«Что?! Ты потратил свой бонус на путёвку для мамы в санаторий? Тогда отдыхай у неё на даче! Больше ты не поедешь в отпуск за мой счёт!» Андрей сидел за кухонным столом, перебирая распечатанные документы из санатория «Здравница». Вечернее солнце косым лучом проникало в окно, освещая его усталое лицо. Он знал, что Лена вот-вот придёт домой, и разговор будет нелёгким. Но надеялся, что она поймёт. Две недели назад мама позвонила ему на работу. Голос у неё был слабый, натянутый — именно такой он помнил с детства, когда она жаловалась на здоровье и говорила, что скоро умрёт и оставит его сиротой. «Андрюш, — сказала она по телефону. — Я была у врача. Он говорит, мне срочно нужен санаторий. Сердце совсем плохое, давление скачет. Если не поеду, может случиться инфаркт.» Андрей знал этот тон. Знал, что сейчас последует длинный монолог о том, как она всю жизнь работала ради него, как копила каждую копейку на его образование, как теперь живёт одна в трёхкомнатной квартире на пенсию в двадцать тысяч. «Мам, санаторий дорого стоит», — попытался возразить он. «Почему ты мне про деньги говоришь?» — голос стал жёстче. — «Я тебя одна подняла, отец ушёл, когда тебе было три. На двух работах пахала, чтобы тебе всего хватало. А теперь, когда мне плохо — ты считаешь копейки?!» Андрей закрыл глаза. Ему было тридцать пять, но перед матерью он всё равно чувствовал себя виноватым ребёнком. «Сколько стоит путёвка?» — спросил он, уже зная, что проиграл. «Восемьдесят тысяч. Но ведь это здоровье, Андрюш. Мама тебе ещё нужна, правда?» Восемьдесят тысяч. Почти весь его бонус за успешно завершённый проект. Именно те деньги, которые он с Леной собирался потратить на поездку в Турцию. Лена уже внесла предоплату за тур на двоих — у неё тоже должен был быть бонус, и она так радовалась, рассказывая о планах. «Я подумаю, мам,» — сказал он. «А что тут думать?»
— голос стал обиженным. — «Я думала, вырастила благодарного сына. Ошибалась.» После этого Андрей долго сидел за столом, глядя в окно. Коллеги собирались домой, поздравляли друг друга с успешным окончанием проекта. А он думал, как объяснить Лене, что их совместный отпуск снова переносится. Не впервой. Три года назад, когда наконец появились деньги на нормальный отпуск, мама «сломала ногу». Точнее, на даче поскользнулась и чуть подвернула лодыжку, но всем рассказывала, что сломала ногу. Их отпуск превратился в две недели ремонта туалета и покраски забора. Два года назад у мамы «обострилась радикулит», и её нельзя было оставить одну. Лена тогда даже не возмущалась — тихо отменила бронь гостиницы и провела отпуск за варкой компотов и уборкой в доме мамы Андрея. В прошлом году мама внезапно решила, что срочно нужно менять сантехнику, «а то старая вот-вот прорвётся и затопит соседей». Андрей потратил все отпускные на сантехника и новую ванну. И вот — санаторий. Входная дверь хлопнула — Лена пришла. Андрей услышал, как она ставит сумку в прихожей, разувается. В движениях была особая лёгкость — она была счастлива. Наверное, думала о море, о том, как они будут гулять по набережной и пить вино на закате. «Привет, любимый!» — Лена вошла на кухню, сияя. — «Сегодня всё оформила. Осталось только страховку купить, и потом…» Она остановилась, увидев его лицо. «Что случилось?» Андрей протянул ей документы санатория. «Лен, звонила мама. Врач сказал, ей срочно нужно лечиться. Сердце совсем плохо.» Лена взяла бумаги и бегло их просмотрела. Он увидел, как изменилось её лицо. «Восемьдесят тысяч?» — тихо переспросила она. «Да. Я знаю, это много, но…» «А Турция?» «Лен, поедем в следующем году. Или выберем что-то подешевле. Помнишь, как в Сочи ездили? Тоже было хорошо.» Лена медленно опустилась на стул. Андрей увидел, как у неё задрожали руки. «Андрей,» — очень тихо сказала она, — «мне тридцать два. В последний раз я отдыхала по-настоящему семь лет назад. Семь лет, понимаешь?» «Лен, ну что ты. Мы же ездили…» «Куда ездили?» — голос стал громче. — «К твоей маме на дачу! Полы мыть, заборы красить, грядки копать! Это по-твоему отпуск?» «Это тоже отдых. Свежий воздух…»
«Отдых?» — Лена встала, её глаза блестели от слёз. — «Ты знаешь, что я делала в прошлый отпуск? Картошку твоей мамы перебирала! Три дня гнилая картошка в сыром погребе! А потом варила компоты из яблок, которые она собирала под деревьями!» Андрей попытался взять её за руку, но она отдёрнула её. «Лен, пойми — она старенькая. Она одинока. У неё только я.» «А у тебя есть жена!» — выкрикнула Лена. — «Или забыл? У тебя есть жена, которая тоже работает, тоже устает, которая тоже мечтает иногда отдохнуть!» «Меня мама одна растила…» «И что? Это теперь всю жизнь виноватым надо быть? Ты ради её желаний должен своей семьёй жертвовать?» «Это не желания! Она болеет!» «Болеет?» — горько засмеялась Лена. — «Андрей, твоя мама по огороду бегает как молодая, мешки с картошкой таскает, дрова колет. А как дело доходит до денег — она уже при смерти!» Андрей почувствовал, как в нём поднимается злость. Как она смеет говорить о матери такое? «Ты не знаешь, что значит быть одному. Моя мама всю жизнь одна…» «А я?» — перебила Лена. — «А я как? Я тоже одна! Знаешь, как я провела выходные? Одна! Потому что ты пошёл маме кран чинить. А в прошлые выходные? Опять одна — ты продукты ей носил. А позавчера вечером? Точно! Три часа с ней на телефоне!» «Она позвонила, потому что плохо себя чувствовала…» «Она всегда плохо себя чувствует, когда ты дома!» — теперь Лена уже кричала. — «Удивительно, насколько точно её приступы случаются, когда мы что-то вместе планируем!» Андрей вскочил, побледнев. «Ты намекаешь, что она притворяется?… Продолжение в комментариях Андрей сидел за кухонным столом, перебирая распечатанные бумаги из санатория ‘Здравница’. Вечернее солнце косо заглядывало в окно, освещая его усталое лицо. Он знал, что Лена придет домой с минуты на минуту, и разговор будет нелегким. Но он надеялся, что она поймет. Две недели назад его мать позвонила ему на работу. Ее голос был слабым и натянутым — тот самый тон, который он помнил с детства, когда она жаловалась на здоровье и говорила, что скоро умрет и оставит его сиротой. «Андрюша,» — сказала она по телефону,
— «я была у врача. Он говорит, мне срочно нужно в санаторий. Сердце в ужасном состоянии, давление всё время скачет. Если не поеду — могу получить инфаркт.» Андрей знал этот тон. Он знал, что будет дальше: длинный монолог о том, как она всю жизнь работала ради него, как копила каждый рубль, чтобы дать ему образование, как теперь живет одна в трехкомнатной квартире на пенсию в двадцать тысяч. «Мам, но санаторий дорогой,» — попытался возразить он. «Ты мне про деньги говоришь?» — ее голос стал жестким. — «Я тебя одна растила — твой отец ушел, когда тебе было три. Работала на двух работах, чтобы у тебя все было. А теперь, когда мне плохо, ты копейки считаешь?» Андрей закрыл глаза. Ему было тридцать пять, но перед матерью он все еще чувствовал себя виноватым ребенком. «Сколько стоит путевка?» — спросил он, уже зная, что проиграл. «Восемьдесят тысяч. Но речь о здоровье, Андрюша. Маме ты еще нужен, правда?» Восемьдесят тысяч. Почти вся его премия за успешное завершение проекта. Те самые деньги, которые они с Леной собирались потратить на поездку в Турцию. Лена даже внесла залог за тур на двоих — ей тоже должна была прийти премия, и она так радовалась, рассказывая ему о планах. «Я подумаю, мам,» — сказал он. «О чем тут думать?» — ее голос стал обиженным. — «Я думала, вырастила благодарного сына. Похоже, ошиблась.» После этого звонка Андрей долго сидел за столом, глядя в окно. Коллеги расходились по домам, поздравляя друг друга с успешным проектом. А он думал, как объяснить Лене, что их отпуск снова откладывается. Это было бы не в первый раз. Три года назад, когда у них наконец появились деньги на полноценный отдых, его мать «сломала ногу». На самом деле, она поскользнулась на даче и лишь слегка подвернула лодыжку, но всем сказала, что сломала ногу. Их отпуск превратился в две недели ремонта туалета и покраски забора. Два года назад у матери «обострилась радикулит», и она не могла оставаться одна. Лена даже не возмутилась — молча отменила бронирование в отеле и провела отпуск, варя компоты и убираясь у матери Андрея. В прошлом году его мать вдруг решила,
что ей срочно нужно менять трубы, потому что «старые могут лопнуть в любой момент и затопить соседей». Андрей потратил все отпускные деньги на сантехника и новую ванну. И вот теперь санаторий. Входная дверь хлопнула — Лена пришла домой. Андрей услышал, как она поставила сумку в прихожей и сняла обувь. В ее движениях была особая легкость — она была счастлива. Она, наверное, думала о море, о прогулках по набережной и о вине на закате. «Привет, любимый!» — Лена вошла на кухню, сияя. — «Я сегодня все устроила. Нужно только купить страховку, и потом…» Она остановилась, когда увидела его лицо. «Что случилось?» Андрей протянул ей документы из санатория. «Лен, звонила мама. Врач сказал, ей срочно нужно лечение. У нее действительно плохо с сердцем.» Лена взяла бумаги и бегло их просмотрела. Он смотрел, как меняется ее выражение лица. «Восемьдесят тысяч?» — тихо спросила она. «Да. Я знаю, что это много, но…» «А наша поездка в Турцию?» «Лен, мы можем поехать в следующем году. Или выбрать что-то подешевле. Помнишь, как ездили в Сочи? Там тоже было хорошо.» Лена медленно опустилась на стул. Андрей увидел, что у нее дрожат руки. «Андрей», — сказала она очень тихо, — «мне тридцать два года. Последний раз я была в настоящем отпуске семь лет назад. Семь лет, ты понимаешь?» «Лен, ну что ты. Мы ведь куда-то ездили…» «Куда мы ездили?» — повысила она голос. — «На дачу к твоей маме! Мыли полы, красили заборы, копали грядки! Это ты называешь отпуском?» «Это тоже отдых. Свежий воздух…» «Отдых?» — Лена встала, её глаза блестели от слёз. — «Знаешь, что я делала в прошлый ‘отпуск’? Перебирала мамины картошки! Три дня перебирала гнилую картошку в сыром погребе! А потом варила компоты из падалицы, которую она собрала под яблонями!» Андрей попытался взять её за руку, но она отдёрнула её. «Лен, пойми—она старенькая. Она одна. Я у неё единственный.» «А у тебя есть жена!» — крикнула Лена. — «Или ты забыл? У тебя есть жена, которая тоже работает, тоже устает, и тоже мечтает иногда отдохнуть!» «Мама меня одна растила…» «И что? Это значит, что ты должен всю жизнь себя винить?
Ты должен жертвовать своей семьёй ради её прихотей?» «Это не прихоти! Она больна!» «Больна?» — Лена горько рассмеялась. — «Андрей, твоя мама бегает по огороду как молодая, таскает мешки с картошкой, колет дрова. Но как только речь о деньгах — сразу при смерти!» Андрей почувствовал, как в нём закипает злость. Как она смеет так говорить о его матери? «Ты не знаешь, что значит быть одному. Мама всю жизнь была одна…» «А я?» — перебила его Лена. — «Я что, не одна? Знаешь, как я провела выходные? Одна! Потому что ты поехал к маме чинить кран. А до этого? Тоже одна — ты отвозил ей продукты. И позавчера вечером? Верно, три часа с ней разговаривал по телефону!» «Она позвонила, потому что плохо себя чувствовала…» «Она всегда плохо себя чувствует, когда ты дома!» — уже кричала Лена. — «Удивительно, как её приступы всегда случаются, когда мы что-то планируем вместе!» Андрей встал, лицо побледнело. «Ты хочешь сказать, что она притворяется?» «Я не намекаю—я прямо говорю! Твоя мама — манипулятор. А ты не видишь этого, потому что тебя с детства приучили к чувству вины!» «Лена!» «Что — ‘Лена’? Правда глаза колет? Хочешь, расскажу, что она мне сказала на кухне в прошлый раз, пока ты бегал в магазин?» Андрей промолчал, но по его лицу Лена поняла, что попала в точку. «Она сказала, что я тебя испортила. Что раньше ты приезжал к ней каждые выходные, а теперь реже. Что я плохое влияние и настраиваю тебя против матери.» «Она переживает…» «Она ревнует!» — вскрикнула Лена. — «Она не может смириться, что ты взрослый мужчина со своей семьёй! Для неё ты всегда останешься мальчиком, который должен слушаться!» Андрей отвернулся к окну. В груди сжалось. Он не хотел выбирать между матерью и женой. Неужели женщины не понимают, что есть вещи важнее денег? «Мама меня одна растила», — упрямо повторил он. — «Она многим ради меня жертвовала.» «И теперь ты должен жертвовать всем ради неё? А как же наша семья? А как же наши планы?» «Мы ещё молоды, всё впереди…» Лена вдруг замолчала. Когда Андрей повернулся, он увидел, что она плачет. Но это были не обычные слёзы—в них была страшная решимость. «Знаешь что?» — сказала она, вытирая лицо. — «Мне тридцать два. Я устала ждать. Устала быть второй после твоей дорогой мамочки. Устала проводить каждый отпуск на грядках.» «Лен, ну, не надо…» «Что?! Ты потратил премию на путёвку для мамы? Тогда езжай отдыхать на её дачу! Больше ты не поедешь отдыхать за мой счёт!» Её слова прозвучали как приговор. Лена повернулась и вышла из кухни. Андрей услышал, как она возится в спальне,
достаёт вещи из шкафа. Он пошёл за ней. Лена собирала чемодан. «Что ты делаешь?» «Собираюсь. Я улетаю в Турцию.» «Как? А деньги на двоих?» «Я возьму номер получше. За свои деньги. Одна.» « Лен, подожди. Мы можем выбрать что-то попроще. Например, Сочи. Или Крым. Там тоже есть море, и всё намного дешевле.» Лена остановилась, держа в руках летнее платье. «Сочи?» — повторила она. «Тот же отель, в котором мы были три года назад? Где текла крыша и не было горячей воды в душе?» «Не везде так…» «Андрей, я работаю по десять часов в день. Веду сложные переговоры, решаю проблемы, живу в стрессе. Всё, о чём я мечтаю — это неделя нормального отдыха. Не на даче у твоей мамы с лопатой в руках, а там, где приносят коктейли, и я могу просто лежать у бассейна.» «Но мама…» «Твоя мама здоровее нас обоих!» — вспыхнула Лена. «В прошлом месяце она сама таскала мешки с удобрением по саду. А месяц назад — копала грядки. Но для тебя она сразу становится беспомощной старушкой!» «Ты несправедлива к ней.» «Несправедлива? А она справедлива ко мне? Когда она в последний раз спросила, как у меня дела? Когда интересовалась моей работой, моими планами? Для неё я — всего лишь помеха между тобой и ей!» Андрей сел на кровать. Казалось, мир рушится. С одной стороны — его мать, которая и вправду посвятила ему всю жизнь. С другой — жена, которую он любил и которая во многом была права. «Лен, давай поговорим спокойно. Может, найдём компромисс.» «Компромисс?» — Лена повернулась к нему. «Мы уже семь лет ищем компромиссы. И каждый раз компромисс — это когда твоя мама получает всё, что хочет, а я довольствуюсь объедками.» «Это нечестно…» «Нечестно? Хочешь цифры? В прошлом году ты дал ей пятнадцать тысяч на лекарства, хотя у неё есть льготы. Двадцать тысяч — на ремонт дачи. Тридцать тысяч — помнишь, ей ‘срочно’ понадобился новый холодильник. А каждый месяц — по пять тысяч ‘на расходы’.» Андрей молчал. Он никогда не считал эти деньги. Для него было естественно помогать матери. «А знаешь, сколько мы потратили на себя в прошлом году?» — продолжила Лена. «На отпуск, на развлечения, просто чтобы себя порадовать? Ноль. Потому что всё либо маме, либо в коммуналку.» «Мы же не бедствуем…» «Мы едва сводим концы с концами!» — закричала Лена. «Работаем как лошади и всё еле тянем! А твоя мама живёт лучше нас! У неё квартира больше нашей, у неё есть дача, у неё новая техника — потому что мы ей всё это покупаем!» «Она пенсионерка…» «Которая получает доход, сдавая две комнаты своей квартиры!» — Лена достала телефон. «Ты думаешь, я не знаю? Я слепая? Я видела объявления в интернете!» Андрей застыл. Он правда не знал, что мама сдаёт комнаты. «Она мне не говорила…» «Потому что тогда ей сложнее было бы просить у тебя деньги! Андрей, проснись! Ты содержишь женщину, которая зарабатывает больше тебя!» Он почувствовал, как у него земля уходит из-под ног. Неужели мама и правда могла его обманывать? «Может, у неё есть свои причины…» «Есть — жадность и желание тебя контролировать!» — Лена села рядом и взяла его за руки. «Андрей, я не прошу тебя бросить мать. Я прошу тебя начать жить своей жизнью. Мы — семья, у нас должны быть свои планы, свои мечты. «Но если ей и правда плохо…» «Тогда пусть идёт в санаторий за свои деньги! Или хотя бы
скидывается! Почему она должна ехать в самый дорогой за твой счёт?» Андрей промолчал. В глубине души он понимал, что Лена права. Но сказать маме «нет» он не мог. «Я уже согласился», — сказал он наконец. Лена отпустила его руки. «Я поняла.» Она встала и продолжила собирать чемодан. Андрей смотрел, как она аккуратно складывает купальники, летние платья, солнцезащитный крем. «Лен, подожди. Давай обсудим всё ещё раз. Может, мама согласится на более дешёвый санаторий…» «Андрей», — Лена не подняла головы, — «я устала говорить. Я устала понимать. Я устала жертвовать собой ради женщины, которая даже не скрывает, что считает меня помехой.» «Она не считает тебя помехой…» «Нет? Тогда почему она начинает жаловаться на здоровье каждый раз, когда я прихожу? Почему она всегда находит какое-то срочное дело именно на выходных, когда мы планируем провести время вместе?» Андрей хотел возразить, но вспомнил последние несколько месяцев. Действительно казалось, что его мать чувствовала, когда у них были планы, и что-то сразу же “происходило”. «Может, это совпадение…» «Семь лет совпадений?» — резко закрыла чемодан Лена. «Андрей, я тебя люблю. Но я не могу больше жить, соперничая с твоей матерью за твое внимание.» Она направилась к двери, таща за собой чемодан. «Куда ты идешь?» «Я побуду у подруги. Потом — в аэропорт.» «Лена, подожди!» Она остановилась на пороге. «Знаешь, что больнее всего?» — сказала она, не оборачиваясь. «Ты даже не попытался найти компромисс. Ты сразу выбрал ее. Как всегда.» «Это не так…» «Это правда. И в следующий раз все будет так же. И через год, и через десять лет. Потому что ты не умеешь говорить ей ‘нет’.» Дверь захлопнулась. Андрей остался один в квартире, которая вдруг показалась огромной и пустой. Долго сидел на кровати, глядя на вещи, разбросанные по полу — те, что Лена не забрала. Его рубашки и ее платья все еще висели рядом в шкафу, как символ жизни, которая могла бы быть, но уже не была. Зазвонил телефон. Мама. «Андрюша, спасибо тебе большое. Я уже все устроила, завтра поеду. Ты такой хороший сын.» «Мама, ты правда сдаешь комнаты?» Молчание. Затем осторожно: «Кто тебе это сказал?» «Лена увидела объявление.» «А, Лена…» — в голосе матери прозвучала сталь. «Андрюша, это немного денег. Коммуналка высокая, продукты подорожали…» «Мама, почему ты мне не сказала?» «Зачем расстраивать тебя? Ты и так много работаешь…» Андрей закрыл глаза. Лена была права. Мать и вправду его обманывала. «Мама, может, ты сможешь заплатить за санаторий? Хотя бы половину?» «Андрюша!» — голос стал обиженным.
«Я думала, сын будет рад помочь матери! О чём это ты говоришь про деньги?» «Мама, просто у нас тоже были планы…» «Твои планы важнее здоровья своей матери? Хорошо, хорошо. Тогда я никуда не поеду. Останусь дома и умру. Не хочу быть в тягость…» И снова этот тон. Тон обиженной мученицы, перед которым он был бессилен с детства. «Мама, я не это имел в виду…» «Нет, нет, я поняла. Лена настроила тебя против меня. Она хочет, чтобы я умерла, чтобы ты принадлежал только ей.» «Мама, хватит!» «Ладно, сынок. Я больше не буду тебя беспокоить. Отменю путевку и буду сидеть дома. Может быть, доживу до осени…» Телефон остался у него в руке. Андрей понял, что мать использует те же приемы, что и двадцать лет назад. Но знание этого не делало их менее действенными. Он позвонил Лене. «Что?» Ее голос был холодным. «Лен, давай поговорим еще раз…» «Нечего обсуждать. Ты сделал выбор.» «Я пытался объяснить все маме…» «И что она сказала?» Андрей промолчал. «Так и знала», — сказала Лена. «Слушай, я завтра зайду забрать остальные свои вещи.» «Ты… ты уходишь?» «Я пока не знаю. Уеду в отпуск и подумаю.» «Лена, не спеши с решениями…» «Андрей, мне нужно время. Чтобы подумать, чего я хочу от жизни. Готова ли я еще тридцать лет делить тебя с твоей матерью.» «Мы можем все наладить…» «Да, если ты наконец решишь, кто важнее — твоя мать или твоя жена.» «Это несправедливый выбор…» «Это жизнь», — сказала Лена и повесила трубку. Андрей провел бессонную ночь, терзаемый сомнениями. К утру он принял решение. Позвонил матери и сказал, что не может оплатить путевку полностью—она должна покрыть половину из своих денег. «Значит, она действительно настроила тебя против меня», — холодно сказала мать. «Ну ладно, я понимаю. Обойдусь без санатория.» «Мама, я готов заплатить половину…» «Мне не нужны твои подачки. Видимо, чужая тебе дороже, чем своя мать.» Она повесила трубку. Андрей понял, что теперь будут дни обиженного молчания, потом слёзы, потом рассказы всем о её неблагодарном сыне. Но впервые в жизни он сказал своей матери «нет». Это было одновременно страшно и освобождающе. Он позвонил Лене. « Лен, я отказался платить за поездку мамы. — Серьёзно? — Серьёзно. Я сказал ей, что могу покрыть только половину. Молчание. — А что она сказала? — Она обиделась. Сказала, что справится и без санатория. — Андрей… — голос Лены стал мягче. — Ты понимаешь, что теперь она будет давить на тебя ещё больше? — Понимаю. — И что ты будешь делать? — Не знаю, — признался он честно. — Впервые в жизни, я не знаю. — Слушай, — Лена помедлила, — может, всё-таки поедем куда-нибудь вместе? Выберем что-нибудь среднее. Не шикарный отель, но и не советский санаторий. Андрей почувствовал, будто солнце снова взошло. — Правда? — Правда. Но при одном условии. — Каком? — Твоя мама не должна знать, куда мы едем и когда вернёмся. И если с ней что-то случится во время отпуска—это не повод лететь домой. Андрей задумался. Он никогда не скрывал свои планы от матери. — Хорошо, — сказал он наконец.