни. Изнутри доносились голоса — свекровь и свёкор. — …терпим эту бесплодную корову, — прошипела Ирина Васильевна. — Пятнадцать лет! Ни детей, ни толку. — Тише, услышит кто, — проворчал Пётр Семёнович. — Пусть слышит! Может, хоть тогда станет стыдно. Максимка любую себе найдёт. Красивый, при деньгах. Жанна прижалась к стене. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышит весь дом. — Ну и что ты предлагаешь? — Поговори с ним завтра. Серьёзно. Мужчина должен понять — время не резиновое. В сорок три ещё можно завести нормальную семью. — А их квартира? Машина? — Квартира оформлена на Максима; деньги на первый взнос мы дали.
Машина тоже его. Она получит только то, что заработала сама. Ирина Васильевна зло рассмеялась. — И это гроши. Проклятая библиотекарша. — Думаешь, он согласится? — Конечно, согласится. Я его мать, знаю, как с ним говорить. Главное — правильно подать. Мол, ты несчастлив, сынок, страдаешь с этой… как там её… — Жанна. — Да, она. Пора избавляться от балласта! Жанна стояла, не веря. Балласт. Пятнадцать лет — и она балласт. — А если он откажется? «Он этого не сделает. Максим всегда меня слушал. Сейчас тоже послушает.» В кухне шуршали пакеты; гремела посуда. «Ладно, пора спать. Завтра важный день.» Жанна поспешила в ванную, заперлась. Села на крышку унитаза и закрыла лицо руками. Балласт. Бесплодная корова. Пятнадцать лет она старалась. Готовила к праздникам, делала подарки, терпела намёки и упрёки. А теперь собирались избавиться от неё как от старой мебели. И Макс послушается. Конечно послушается. Когда он хоть раз ослушался мать? Жанна вернулась в комнату. Макс всё ещё храпел. Она легла, натянула на себя одеяло и ждала утра. В семь она встала, оделась и собрала вещи. Макс проснулся от шороха. «Жан, почему так рано?» «Я домой.» «Как домой? Мы же собирались остаться до вечера.» «Я хочу домой. Сейчас.» Макс сел на кровати, протёр глаза. «Что случилось?» «Ничего не случилось. Просто хочу домой.» «А мои родители? Им будет неприятно.» Твои родители. Жанна взяла сумку. «Передай им привет. Скажи, что у меня болела голова.» «Я пойду с тобой.» «Нет. Останься. Побудь с родителями.» Она вышла из комнаты. В коридоре надела куртку и достала телефон. Вызвала такси. «Жанночка, куда ты?» — Ирина Васильевна высунулась из кухни. — «Завтрак готов.» «Я домой. Спасибо за гостеприимство.» «Но почему так рано?» Жанна внимательно на неё посмотрела. Накрашенные губы, удивлённые глаза, заботливый тон. «У меня дома дела.» Такси приехало через десять минут. Жанна села на заднее сиденье и закрыла глаза. Балласт избавляется от тебя сам. Дома Жанна заварила крепкий чай и села за кухонный стол. Квартира казалась необычно тихой. Обычно они возвращались вечером, усталые, ужинали
и сразу ложились спать. Но сейчас была суббота, одиннадцать утра, и она была одна. Зазвонил телефон. Макс. «Жан, ты добралась домой?» «Да.» «Что происходит? Мама говорит, ты странно себя вела.» Странно. Жанна усмехнулась. «Всё в порядке. Как твои родители?» «Они в порядке… Слушай, я сегодня вечером зайду. Поговорим.» «Хорошо.» Она повесила трубку и огляделась. Их квартира. Обои выбирали вместе, мебель покупали вместе. Только первый взнос был от родителей Макса. Значит, по их логике, квартира не её. Жанна встала, подошла к шкафу и достала папку с документами. Свидетельство о браке, бумаги на квартиру. Всё оформлено на двоих. Ещё одна ложь старой ведьмы. В понедельник она взяла выходной и пошла к юристу. Молодая женщина, лет тридцати, в джинсах и свитере. «Хотите подать на развод?» «Да.» «Дети есть?» «Нет.» «Ожидаются споры по имуществу?» Жанна задумалась. «Возможно.» «Тогда надо будет идти через суд. Подадим заявление; вас вызовут на слушание. Если муж не согласится, будет несколько заседаний.» «А если он согласится?» «Будет быстрее. Полтора-два месяца — и всё.» Жанна заполнила бланки и оплатила госпошлину. Странное чувство — будто сбросила тяжёлый рюкзак. В тот вечер Макс пришёл в восемь. Уставший, раздражённый. «День просто жуть… Мама достала — говорит, ты на неё накричала.» «Я не кричала.» «Тогда что? Почему ты так ушла?» Жанна поставила перед ним миску борща. «Макс, ты меня любишь?» Он поперхнулся. «Что за вопросы?» «Мне просто интересно. Ты любишь меня?» «Конечно, да. Пятнадцать лет вместе.» «Это не ответ. Можно прожить пятнадцать лет по привычке.» Макс положил ложку. «Жан, что происходит? Уже два дня ты какая-то… не такая.» «Ответь на вопрос.» «Ну… Люблю тебя. И что?» «А что ты скажешь, если родители предложат нам развестись?» Лицо Макса изменилось. Он опустил глаза. «Глупости. С какой стати?» «А если всё-таки?» «Не сделают.» «Макс, я тебя спрашиваю — что скажешь ТЫ?» Долгая пауза. Макс сжал в руках салфетку. « Жанна, зачем ты так говоришь? У нас всё в порядке. » « ‘В порядке’ — это не ответ. » « Я не знаю! » — Он отодвинулся от стола. « Я устал от этих вопросов. Два дня назад всё было хорошо, а сейчас… Что случилось? » Жанна тоже встала. « Ничего не случилось. Я просто кое-что поняла. » « Что поняла? » « Что я была дурой пятнадцать лет. » Она пошла в спальню, вынула папку с документами из шкафа, вернулась на кухню и положила заявление о разводе на стол. Макс прочитал и побледнел. « Ты с ума сошла? » « Наоборот. Впервые за долгое время я ясно мыслю. » « Из-за чего? Из-за моей мамы? Она ничего плохого не имела в виду! » « Я знаю. Она ничего не имела в виду. Она просто считает, что я балласт. » Макс застыл. « Как ты — » « Я подслушала ваше семейное совещание. Ночью. На кухне. » « Жанна, это не то, что ты думаешь… » « А что тогда? » Он молчал. Перевёртывал заявление в руках и ничего не говорил. « Скажи что-нибудь », — Жанна села напротив него. Макс положил заявление на стол. « Мама правда говорила о… детях. Что времени мало. » « А про балласт она тоже говорила? » « Жанна, она старая. Иногда говорит глупости. » « А ты что сказал? » Макс потер лоб. « Я… ничего не сказал. » « Именно. Как всегда. »
Жанна встала и налила себе чаю. Руки у неё не дрожали. Странно — она ждала истерики, слёз. А была тишина. « Пятнадцать лет я ждала, что ты, наконец, поставишь их на место, — сказала она. — Что скажешь своей матери, что я твоя жена, а не временная квартирантка. » « Они привыкли командовать… » « А ты привык подчиняться. И меня заставил подчиняться. » Макс вскочил. « Я никого не заставлял подчиняться! Я просто не люблю конфликты. » « Конфликт? » — рассмеялась Жанна. « Это называется защищать свою жену. А ты предпочёл, чтобы я просто терпела. » « И что теперь делать? Прошлого не изменишь. » « Ничего делать не надо. Всё уже сделано. » Макс схватил заявление. « Я это не подпишу! » « Не надо. Суд всё равно развод даст. » « Жанна, опомнись! Куда ты пойдёшь? Что будешь делать? » « Не знаю. Но сделаю это без вас троих. » Он ходил по кухне, размахивая руками. « Это безумие! Разрушать семью из-за слов глупой старухи! » « Семья? » — Жанна поставила чашку. « Какая семья, Макс? Где ты видишь семью? » « Ну, мы… вместе живём… » « Мы живём. Как соседи в коммуналке. Ты работаешь, я работаю. Видимся вечером и смотрим телевизор. По выходным едем к твоим родителям, где я делаю вид, что благодарна им за терпимость. » Макс сел. « А что в этом плохого? Обычная жизнь. » « Для тебя нормальная. А я устала быть никем. » Зазвонил телефон. Ирина Васильевна. « Не бери трубку », — взмолился Макс. Жанна ответила. « Алло. » « Жанночка, дорогая! Максимка дома? Хотела узнать, как у вас дела. » « Всё хорошо. Я развожусь с вашим сыном. » Молчание. Потом: « Что? Что ты говоришь? » « То, что вы хотели услышать. Я избавляю вас от себя. » « Жанна, я не понимаю… » « Поймёте. Передавайте привет Петру Семёновичу. » Она повесила трубку. Макс смотрел на неё с ужасом. « Зачем ты ей сказала? » « А зачем скрывать? Пусть радуется. » Через полчаса Ирина Васильевна ворвалась. Влетела в квартиру без стука. « Что происходит? Максим, объясни немедленно! » « Мама, не сейчас… » « Жанна! » — обратилась она к невестке. « Что ты замышляешь? Совсем с ума сошла? » Жанна спокойно сидела за столом. « Наоборот. Я пришла в себя. » « Из-за чего? Максим тебя обижал? » « Максим меня игнорировал. А вы собирались от меня избавиться. » Ирина Васильевна покраснела. « Кто тебе сказал? » « Вы. Вчера ночью. На кухне. » « Ты подслушивала? » « Я хотела попить воды.
И услышала, как вы назвали меня балластом. » Старуха переводила взгляд с одного на другого. « Жанночка, ты всё не так поняла. Я переживаю за Максима — он несчастлив… » « Мама, хватит », — вдруг сказал Макс. Она моргнула. « Что значит — хватит? » « Хватит врать. Да, ты хотела, чтобы мы развелись. И да, я слушал и молчал. Как всегда.» « Максим! » « А теперь Жанна сама решила. И правильно сделала.» Жанна удивлённо посмотрела на мужа. Впервые за пятнадцать лет он сказал своей матери правду. « Но уже слишком поздно», — добавила она. Макс кивнул. « Я понимаю.» Ирина Васильевна встала между ними. « Вы оба сумасшедшие! Жанна, извини, если я что-то не так сказала!» « Спасибо. Но решение принято.» Через месяц суд оформил развод. Квартиру разделили пополам; Жанна продала свою долю Максу. Денег хватило на однокомнатную квартиру в другом районе. Новая квартира была маленькой, но светлой. Жанна поставила цветы на подоконник и повесила свои картины. Впервые за много лет она делала то, что хотела. Смотрела фильмы, которые нравились. Ела, когда хотела. Никто не критиковал её выбор. Максим звонил в первые недели. Просил вернуться, обещал поговорить с родителями. Жанна отвечала вежливо и кратко. Потом звонки прекратились. Подруги удивлялись: как она могла уйти от обеспеченного мужа? Объяснение Жанны было простым — оказывается, деньги не заменяют уважения. В сорок один год она начала новую жизнь. Без молчаливого свёкра, без ехидной свекрови, без нерешительного мужа. Трудно? Да. Одиноко? Иногда. Но впервые за много лет Жанна не была обузой — она была просто собой. И это стоило любых трудностей.