— Ты всё ещё не съехала? — холодно спросил муж. — Ты одна, детей нет. Освободи квартиру для меня и неё… — Ой, я устала, — вздохнула красавица. Анфиса провела весь день у брата Тараса. Его жена Лариса недавно родила милую девочку Алину, но заболела. Заботливая невестка взяла на себя помощь с малышкой. Трёхмесячная племянница сразу покорила её сердце. Крошечные пальчики, пухлые щёчки, озорной взгляд — всё растапливало её. Анфиса относилась к девочке, словно та была её собственной. «Надо купить новую погремушку», — мелькнуло в голове. Дома её встретила приятная прохлада. Анфиса бросила сумку на диван и опустилась устало в кресло. Мысли вновь вернулись к Алине. Посмотрев на часы, увидела: уже шесть — пора готовить. — Муж снова опоздает, — сказала вслух, вставая. После быстрого душа Анфиса посмотрела на себя в зеркало — и с горечью отметила первые следы уходящей молодости. Переодевшись в домашнее (она ненавидела халаты),
вышла в гостиную и едва не споткнулась о разбросанные маленьким Вовой игрушки — сыном невестки. — Вот проказник, — пробормотала, подбирая пластмассовое барахло. Пятилетний племянник мужа часто приходил к ним. Артём его обожал, возился с ним, будто с родным сыном. Из кухни слышался звон посуды. Анфиса только начала готовить, когда хлопнула входная дверь. Она удивлённо подняла брови — муж пришёл необычно рано. — Дорогой, я только что вернулась от брата, — крикнула она с кухни. — Ужин ещё не готов. Если голоден, давай сходим в пиццерию? — Нам нужно серьёзно поговорить, — донеслось в ответ. Слово «серьёзно» редко сулит хорошее. Вытирая руки, Анфиса пошла в гостиную. Муж сидел на диване, смотрел на неё странно. Она молча села напротив, в кресло, подняв брови — её знак готовности слушать. — У меня есть другая, — спокойно сказал он. Новость не удивила Анфису — она давно подозревала. — Развод? — сразу спросила, стараясь предугадать дальнейшие шаги. — Её зовут Мирослава. Она беременна. — Поздравляю! — заставила себя не выругаться. — Ты добился своего, теперь будет законный наследник. Надеюсь, в этот раз получится, — добавила с ледяной вежливостью. Анфиса не могла иметь детей, и это давно разъедало их семью. Артём казался хорошим человеком; она раньше считала большой удачей любить умного и заботливого мужа. Им завидовали, не зная истинной цены счастья. — Придётся тебе съехать, — продолжил он ровно. — Ты одна, детей нет. Такая большая квартира напрасно. Освободи для меня и ребёнка. — И для любовницы, — добавила Анфиса. — Для Мирославы, — поправил Артём, поднимая глаза к жене, ожидая ответа. Слёзы покатились по щекам Анфисы.
Она так мечтала подарить этому когда-то безумно любимому мужчине ребёнка — одного, двух, трёх… Но суровый диагноз врача разрушил все надежды. — Я не виновата, что бесплодна! — воскликнула, вскакивая, вытирая слёзы. — Ты знала, что к этому всё придёт, — ответил муж, голос срывался на крик. — Мне нужен свой ребёнок. Свой, не из детдома! Анфиса понимала. Она помнила, с какой нежностью Артём заботился о племяннике. Он обожал детей, но своих так и не было. — Тогда развод? — спросила едва сдерживая рыдания. — Да. Но сначала тебе нужно освободить квартиру, — без эмоций повторил он. — Когда? — тихо спросила Анфиса, опуская глаза. — Хоть сейчас, — пожал плечами он. — Можешь переехать в мою старую малосемейку. Она ненавидела то место с вечно закрытыми окнами, выходящими на пешеходную дорожку. Но именно там они прожили первые три года после свадьбы, а с тех пор оно пустовало. «Ну, я знала. В глубине души знала — просто не верила», — подумала Анфиса, заходя в спальню. Сердце болело. «Дети… Неужели это моя вина? Почему я?» Доставая чемодан, вздохнула. «Им нужно место, а я справлюсь в малосемейке. Жаль…» Через двадцать минут Анфиса вышла из спальни. Лицо было сухим. Отвернувшись от мужа, не желая его видеть, тихо сказала: — Вернусь потом за остальным, — добавила в коридоре, — когда тебя не будет. — Помочь? — неохотно подошёл Артём. — Я сама, — резко отрезала она. Семь лет брака — и вот такой финал, смутно проплывало в голове. «Может, ей повезёт с этой…» не хотела называть имя, «любовницей». С горькой усмешкой она покинула свой бывший дом. Холодный ветер хлестал по лицу, когда Анфиса подошла к машине. Закинула чемодан в багажник. Сев за руль,
заметила дрожь в пальцах. Опять навернулись слёзы. — Я не виновата, — прошептала сквозь рыдания. — Не виновата… Мысли крутились. Вчера казалось всё надёжным, а сегодня всё рухнуло. Артём, любимый муж, выгнал её безо всяких извинений. — И ради кого? Ради любовницы! — сжала руль. — Боялся сказать раньше, зная, что я не соглашусь. Но беременна… Ну что ж, счастья тебе. Впрочем, зная твою щедрость в жилищном вопросе, вряд ли надолго, — мрачно пробормотала. Повернув ключ, старая Лада заурчала. Нажав на газ, Анфиса поехала. Впереди маячила съёмная квартира, где когда-то она была счастлива с мужем. Воспоминания накрыли, как волна. Она увидела себя с Артёмом — молодыми, беззаботными, заселяющимися в ту малосемейку. Смеялись, разбирая коробки скудных вещей. Дорога шла в неизвестность. — У нас будет большая семья, — говорила Анфиса, глядя вперёд. — Конечно, солнышко, — улыбался Артём. — Целая футбольная команда! Но реальность оказалась жестокой. Диагноз врача звучал приговором. «Бесплодие». Это слово осталось раной на душе. Тогда ей казалось, что всё кончено. Однако были те, кто поддержал. Артём не ушёл, повторяя, что бездетность — не конец, многие пары живут так, они тоже справятся. Тётя Надежда стала настоящей опорой. Сама бездетная, она усыновила девочку из детдома. — Не сдавайся, милая, — говорила тётя Надежда. — Жизнь продолжается. Любовь не измеряется генами. Вот посмотри на меня и Лизу.
— Но Артём… он хочет своего, — сомневалась Анфиса. — Это страх говорит, не разум, — покачала головой тётя. — “Свой” — это того, кого любишь и растишь. Кровь — только биология. Истинное отцовство — в сердце. Её вера была заразительна. Постепенно Анфиса начала выбираться из темноты. В ней зрела мысль: почему бы и им не усыновить? Но когда Артём услышал об этом, взорвался. Его слова до сих пор жгли её память: — Я хочу только своего ребёнка! Не будет чужого в моём доме! Это не одно и то же! После этого к усыновлению не возвращались. Но сомнения закрадывались. «А вдруг врачи ошиблись? А если не во мне дело?» Артём же даже думать не хотел о проверках. Годы шли. Любовь не остыла, но жажда материнства сжигала изнутри. Сомнительный червь грыз — а вдруг муж бесплоден? Тогда-то и появился Марк, человек из прошлого. Их тайные встречи длились месяцами. Чуда не случилось — беременности не было. Потом был Денис. Та же история. Она уже думала о третьей попытке, но вовремя остановилась. Стыд охватил её. Зачем? Ради мизерного шанса на ребёнка? Она отступила, не желая окончательно терять достоинство. Теперь, в машине, мысли вновь возвращались к Артёму. Она когда-то боготворила его. Восхищалась умом, нежностью, добротой. Кто бы мог подумать, что он поступит так? Но и сейчас она искала ему оправдания. Понимала, зачем завёл любовницу. Почему та ждёт от него ребёнка. — Хотел ребёнка — получишь. Но почему не сказал раньше? Я бы не мешала… — прошептала, глядя на мокрый асфальт.
— Трус. Просто трус. Где-то глубоко она всё равно была благодарна за хорошие моменты прошлого. Но эта благодарность тонула в море боли и предательства. Наступил вечер, зажглись огни города. Только гул шин по асфальту нарушал тишину. Машина плавно подъехала к старой пятиэтажке. Припарковавшись, Анфиса посмотрела на дом, где теперь ей предстояло жить. — Странно… — в окнах квартиры горел свет. Бросив чемодан в машине, нахмурившись, она пошла к подъезду. Ошарпанные стены пахли сыростью и старой штукатуркой. У своей двери позвонила. Быстрые шаги внутри. Щёлкнул замок. Открыла симпатичная блондинка в пушистом халате. — Здравствуйте, чем могу помочь? — вежливо улыбнулась незнакомка. Продолжение в комментариях «Ах, у меня больше нет сил», — выдохнула красавица. Анфиса весь день провела у брата Тараса. Его жена, Лариса, недавно родила прелестную девочку Алину, но сама слегла. Заботливая невестка взяла на себя заботы о малыше. Трёхмесячная племянница сразу покорила сердце тёти. Эти тонкие пальчики, пухлые щёчки, озорной взгляд—всё заставляло Анфису таять. Она относилась к малышке как к своей. «Надо бы купить ей новую погремушку», — мелькнуло у неё в голове. Дома её встретила приятная прохлада комнаты. Анфиса бросила сумку на диван и устало опустилась в кресло. Мысли снова вернулись к Алине. Бросив взгляд на часы, она заметила, что уже шесть—пора готовить. «Муж опять опоздает», — сказала она вслух и встала. После быстрого душа Анфиса изучила своё отражение в зеркале и с горечью увидела первые следы увядания.
Она переоделась во что-то удобное (она терпеть не могла халаты), вышла в гостиную и чуть не упала—споткнулась о разбросанные игрушки маленького проказника Вовы, сына невестки. «Чёртов сорванец», — пробурчала она, собирая пластиковый хлам. Пятилетний племянник её мужа часто оставался у них ночевать. Артём его обожал—опекал, как родного. Посудa звякнула на кухне. Анфиса только начала готовить, как хлопнула входная дверь. Она удивлённо подняла брови—муж вернулся необычно рано. «Дорогой, я только что пришла от брата», — крикнула она из кухни. «Ужин ещё не готов—если ты голоден, можем пойти в пиццерию?» «Нам нужно серьёзно поговорить», — последовал ответ. Слово «серьёзный» редко означало что-то хорошее. Вытирая руки, Анфиса пошла в гостиную. Муж сидел на диване, странно на неё глядя. Она села напротив в кресло, подняв брови—знак того, что готова слушать. «У меня есть другая», — спокойно произнёс он. Новость не удивила Анфису; она уже давно подозревала, что что-то не так. «Развод?» — сразу спросила она, пытаясь предугадать, что будет дальше. «Её зовут Мирослава. Она беременна.» «Поздравляю», — сказала она, едва сдерживаясь от более резких слов. «Ты наконец получил, чего хотел—теперь будет законный наследник. Надеюсь, в этот раз всё получится», — добавила она с ледяной вежливостью. Анфиса не могла иметь детей, и эта тема уже не раз раскалывала их семью. Сам Артём казался хорошим человеком; она считала себя счастливой, что полюбила умного, внимательного мужа. Им завидовали, не зная истинной цены этого счастья. «Тебе придётся выехать»,
— продолжал он тем же ровным тоном. «Ты одна, без детей, тебе не нужна такая большая квартира. Освободи её для меня и ребёнка.» «И для любовницы», — добавила Анфиса. «Для Мирославы», — поправил Артём, поднимая взгляд на жену, ожидая её реакции. Слёзы катились по щекам Анфисы. Она мечтала подарить когда-то безумно любимому мужчине ребёнка—двух, трёх… Но суровый вердикт врачей отнял эту надежду. «Я не виновата, что бесплодна!» — вскрикнула она, вскакивая и вытирая слёзы. «Ты знала, что рано или поздно к этому придёт», — парировал муж, повыся голос. «Мне нужен свой ребёнок. Свой, а не взятый из детдома!» Анфиса его понимала. Помнила, как нежно Артём возился с племянником. Он обожал детей—но своих у него не было. «Значит—развод?» — спросила она, едва сдерживая рыдания. «Да. Но сейчас тебе нужно освободить квартиру», — безэмоционально повторил он. «Когда?» — тихо спросила Анфиса, опустив глаза. «Хоть сейчас, если хочешь», — пожал он плечами. «Можешь перебраться в мою крохотную квартиру.» Она всей душой ненавидела ту коробку на первом этаже, потому что окна всегда приходилось занавешивать—под самым окном проходила тропинка. Но именно там они провели первые три года после свадьбы, прежде чем переехать в эту просторную квартиру, а маленькая так и стояла пустой. «Значит, я правда знала—просто не хотела верить, но знала», — подумала Анфиса, заходя в спальню. Тупая боль поселилась в груди. «Дети..
. Это моя вина?» Острый укол обиды на свою «несостоятельность» пронзил её. «Почему я?» — спросила она себя, вынимая чемодан. «Да, им нужно пространство, а мне хватает этой крошечной квартиры. Жалко…» Через двадцать минут Анфиса вышла из спальни. На лице не было слёз. Повернувшись от мужа, не желая его видеть, она тихо сказала: «Я зайду за остальным потом», — добавила она в коридоре, — «когда тебя не будет». «Помочь?» — неохотно подошёл Артём. «Справлюсь», — отрезала она. Семь лет брака—и вот такой финал, вяло пронеслось в голове. «Может, с той…» — она отказывалась произносить имя — «…любовницей» ему повезёт больше. С горькой усмешкой она покинула стены, которые когда-то были домом. Холодный ветер хлестнул по лицу, когда Анфиса дошла до машины, открыла багажник и бросила туда чемодан. Сидя за рулём, она заметила, что у неё дрожат пальцы. Слёзы снова потекли по щекам. «Я не виновата», — прошептала она сквозь рыдания. «Не моя вина…» В голове царила путаница. Вчера жизнь казалась устроенной, сегодня всё рухнуло. Артём, любимый муж, вот так просто выставил её—без извинений. «И ради кого? Ради любовницы!» Пальцы вцепились в руль. «Боялся мне сказать заранее—знал, что откажусь. А уж если она беременна… Ну что ж, будь счастлив… Хотя, судя по твоей щедрости с жильём, сомневаюсь, что твоё счастье продлится долго», — пробормотала она с горечью. Она повернула ключ—старая Лада заурчала. Нажав на газ,
Анфиса отъехала. Впереди маячила съёмная квартира, где когда-то она была так счастлива с мужем. Воспоминания хлынули, как прилив. Вот они — моложе, беззаботнее—въезжают в ту крошечную квартиру. Смеются, разбирая скромные вещи. Дорога впереди вела в неизвестность. «У нас будет большая семья», — говорила Анфиса, глядя вдаль. «Конечно, солнышко», — улыбался Артём. «Целая футбольная команда!» Но реальность оказалась жестокой. Медицинский диагноз прозвучал как приговор. «Бесплодие»—это слово оставило глубокий след в душе. Тогда молодой женщине казалось, что всё кончено. Но были люди, готовые поддержать. Артём не ушёл от неё, уверяя, что отсутствие детей — не конец света, многие так живут, и они справятся. Тётя Надежда стала настоящей опорой. Сама бездетная, она сумела взять девочку из детдома. «Не сдавайся, дорогая», — говорила тётя Надежда. «Жизнь продолжается. Любовь не измеряется общими генами. Посмотри на меня и Лизу». «Но Артём… он так хочет своего», — замялась Анфиса. «Это говорит страх, не разум», — покачала головой тётя. «‘Свой’ — это тот ребёнок, которого любишь и воспитываешь. Кровь — просто биология. Настоящее отцовство живёт в сердце». Её вера передавалась другим. Постепенно Анфиса начала выбираться из тьмы. В голове зародилась мысль: а почему бы не усыновить? Но когда Артём услышал это предложение, он вспыхнул. Его слова навсегда врезались в её память: «Я хочу только своего ребёнка! Не потерплю чужого в своём доме! Это не одно и то же!» С тех пор тема усыновления стала закрытой. Но сомнение пустило корни в душе Анфисы. «А вдруг врачи ошиблись? А вдруг проблема не во мне? Но Артём и слышать не хочет о врачах. Что делать?» — мучилась она. Через пару лет после свадьбы страсть ещё не остыла, но жажда материнства затмевала разум. Червь подозрения о мужском бесплодии точил её изнутри. Так в жизни Анфисы снова появился Марк—человек из прошлого. Их тайные встречи продолжались несколько месяцев. Чуда не случилось—беременности не было. Затем Марка сменил Денис. Всё повторилось. Анфиса уже подумывала о третьем мужчине, но вовремя опомнилась, осознав всю бессмысленность этого. Ей стало противно от самой себя. Зачем?
Ради призрачного шанса на ребёнка?! Она остановилась, отказываясь полностью терять своё достоинство. В машине её мысли вернулись к Артёму. Когда-то она его боготворила. Ценила его ум, нежность, доброту. Кто бы мог подумать, что он так поступит? Даже сейчас Анфиса находила ему оправдания. Она понимала, почему он завёл любовницу. И почему у той женщины был от него ребёнок. « Ты хотел ребёнка — он у тебя будет. Но почему не сказал мне раньше? Я бы не стала мешать разводу…» — прошептала она, уставившись на мокрый асфальт. «Трус. Просто трус.» В глубине души у неё оставалась благодарность за светлые моменты прошлого, но теперь эта благодарность тонула в море боли и предательства. Вечер окутал город; зажглись огни. Тишину нарушал только шипение шин по асфальту. Машина подъехала к старой пятиэтажке. Паркуясь, Анфиса пристально посмотрела на место, где ей предстояло жить. «Странно…» — в окнах квартиры горел свет. Она оставила чемодан в машине. Насупившись, вошла в подъезд. Облезлые стены пахли сыростью и старой штукатуркой. У своей двери она нажала на звонок. Внутри послышались быстрые шаги; щёлкнул замок. На пороге стояла симпатичная блондинка в пушистом халате. «Здравствуйте—чем могу помочь?» — спросила незнакомка с подчеркнуто
вежливой улыбкой. Анфиса остолбенела. «Простите, но… кто вы?» — выдавила она, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Блондинка подняла брови, будто вопрос был абсурден: «Я здесь живу. А вы?» «Я Анфиса. Жена владельца этой квартиры. А вы?» — в голосе Анфисы прозвучала металлическая твёрдость. «А, понятно!» — блондинка замялась, её улыбка стала натянутой. «Пожалуйста, заходите…» В тесном коридоре всё было аккуратно: в шкафу висела чужая одежда, на полу стояла незнакомая обувь. Взгляд Анфисы скользнул по пространству, задерживаясь на каждой детали. «Мы с мужем сняли эту квартиру несколько месяцев назад», — поспешила объяснить блондинка, перехватив её взгляд. «Вот договор аренды — на два года.» Она протянула документы. Анфиса пробежалась по основным пунктам и узнала подпись мужа. Лицо её пересекла сдержанная злость. «Чёрт бы его побрал», — прошипела она сквозь сжатые зубы. Блондинка отступила в испуге: «Что-то не так?» «Это не ваша вина. Я говорю о своём ‘дорогом муже’,» — резко вернула документы Анфиса. «Чаю?» — девушка сделала шаг к кухне, явно пытаясь смягчить ситуацию. «Спасибо, нет. Я пойду», — Анфиса развернулась к двери, не глядя на жильца. Тучи сомкнулись; крупные капли забарабанили по крыше машины. Она выдохнула, прижав лоб к холодному стеклу. День окончательно рухнул. «Что теперь?» — мелькнуло в голове. «Поехать домой и устроить скандал?» Но она никогда не была крикушей — в молодости её прозвали «Тесто» не за фигуру (она была стройная), а за кажущуюся мягкость и уступчивость. «Ты ещё пожалеешь», — губы Анфисы изогнулись в холодной улыбке. Дождь забил сильнее, стекая по лобовому стеклу. Её мысли метались, а потом медленно выстроились в чёткую линию. Она вспомнила, как отец, стараясь скрыть волнение, вручил ей ключи от этой квартиры, где они прожили четыре года. Это был щедрый подарок, его последняя крупная инвестиция в её счастье. Она знала, как ему дорога была старая родительская квартира, но бабушек и дедушек уже не было, а родители редко ездили на дачу. Тогда он продал ту недвижимость и купил дочери трёхкомнатную квартиру в центре. Внезапно всё прояснилось. Заводя мотор, Анфиса мчалась по ночным улицам — она точно знала, куда едет. Вскоре стройная фигура выбралась из машины, держа в руках яркую коробку с тортом, поднялась на третий этаж знакомого дома и позвонила в дверь. «Кто там ещё?» — недовольный голос прозвучал за дверью. Дверь распахнулась. На пороге, в растянутом свитере, стояла рыжая Юля. «Анфис?! Что ты здесь делаешь?» — воскликнула она, расплывшись в широкой улыбке. «Привет, Юль. Можно я переночую у тебя?»
В голосе Анфисы слышалась усталая мольба. Подруга тут же отступила в сторону, пригласительно махнув рукой. «Заходи, конечно. Что случилось? Твои глаза…» Даже в коридоре Анфиса уловила уютный аромат свежего чая и чего-то домашнего. «Тётя Анфиса!» — радостно пискнул тоненький голосок. Кудрявая Полина подбежала обнять гостью. Анфиса нежно потрепала девочку по голове. «Привет, моя стрекозка. Как дела?» Девочка захлопала в ладоши, увидев коробку. «О, торт! Можно кусочек? Прямо сейчас?» Юля покачала головой, строгая, но ласковая: «Сначала ужин, маленький вихрь. Потом сладости. Договорились?» Через несколько минут женщины были на кухне. Анфиса вздохнула и отпила горячего чая. «Артём, этот гениальный стратег, сдал свою однушку, даже не удосужившись меня предупредить. Циничный ублюдок!» Юля присвистнула, откладывая ложку. «Ого… Огонь от нашей «Тесто»! А ты как?» Анфиса горько улыбнулась. «Оказывается, я теперь официально лицо без определённого места жительства.» Рыжая вгляделась подруге в глаза. «Оставайся сколько нужно. Места хватит. Мой сбежал — и слава Богу, мне без него дышится легче.» Анфиса благодарно кивнула—и вдруг её лицо осветилось задумкой. «Слушай, можно Полину сегодня с собой? На ночёвку?» Услышав это, девочка, занятая супом, радостно подпрыгнула на стуле. «Ура! К тёте Анфисе! Мам, можно? Ну пожааалуйста…» Она уже спрыгнула, чтобы собрать вещи. Хозяйка задумчиво потерла нос, улыбаясь. «Я не против—может, хоть высплюсь наконец.» «Отлично!» — Анфиса встала, снова почувствовав прилив сил. — «Пошли, принцесса! Настоящие приключения начинаются!» Полина, радостно визжа, помчалась в свою комнату. «Спасибо, солнышко. Потом всё объясню.»
Анфиса наклонилась и поцеловала подругу в макушку. Через десять минут взволнованная девочка запрыгнула в машину и устроилась в детском кресле. Анфиса надёжно застегнула ремни и придвинула сумку малышки поближе. «Помнишь правила?» — спросила Анфиса, строгая, но тёплая, наблюдая за ребёнком в зеркале. Девочка торжественно кивнула, распахнув глаза. «Да, тётя Анфиса! Сижу спокойно, ремень не расстёгиваю и не отвлекаю водителя. Я буду хорошей!» «Молодец,» — улыбнулась Анфиса. — «Тогда поехали!» Через полчаса они подъехали к дому. Припарковавшись, Анфиса быстро помогла девочке отстегнуться, и они пробежали в подъезд под ливнем. На их этаже Анфиса уверенно достала ключ и открыла дверь. Как по сигналу, в коридоре появился Артём. Взъерошенные волосы, мятая рубашка и босые ноги красноречиво свидетельствовали о недавнем сне. «Что происходит? Почему вернулась?» — выпалил он нервно, бросив подозрительный взгляд на девочку, прижимающуюся к ноге тёти Анфисы и скидывающую сандалии. «Я вернулась домой, дорогой,» — холодно парировала Анфиса с наигранной небрежностью, снимая мокрое пальто. — «Это действительно требует объяснения?» Маленькая Полина, испуганно сверкнув глазами, юркнула в знакомую комнату с игрушками. «Да что за черт!» — возмутился мужчина, делая шаг вперёд. — «Тебе здесь не место! Проваливай!» Анфиса проигнорировала его слова, как назойливый гул. С высоко поднятым подбородком она направилась на кухню, откуда лился свет и тянуло едой. Там, окружённая грязной посудой, сидела та самая Мирослава, решившая занять её место.
Сильно накрашенная, она делала вид, что не замечает хозяйку, жуя бутерброд с икрой—явно из запасов Анфисы. «Как трогательно», — голос Анфисы прозвучал, как ледяной звон. — «Пиршествуешь за мой счёт? Наслаждаешься икрой? Дорогая слабость для… временной гостьи.» Мирослава на мгновение замерла, а потом, демонстративно, откусила ещё больший кусок. «Как долго ты собираешься остаться?» — наконец вмешался Артём, ёрзая на стуле. «Ты за своими вещами? Помочь тебе с упаковкой?» Он попытался говорить деловым тоном, но дрожь в голосе его выдала. Анфиса медленно повернулась к нему, её взгляд был как скальпель. «Очаровательно. Ты забыл, чья это квартира. Моя. Купленная на мои деньги, пока ты… чем ты там занимался? Ах да — ‘перспективные проекты’.» «И что?» — Артём сделал вдох. «У тебя ведь нет детей, а Мирослава…» — он кивнул на её живот — «уже на пятом месяце. Ей тяжело!» «Правда?» — с преувеличенным интересом Анфиса наклонилась к Мирославе. «Поздравляю. Хотя, если честно? Похоже, ты просто это съела. Впрочем»—она махнула рукой—«мне всё равно. Ваши репродуктивные победы меня больше не касаются.» Артём нервно кашлянул. Мирослава фыркнула; крошки разлетелись по столу. «Будь разумной», — забормотал Артём. «Тебе ведь одной комнаты хватит, правда? А нам скоро понадобится больше места… для детской кроватки…» «Заткнись», — сказала Анфиса тоном, от которого Артём инстинктивно вздрогнул. Она подошла ближе; её ладонь легла ему на щёку—жест, полный ложной нежности. «Как ты упрекал меня за то, что я не подарила тебе наследника. Помнишь? ‘Неполная семья’, ‘эгоистка’…» Её голос стал сладким. «Ну что ж — поздравляю с полноценностью.» И она поцеловала его в губы — сладко и надолго. Мирослава поперхнулась своим бутербродом и закашлялась. «Я… я помогу собраться!»—захрипел Артём, вырываясь. «Ты всегда попрекал меня бездетностью», — больше не глядя на него, Анфиса достала какие-то ключи. «Мне всё равно, что ты теперь обо мне думаешь. Вот—» она бросила ключи, и они зазвенели у его ног. «Ключи от твоей старой однушки. Освободи моё пространство. Сейчас.» «Она… она занята», — пробормотал Артём, уставившись в пол. «Сдана… Долгосрочная аренда…» Глаза Анфисы сузились в щёлочки.
Звонкая пощёчина прозвучала в коридоре. «Подлец!» — её прежде ровный голос гремел, как гром. «Значит, ты нарочно отправил меня туда, зная, что там уже живут? Хотел выставить меня идиоткой, которая выгоняет чужих людей?!» «Анфиса, успокойся…», — начал он, прикрывая щёку. «Мне всё равно, куда ты пойдёшь!» — прервала она. «Найди себе дыру на день, а потом ищи аренду. Или иди сразу в роддом—говорят, там кровать дают.» Мирослава ухмыльнулась с гадким удовлетворением, наконец найдя голос. «Ты не выгонишь своих жильцов, правда—контракт. Ты ведь обожаешь контракты, Артём? Если выгонишь, заплатишь неустойку. Три месяца. Солидная сумма, да?» Лицо Артёма залилось багровым. Прижимаясь к стене, Мирослава проскользнула в комнату, делая вид, что занята. «Ты слышал свою… любовницу?» — Анфиса встала перед ним, сжавшись в сталь. «Собирай вещи. Сегодня. Сейчас. За остальным придёшь в пятницу. Не опаздывай.» Она толкнула его в грудь. Он едва устоял на ногах и отшатнулся к стене. «Если не придёшь, весь твой хлам—все твои ‘воспоминания’ о нашей жизни—отправятся на свалку. Ты здесь не прописан. Для меня ты никто. Воздух. Уходи.» Артём, опустив голову, поплёлся в спальню. Мирослава тут же выскочила обратно и встала на кухне, громко квакая: «У неё совсем поехала крыша! Как ты вообще с ней жил, бедняжка? Сумасшедшая! И этот тон—‘моя квартира’…
Скоро мы тут будем хозяевами!» Она кудахтала, наблюдая, как Артём тащит чемоданы. «Мира, делай хоть что-нибудь, кроме того чтобы трещать!» — рявкнул он, закидывая в сумку пару рубашек. «Это из-за тебя всё случилось!» «Моя вина?!»—заорала Мирослава. «Ты сам меня сюда привёл, милый! ‘Отдохнём, пока её нет’! А теперь меня обвиняешь? Я и икру всю одна съела, да?!» Через полчаса нервного сбора вещей и ругани пара наконец исчезла. Наступила тишина. Прислонившись к дверному косяку, Анфиса глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она медленно пошла на кухню. Не задумываясь, открыла кран и начала тереть жир с тарелок — механические движения помогали ей успокоиться. Беспорядок, оставленный непрошеными гостями, раздражал ее, но в то же время давал зацепку. Через несколько минут послышался легкий топот маленьких ножек. Полина выбежала из комнаты, держа в руках яркий лист бумаги. — Тётя Фиса! Смотри, что я нарисовала! — вскрикнула она, запрыгивая на стул и торжественно показывая свой рисунок. Её голубые глаза сияли от гордости. Анфиса вздрогнула, вырванная из своих мыслей. Вид счастливого ребёнка и её доверие растопили лёд внутри. Ласковая, настоящая улыбка коснулась её губ. — О, как красиво! Покажи скорее, солнышко! Кого ты нарисовала? — Это мама, — Полина указала на фигурку с жёлтыми кудряшками. — Это я! — она коснулась маленькой фигурки рядом, — а это ТЫ! — её палец остановился на самой большой фигуре с улыбкой до ушей. — Это моя семья! Самая лучшая! Анфиса застыла. Слова «моя семья», произнесённые с такой искренней теплотой, были как бальзам.
Что-то дрогнуло глубоко внутри—что-то важное и хрупкое. Несмотря на горечь предательства, её захлестнула волна неожиданного и чистого счастья. Она крепко обняла девочку, прижимая к себе. — Как насчёт ванны? — спросила Анфиса неожиданно мягко. — С пузырями и корабликами? Полина радостно вскрикнула. — Да! Да! Да! С розовыми пузырями! Её звонкий смех разнёсся по квартире—пустой, но уже не чужой. Анфиса тоже засмеялась, легко подхватив малышку на руки. — Тогда пойдём выбирать самые душистые пузыри! А ещё мы найдём тебе самую быструю лодку! Они отправились в ванную, оставив тревогу и злость позади. На улице, словно откликаясь на перемену настроения, облака начали расходиться; последние лучи солнца застенчиво скользнули по стене, окрашивая её тёплым светом. Чистый смех и всплески воды наполнили пространство, окончательно развеивая тяжёлое напряжение. Глядя на счастливое, доверчивое лицо Полины, Анфиса вдруг поняла: всё будет хорошо. Они справятся. Втроём. Потому что теперь у неё действительно есть семья. Настоящая. Самая лучшая.