— «Как это нельзя целоваться — мы муж и жена!» — возмутилась Марина, обращаясь к тёте Клаве. — «Марина третий месяц спит в зале! Третий месяц, Игорь!» — голос женщины дрожал от злости. «Она твоя жена, а ты молчишь!» — «Мам, хватит…» — «Нет, это ты хватит! Твоя жена не прислуга!» За два часа до этого разговора Марина стояла у плиты и помешивала суп. В кухню зашла Клавдия Петровна, жена дяди её мужа. — «Опять борщ?» — протянула она саркастично. «Каждый день одно и то же! Это, конечно, не ресторан, но хоть какое-то разнообразие бы пригодилось.» — «Игорю нравится борщ», — спокойно ответила Марина. — «Игорю много чего нравится. Например, тишина ночью. А ты храпишь.» — «Я не храплю.» «Опять за своё», — подумала Марина. «Неужели и правда слышно сквозь стену? Но ведь уже три месяца как мы даже…» — «Ещё как храпишь! Слышно через стену. Вот почему мой племянник переселился в кабинет. Правильно сделал.» Марина отложила половник. — «Клавдия Петровна, мы с Игорем муж и жена. У нас хотя бы должна быть своя комната для близости.» — «Близость?» — тётя расхохоталась. «Дорогая, ты живёшь в моей квартире бесплатно. Какая близость? Радуйся, что вообще есть крыша над головой.» Марина слушала молча. Ругаться было бесполезно — квартира чужая, чужие правила. Оставалось терпеть и ждать, когда накопят на своё жильё. А ведь уже три месяца, как они с надеждой и благодарностью поселились у «доброй» тёти Клавы. Теперь Марина понимала — надо было остаться в той самой съемной общажной комнате. Вечером вся семья собралась за ужином. Мама Игоря, Валентина Ивановна, и его сестра Света приехали на семейный совет — Игорь пожаловался матери на «непростую ситуацию» дома. — «Маринка, борщ вкусный», — похвалила Света. — «Спасибо.» — «Что тут вкусного?» — фыркнула Клавдия Петровна.
«Обычный борщ. Я готовлю намного лучше. И с разномантием.» — «Клава, зачем так говоришь?» — попыталась вмешаться Валентина Ивановна. Ей не нравилось поведение жены брата мужа за столом. — «А что я такого сказала? Я просто факты. Да и вообще, Валя, твоя невестка странная. Сидит дома целыми днями, работать не хочет. Ленивая, одним словом.» — «Я работаю удалённо!» — не выдержала Марина. — «У меня свой интернет-магазин — я всё оформляю и с клиентами общаюсь», — попыталась объяснить она. — «О, ну это смешно! Сидеть в интернете — это не работа. В мои годы…» — «Хватит!» — Марина встала из-за стола. «Я больше не могу это слушать!» Сегодня было слишком много — замечания про храп, про лень, про то, что не умеет готовить. А муж, как всегда, молчал. — «Марин, присядь», — тихо сказал Игорь. — «Нет! Твоя тётя унижает меня каждый день! А ты молчишь!» — «Ну ты преувеличиваешь…» — «Преувеличиваю? Игорь, мы не были вместе три месяца! Три месяца! Потому что твоя дорогая тётя считает это неприличным! Я уже забыла, что значит быть женой, а не служанкой!» Валентина Ивановна покраснела, поняв, о чём говорит невестка. Клавдия Петровна тоже покраснела — но от негодования. — «Да, это неприлично!» — заявила Клавдия Петровна. «Первую неделю вы как кролики были! Стыда нет! Соседи жаловались!» — «Мы муж и жена! О каких соседях речь?» — повысила голос Марина. «Дедушка Семёнович — глухой, а Петровы всё лето на даче. Больше никого на этаже нет!» Светлана прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. «У тёти Клавы совсем крыша поехала», — подумала она. — «И что? В моём доме живут по моим правилам! Не нравится — уходите! А то тут разврат устроите, не дай Бог! Да и вообще — молодая жена быстро распустится, если за ней не следить!» — «Тётя Клава, они копят на квартиру», — попыталась заступиться Света. — «Пусть копят быстрее! А пока здесь живут — никаких глупостей! У меня приличный дом!» «После того, как меня Витька бросил и умотал в Америку», — думала Клавдия Петровна, — «я живу одна, как монахиня.
Пусть и они потерпят. Думают, что делают?» Валентина Ивановна встала. — «Клава, ты переходишь границы. Молодые имеют право на личную жизнь…» Она не успела закончить, тётя взорвалась: — «У себя — сколько угодно! Но в моей квартире — только по правилам!» Зазвонил дверной звонок. Светлана открыла дверь, зашла мама Марины — Нина Сергеевна. — «Что за крики? Вас даже на лестнице слышно!» — «Мама?» — удивилась Марина. «Я думала, ты в командировке…» — «Вернулась раньше, решила зайти — а тут шум! Что случилось?» — «Ничего особенного», — процедила Клавдия Петровна, сразу переходя в наступление. «Ваша дочь устраивает истерику.» — «Моя дочь?» — Нина Сергеевна сузила глаза и села рядом с дочерью, хладнокровно оценивая обстановку. «И что такого сделала моя дочь?» — «Она невозможных вещей требует! Превратить мою квартиру хочет в… в… притон…» — «В нормальный дом для молодой семьи?» — закончила за неё Нина Сергеевна. — «Мам, не надо…» — «Нет, Марина, хватит этого бреда! Или ты, Клава, считаешь, что детей аист приносит, в капусте находят, или — как теперь говорят — в аптеке покупают?» Светлана захихикала. — «Игорь, ты мужчина или кто? Жена твоя на раскладушке в зале, а ты в кабинете! Это нормально? Вы живёте как чужие, не как семья!» Клавдия Петровна почувствовала, что почва уходит из-под ног. — «Не вмешивайтесь в чужие дела», — холодно сказала она. «Я хозяйка квартиры — я и правила устанавливаю.» — «В чужие? Она моя дочь!» — «Которая живёт в моей квартире!» — «По вашему любезному приглашению! Или что-то изменилось?» Нина Сергеевна почувствовала, что что-то не так. Клавдия была слишком агрессивна. — «Я предложила временно остановиться! А они тут уже как дома!» — «Три месяца — это временно!» — «Для приличных людей—да! А твоя дочь…» Клавдия приняла томную позу, как будто сейчас начнёт стонать от женского восторга. — «И что МОЯ ДОЧЬ?» — вспыхнула Нина Сергеевна. — «Мам, пожалуйста…» — «Тихо, Марина! Клавдия Петровна, скажите всю фразу!» Нина Сергеевна хотела услышать всё прямо, а не намёками.
— «Ваша дочь соблазнила моего племянника! Специально забеременела, чтобы затащить его в ЗАГС!» В комнате воцарилась тишина. Первой очнулась Валентина Ивановна: — «Марина, ты беременна?… Продолжение в комментариях «Марина уже третий месяц спит в гостиной! Третий месяц, Игорь!» — голос женщины дрожал от злости. «Она твоя жена, а ты молчишь!» «Мам, хватит…» «Нет, это ты прекрати! Твоя жена не служанка!» За два часа до этого разговора Марина стояла у плиты, помешивая суп. В кухню вошла Клавдия Петровна, жена дяди её мужа. «Опять борщ варишь?» — ехидно протянула она. «Одно и то же каждый день! Конечно, это не ресторан, но немного разнообразия не помешало бы.» «Игорю борщ нравится», — спокойно ответила Марина. «Игорю много что нравится. Например, тишина по ночам. А ты храпишь.» «Я не храплю.» «Опять она про эти звуки, — подумала Марина. — Неужели действительно слышно через стену? Но мы ведь даже… уже три месяца…» «О, еще как! Через стену слышно. Поэтому мой племянник и перебрался в кабинет. Он правильно сделал.» Марина отложила половник. «Клавдия Петровна, мы с Игорем муж и жена. У нас должна быть своя комната для близости.» «Близость?» — тетя расхохоталась. «Дорогуша, ты живешь в моей квартире бесплатно. О какой близости речь? Радуйся, что вообще есть крыша над головой.» Марина молча слушала. Спорить было бессмысленно — это её квартира, её правила. Оставалось только терпеть и ждать, пока не накопят на собственное жильё. Но уже прошло три месяца с тех пор, как они, полные надежды и благодарности, переехали к «доброй тёте Клаве». Теперь Марина понимала — надо было оставаться в той съемной комнате в общежитии. Тем вечером за ужином собралась вся семья. Мама Игоря, Валентина Ивановна, и его сестра Света пришли на семейный совет — Игорь пожаловался матери на «сложную ситуацию» дома. «Маринка, борщ вкусный», — похвалила Света. «Спасибо.» «Что тут вкусного?» — фыркнула Клавдия Петровна. «Обычный борщ. Я готовлю намного лучше. И поразнообразнее.» «Клава, зачем ты так?» — попыталась вмешаться Валентина Ивановна. Ей не нравилось, как ведет себя жена деверя за столом. «Я что не так сказала? Просто факт констатирую. К тому же, Валя, твоя невестка странная. Сидит дома целыми днями, работать не хочет. Лентяйка, и всё тут.»
«Я работаю удалённо!» — не выдержала Марина. «У меня свой интернет-магазин, я занимаюсь всей документацией, общаюсь с клиентами», — попыталась объяснить она. «Вот так шутка! Сидеть в интернете — не работа. Я в твои годы…» «Хватит!» — Марина встала из-за стола. «Я больше этого слушать не могу!» Это было слишком для одного дня — замечания про храп, про лень, про неумение готовить. А муж, как всегда, молчал. «Марин, сядь», — тихо сказал Игорь. «Нет! Твоя тётя унижает меня каждый день! А ты молчишь!» Она посмотрела на него с болью и разочарованием. Где тот мужчина, за которого она вышла замуж? Куда делся её защитник? «Не преувеличивай…» «Я преувеличиваю? Игорь, мы не были вместе уже три месяца! Три месяца! Потому что твоя тётя считает это неприличным! Я уже забыла, что значит быть женой, а не домработницей!» Валентина Ивановна покраснела, поняв, что имела в виду невестка. Клавдия Петровна тоже вспыхнула, но от возмущения. «Да, это неприлично!» — заявила Клавдия Петровна. «Вы были как кролики в первую неделю! Совсем стыда нет! Соседи жаловались!» «Мы муж и жена! О каких соседях вы говорите?» — повысила голос Марина. «Дед Семёнович плохо слышит, а Петровы всё лето на даче. На этаже больше нет соседей!» Света прикрыла рот, чтобы не рассмеяться. «Тётя Клава совсем с ума сошла», — подумала она. «Ну и что? В моём доме живут по моим правилам! Не нравится — съезжайте! А то неизвестно, чем тут займетесь — разврат разведёте! Молодая жена может и загулять, если за ней не следить!» «Тётя Клава, они копят на квартиру», — попыталась вмешаться Света. «Пусть копят быстрее! И пока они живут здесь — никаких глупостей! Это приличный дом!» «С тех пор как Витя бросил меня и сбежал в Америку», — подумала Клавдия Петровна, — «я живу одна, как монахиня. Пусть и они помучаются. За кого они себя принимают?» Валентина Ивановна встала. «Клава, ты перегибаешь. Молодые имеют право на личную жизнь…» Она не успела договорить, как тётя вспыхнула: «В своей квартире — пожалуйста! Но в моей — будьте любезны соблюдать приличия!» Зазвонил дверной звонок. Света открыла, и вошла мама Марины—Нина Сергеевна. «Что за крики? Их слышно на лестничной площадке!» «Мама?» — удивилась Марина. «Ты же была в командировке…» «Я вернулась пораньше и решила зайти, а тут, похоже, ссора. Что происходит?» «Ничего особенного», — прошипела Клавдия Петровна, сразу переходя в наступление. «Ваша дочка устраивает истерику». «Моя дочь?» — сузила глаза Нина Сергеевна и села рядом с дочерью, спокойно оценивая ситуацию. «И что именно сделала моя дочь не так?» «Она требует невозможного! Хочет превратить мою квартиру в… в… притон…» «В нормальный дом для молодой семьи?» — закончила за неё Нина Сергеевна. Она вспомнила, как сама
Клавдия предлагала: «Переезжайте ко мне, квартира большая, всем хватит места. Молодым помощь нужна!» «Мама, не надо…» «Нет, Марина, хватит это терпеть! Или ты, Клава, думаешь, детей аисты приносят, или в капусте находят, или, как сейчас говорят, в аптеке покупают?» Света хихикнула. «Игорь, ты мужчина или как? Жена спит на раскладушке в зале, а ты — в кабинете! Это нормально? Вы живёте чужими, а не семьёй!» У Клавдии Петровны земля уходила из-под ног. «Не лезьте в чужие дела», — холодно сказала она. «Я хозяйка этой квартиры, я устанавливаю правила!» «Чужие? Это же моя дочь!» «Которая живёт в моей квартире!» «По твоему щедрому приглашению! Или что-то изменилось?» Нина Сергеевна почувствовала, что что-то не так. Клавдия вела себя слишком агрессивно. «Я предлагала им временное проживание! А они устроились!» «Три месяца — это временно!» «Для порядочных людей — да! А вот твоя дочка…» Клавдия Петровна томно изогнулась, будто собиралась издать вздох женского блаженства. «ЧТО НЕ ТАК С МОЕЙ ДОЧЕРЬЮ?!» — взорвалась Нина Сергеевна. «Мама, пожалуйста…» «Тихо, Марина! Клавдия Петровна, заканчивайте!» Нина хотела услышать всё вслух, а не эти глупые намёки. «Ваша дочь соблазнила моего племянника! Специально забеременела, чтобы заставить его жениться!» В комнате наступила мёртвая тишина. Первой пришла в себя Валентина Ивановна: «Марина, ты беременна?» Марина покачала головой — нет. «Клава, что ты несёшь? Какие глупости!» — свекровь начала выходить из себя. «Пока нет! Но я уверена — она это планирует! Зачем ей ещё так спешить в спальню с Игорем?» «Потому что они муж и жена!» — засмеялась Света. «Тётя Клава, вы с ума сошли!» «Посмотри на мою подругу Лиду», — подумала Света. — «Она мужа избегает — говорит, он ей противен. Скукотища! А эти хоть любят друг друга». Марина медленно повернулась к мужу. «Игорь, скажи хоть что-нибудь. Что угодно». «Я… Тётя Клава, вы не правы…» «Это всё?» — горько улыбнулась Марина. «Даже сейчас ты не можешь заступиться за меня. Это всё, что ты можешь сказать? Ты просто тряпка, Игорь. Жалкий размазня». «Марин, чего ты от меня хочешь?» «Защиты! Поддержки! Чтобы ты был мужем, а не половиком!» «Не смей так говорить о моём племяннике!» — возмутилась Клавдия Петровна. «Я не о вашем племяннике. Я про своего мужа. Или, точнее, про того, кто притворяется им». «Он выбрал покой и тишину вместо меня», — подумала Марина. «Тётю вместо жены». «Мой муж стал трусом, который боится старуху больше, чем потерять собственную жену!» «Марина, хватит», — встал Игорь.
— «Поговорим позже, спокойно». « Спокойно? Три месяца я сплю одна, готовлю, убираю, терплю грубость вашей тёти, а вы предлагаете поговорить спокойно? Я живу как служанка, а не как жена!» « Не нравится — уходи!» — рявкнула Клавдия Петровна. « Никто тебя не держит!» « Прекрасная мысль!» — сказала Нина Сергеевна, взяв дочь за руку. « Марина, собирай вещи. Ты идёшь со мной.» « Мама, но…» « Никаких ‘но’! Хватит!» Игорь почувствовал укол страха. Неужели Марина и правда уйдёт? Из-за какой-то глупости? Но тётя Клава же хотела как лучше… Валентина Ивановна посмотрела на Клавдию с осуждением. «И мой сын не лучше, — подумала она. — Он ни разу не защитил свою жену.» « Подождите», — Валентина Ивановна встала между ними. — «Давайте не терять голову. Марина, Игорь, вы же любите друг друга…» «Любовь?» — Марина засмеялась сквозь слёзы. «Валентина Ивановна, ваш сын выбрал тётю, а не жену!» Она сказала это, потому что за три месяца увидела: Игорь выполнял любое требование Клавдии Петровны, даже самое нелепое, но ни разу не заступился за жену. В этот момент Клавдия подумала: «Какая же она неблагодарная! Я ведь все это для них, порядок навожу, а она меня обвиняет!» « Это неправда!» «Правда! Игорь, когда ты в последний раз меня целовал? Обнимал? Просто держал за руку?» Игорь молчал. « Вот именно. Клавдия Петровна, поздравляю. Вы разрушили наш брак.» «Я? Я вас приютила!» — тётя заморгала в замешательстве. «Я же для вашего блага! Чтобы вы научились жить по-человечески, как порядочные люди! У меня опыт, знаешь ли — я была замужем, когда ты ещё в пелёнках ходила!» «Вы нас разрушили! Превратили моего мужа в бесхребетного мальчика, а меня — в вашу прислугу! Принеси это, убери то, не так, переделай! Вставать в пять, чтобы приготовить завтрак! Не смей включать телевизор после девяти! Не смей говорить мужу ласковые слова при всех — это неприлично!» Вдруг раздался звонок в дверь. Все замолчали. Клавдия пошла открывать. На пороге стоял седой мужчина с чемоданом. «Виктор?» — ахнула она. «Ты… но ты же в Америке…» Этот мужчина был её законным мужем, который пять лет назад устроился работать в американскую компанию и уехал за границу. Тётя была так удивлена, что даже испугалась—она уже привыкла чувствовать себя почти свободной: он писал редко, звонил ещё реже, и она почти забыла, что значит отчитываться перед кем-то. «Я вернулся. Насовсем.» « Но… как…» «Клава, я твой муж. Помнишь? Или за эти пять лет забыла?» Тётя лихорадочно подумала: «Господи, что теперь? Он увидит, как я тут всё устроила! А вдруг не одобрит?
А вдруг скажет, что я не права? Нет, надо объяснить ему, что я навожу порядок, строю крепкую семью!» Все с изумлением уставились на неожиданного гостя. «Виктор?» — его сестра Валентина узнала брата. «Ты вернулся?» Она была и рада, и растеряна—рада видеть брата, но понимала: его появление всё изменит, и она сама пока не знала, как к этому относиться. «Да, Валя. Я решил, что с меня хватит скитаний за границей. Пора домой. К жене. Если она ещё помнит, что замужем, конечно.» Клавдия побледнела. «Витя, я… я не ожидала…» «Понятно. В квартире полно гостей. Судя по крикам в коридоре, дела не ладятся. Игорь, Марина, что вы здесь делаете?» Марину он знал: Валентина писала ему о свадьбе сына и присылала фото. «Мы… мы тут живём, дядя Витя,» — пробормотал Игорь. «Живёте? В моей квартире? Клава, ты что, комнаты сдаёшь?» В этот момент его жена почувствовала, как у неё уходит земля из-под ног — он мог запретить всё, выгнать всех, уничтожить её маленькое королевство. «Нет! Они… они временно… Игорь же твой племянник…» «И что? У них своего жилья нет?» «Они копят на квартиру», — вмешалась Света. Виктор Степанович внимательно оглядел всех. « Ясно. Марина плачет, Игорь красный как свёкла, все орут… Клава, что ты тут устроила?» Он уже понял, что это дело рук его жены—он знал её характер: она всегда любила командовать, контролировать людей, учить их, как жить. « Я? Ничего! Я просто установила некоторые правила… » « Какие правила? » « Ну… чтобы они… спали раздельно… » Услышав это, её муж подумал: « Она сошла с ума! Она разлучила новобрачных! » « ЧТО?! Ты разлучила пару новобрачных? На каком основании? Ты в своём уме? Они супруги, а не брат с сестрой! » « Это неприлично! В нашем доме… » « В НАШЕМ доме? Клава, ты пять лет жила одна, потому что сама отправила меня в командировку! А теперь учишь молодых, как жить? Ты даже не знаешь, что такое семья! » Он думал так, потому что помнил: когда он работал в городе, она постоянно его пилела, критиковала, запрещала приглашать друзей или смотреть телевизор. А когда ему предложили работу в Америке, она сама сказала: « Езжай—будешь больше зарабатывать ». Тогда он понял, что ей просто хотелось остаться одной, чтобы никто не мешал её порядкам. Клавдия отступила назад. « Витя, ты не понимаешь… » « Я прекрасно понимаю! Ты решила командовать чужими жизнями! Игорь, Марина, собирайте вещи. » « Что? »—сказали все хором. « Вы переезжаете в мою квартиру на улице Мельникайте. Я там жил, когда возвращался в отпуск. Она оплачена на год. Живите спокойно, любите друг друга.
А ты, Клава, решай, что тебе нужно—семья или власть. Потому что оба не получишь. » Марина подумала: « Это правда? Кто-то наконец-то заступился за нас? Может, не всё потеряно? » Виктор Степанович достал связку ключей и протянул их племяннику. « Вот. И прости этого старого дурака. Она всегда была такой—властной и глупой. Поэтому я сбежал в Америку. » Он вспомнил, как пять лет назад ухватился за зарубежное предложение, как за спасательный круг—просто чтобы сбежать из дома, где каждый его шаг контролировали и критиковали. « Витя! » — всхлипнула Клавдия. « Как ты можешь! » « Очень просто. Я пять лет думал, что ты изменишься. Но вернулся—ты та же самая. Даже хуже. Ты ломаешь чужие жизни. » Валентина Ивановна подумала о брате: « Хорошо, что он вернулся. Только он может приструнить Клавдию. Мы все боялись ей перечить, а он нет. » Марина взяла ключи. « Спасибо, Виктор Степанович. Но мы не можем… » « Можете и сделаете. Игорь, ты хоть раз сегодня заступился за жену? » « Я… »—замялся он. Валентине стало стыдно за сына. « Как такое возможно? Взрослый мужчина ведёт себя как мальчик. Жены не защитил, характера не проявил. » « Ты молчал. Знаю—Клавка умеет прижать к стенке. Но ты муж. Веди себя как мужчина. А вы все—соучастники. Видели, как она издевается над девушкой, и молчали. » Марина подумала: « Это правда. Все видели, все поняли, но никто не вмешался. Только этот человек осмелился сказать правду. » « Мы пытались… »—начала Валентина Ивановна. « Не сильно. Ладно, что сделано — то сделано. Игорь, Марина, завтра первым делом переезжаете. Без возражений! » Он ушёл в другую комнату, оставив остальных на кухне. Плача, Клавдия бросилась за ним. Из комнаты донеслось: « Нет, Клава! Сначала извинись перед Мариной. Искренне. На коленях ». Он сказал это, потому что понимал: только унижение заставит его гордую и властную жену осознать, что она натворила. « Иначе я подам на развод, и окажешься на улице! » Все переглянулись. Марина взяла Игоря за руку. « Пойдём. Нам нужно поговорить. » Они вышли на лестничную площадку. Игорь обнял жену. « Прости меня. Я был трусом. » « Да. Ты был. Но у нас есть шанс всё исправить. » Она сказала это, потому что верила: если Игорь осознал свою ошибку, если у них будет своё пространство, вдали от тётиного контроля, они смогут вернуть то, что потеряли. « Марина, я тебя люблю. » « Докажи. Поступками, а не словами. » Они поцеловались—впервые за три месяца. И из квартиры донёсся голос Виктора Степановича: «…и запомни это, Клава! Если я еще раз услышу, что ты лезешь в чужую жизнь — останешься одна. Навсегда! И на этот раз я не шучу и никуда не уйду — ТЫ выйдешь за дверь!»