— Ты вообще собираешься что-то делать в этой квартире, кроме как сидеть перед ноутбуком? — Антон стоял в дверном проеме, покачиваясь. От него пахло баром, дымом и злостью.
Ольга подняла глаза от экрана. Ей нужно было срочно закончить перевод к утру.
— Тош, мне нужно сдать работу, — она старалась говорить спокойно. — К тому же я весь день убиралась, приготовила ужин…
— Ужин? Ты называешь это ужином? — он резко махнул рукой в сторону кухни. — Разогретые полуфабрикаты? Я пахал весь день, а прихожу и что? Квартира в беспорядке, жена ничего не делает!
Десять дней. Всего десять дней прошло после их свадьбы. Ольга растерянно смотрела на человека, которого, казалось, знала целый год. Который делал ей предложение с кольцом в коробочке, стоя на одном колене в ресторане. Который говорил, что ценит ее работу не меньше своей.
— Послушай, давай поговорим утром, — она попыталась сгладить конфликт. — Ты устал, я устала…
— Не указывай мне, что делать! — Антон подошел ближе, навис над ней. — Я работаю как проклятый, чтобы обеспечивать семью, а ты? Я думал, что женился на хозяйке, а не на… — он выпалил обидное слово, от которого Ольга вздрогнула.
— Пожалуйста, не говори так, — голос Ольги дрогнул.
— А как мне говорить? — он замахнулся, но не ударил, остановив руку в воздухе. — Я тебя научу, как быть настоящей женой!
Ольга инстинктивно отшатнулась, прикрывая лицо. Антон резко развернулся и ушел в спальню, громко хлопнув дверью.
Она сидела неподвижно, слушая бешеный стук своего сердца. Это был первый подобный случай. Возможно, просто стресс, думала она. Новая квартира, новый статус, много работы. Утром все наладится.
Утром Антон действительно извинился. Принес цветы, поцеловал в щеку, сказал, что не понимает, что на него нашло.
— Прости меня, я перенервничал на работе. Больше такого не повторится.
Ольга поверила. Она любила его. Это была усталость, напряжение. У всех бывают срывы.
Через три дня ситуация повторилась. Антон вернулся домой взвинченный, придрался к тому, что Ольга не успела погладить его рубашку.
— Я же просил тебя! Что может быть проще? — кричал он, расхаживая по комнате.
— Я не успела, извини, — Ольга пыталась успокоить его. — Завтра встану пораньше и…
— Завтра?! — он схватил вазу, стоящую на полке, ту самую, которую Ольге подарила прабабушка. — А это что? Почему она стоит здесь? Я же говорил, что хочу убрать отсюда весь этот хлам!
— Антон, пожалуйста, не трогай, это память о…
Но было поздно. Ваза полетела на пол, разбившись на десятки осколков. Ольга в ужасе смотрела на фарфоровые осколки — все, что осталось от дорогой сердцу вещи.
Антон замахнулся снова, на этот раз Ольга испугалась по-настоящему. Он словно опомнился, опустил руку и отвернулся:
— Я ухожу. И пусть к моему возвращению здесь будет порядок.
Когда за ним захлопнулась дверь, Ольга на дрожащих ногах подошла к телефону. Набрала номер матери.
— Мама, — прошептала она, едва сдерживая слезы. — Мама, забери меня домой, пожалуйста.
— Оленька? Что случилось? — голос Нины Петровны звучал обеспокоенно.
— Антон… он как будто совсем другой человек. Кричит, обзывает меня, сегодня разбил вазу прабабушки и чуть не… — она не договорила, всхлипнув.
Повисла пауза.
— Доченька, — наконец произнесла мать. — Но вы же только поженились. Всего две недели прошло.
— Мама, ты не понимаешь! Он меня пугает! — голос Ольги сорвался.
— Олечка, все семьи через это проходят, — в голосе матери звучали покровительственные нотки. — Это период притирки. Вы оба нервничаете, новая жизнь, новые обязанности.
— Какие обязанности, мама? Терпеть, когда на меня кричат? Когда меня называют… — Ольга снова не смогла произнести то слово.
— А что люди скажут? — Нина Петровна вздохнула. — Только свадьбу сыграли, и уже разбежались? Нет, так нельзя. Постарайся понять мужа, возможно, у него проблемы на работе. Мужчинам нужно давать выпускать пар.
Ольга не верила своим ушам. Ее мать, которая всегда поддерживала ее, сейчас говорила то, чего она никак не ожидала услышать.
— Значит, ты не приедешь? — тихо спросила Ольга.
— Милая, тебе нужно просто набраться терпения. Все наладится, вот увидишь.
Ольга положила трубку. Слезы текли по ее щекам. Она чувствовала себя преданной, брошенной. В голове крутились слова матери: «Что люди скажут?». Неужели мнение посторонних важнее благополучия собственной дочери?
Немного подумав, Ольга решительно взяла телефон и набрала другой номер.
— Бабушка? Это я. Можно к тебе приехать? Мне очень нужно поговорить.
Тамара Сергеевна жила в небольшом, но уютном доме на окраине города. Всю жизнь проработав учительницей русского языка и литературы, она и на пенсии сохранила ясность ума и твердость характера. Когда Ольга, с красными от слез глазами, переступила порог ее дома, бабушка без лишних вопросов обняла внучку.
— Рассказывай, — просто сказала она, усаживая Ольгу за стол.
И Ольга рассказала. Про свадьбу, про первые дни, которые казались такими счастливыми. Про то, как Антон изменился, начал придираться, кричать. Про разбитую вазу. Про страх, который она испытала, когда он замахнулся. Про разговор с матерью.
Тамара Сергеевна слушала молча, не перебивая. Когда Ольга закончила, она взяла ее за руку.
— Значит так, — сказала бабушка решительно. — Возвращаться туда ты не будешь.
— Но бабушка, может мама права? Может, это правда просто период притирки? — неуверенно произнесла Ольга.
— Притирки? — Тамара Сергеевна покачала головой. — Оленька, запомни раз и навсегда: если мужчина начинает так себя вести в самом начале брака, дальше будет только хуже. Не нужно обманывать себя.
— Но что же мне делать? — растерянно спросила Ольга.
— Сейчас ты останешься у меня, — бабушка встала. — А завтра, пока его не будет дома, мы поедем и заберем твои вещи.
— Ты серьезно?
— Абсолютно, — кивнула Тамара Сергеевна. — А сейчас ложись спать. Утро вечера мудренее.
Когда Ольга ушла в гостевую комнату, Тамара Сергеевна долго сидела, глядя на старые фотографии на стене. Потом решительно взяла телефон и набрала номер дочери.
— Нина, это я, — сказала она без предисловий.
— Мама? Что-то случилось? — в голосе дочери звучало удивление.
— Да, случилось. Твоя дочь, моя внучка, пришла ко мне в слезах, потому что муж ее запугал, а родная мать вместо поддержки сказала ей «притереться».
— Мама, ты не понимаешь…
— Нет, это ты не понимаешь! — в голосе Тамары Сергеевны звенела сталь. — Как ты могла оставить ребенка в беде? Он превратит ее жизнь в кошмар, а ты как спать будешь?
— Оля преувеличивает, — неуверенно возразила Нина. — Каждая семья проходит через трудности в начале совместной жизни. Не нужно драматизировать.
— Драматизировать? — Тамара Сергеевна глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. — Значит, когда мужчина кричит на твою дочь, обзывает ее, разбивает дорогие ей вещи, замахивается на нее — это не повод для беспокойства?
— Мама, ты все неправильно понимаешь…
— Я все прекрасно понимаю, — отрезала Тамара Сергеевна. — Завтра мы с Олей поедем и заберем ее вещи из квартиры. Она поживет у меня, пока не решит, что делать дальше.
— Но люди…
— Плевать на людей! — Тамара Сергеевна повысила голос. — Речь идет о счастье и безопасности твоей дочери! Неужели тебе важнее, что подумают соседи?
Молчание на другом конце линии было красноречивее любых слов.
— Тьфу, — сказала наконец Тамара Сергеевна. — Не дочь я воспитала, а… — она не договорила и бросила трубку.
Следующим утром, когда Антон ушел на работу, Ольга и Тамара Сергеевна приехали в квартиру. Ольга быстро собрала самые необходимые вещи, документы, ноутбук. На столе оставила записку: «Мне нужно время подумать. Пожалуйста, не ищи меня сейчас.»
— Ты уверена, что не хочешь просто поговорить с ним? — спросила Ольга, когда они уже были в машине.
— А ты уверена, что это что-то изменит? — Тамара Сергеевна внимательно посмотрела на внучку. — Оля, я не говорю, что тебе обязательно нужно разводиться. Но тебе точно нужно время, чтобы все обдумать. В спокойной обстановке, а не под давлением.
Ольга кивнула. Бабушка была права. Ей действительно нужно было пространство для размышлений.
Антон позвонил вечером. Кричал, требовал, чтобы Ольга немедленно вернулась. Потом плакал, умолял, обещал, что все изменится. Потом снова кричал и угрожал. Ольга слушала молча, не произнося ни слова. Когда разговор закончился, она повернулась к бабушке, сидевшей рядом:
— Я подаю на развод.
В последующие недели Ольге пришлось выдержать многое. Настойчивые звонки Антона сменялись звонками его родителей, пытавшихся убедить ее вернуться. Мать звонила каждый день, уговаривая «не рубить с плеча».
— Мама, он меня пугает, — снова и снова повторяла Ольга. — Неужели ты хочешь, чтобы я жила в страхе?
— Но ты же его любила, — упрямо говорила Нина Петровна. — И потом, после развода тебе будет сложно снова выйти замуж. Мужчины не любят женщин с таким прошлым.
— Лучше быть одной, чем с человеком, который заставляет тебя бояться, — отвечала Ольга и клала трубку.
Соседи шептались за спиной. «Не смогла сохранить семью», «Сбежала через две недели после свадьбы», «Наверное, с ней что-то не так». Казалось, весь город обсуждал их разрыв.
— Пусть говорят, — отмахивалась Тамара Сергеевна. — Собаки лают, караван идет.
После развода она дала денег, чтобы Ольга смогла снять небольшую квартиру недалеко от ее дома.
— Тебе нужно свое пространство, — говорила бабушка. — А я всегда буду рядом, если понадоблюсь.
Отношения с матерью становились все более натянутыми. Нина Петровна не могла принять решение дочери, считая его поспешным и необдуманным. Каждая их встреча превращалась в череду упреков.
— Я не понимаю, почему ты не поддерживаешь меня, — говорила Ольга. — Мне так нужна была твоя помощь.
— Я пыталась тебе помочь сохранить семью, — парировала мать. — Но ты предпочла все разрушить.
Постепенно их общение сократилось до редких звонков по праздникам. Ольга ощущала горечь от этого разрыва, но не видела другого выхода.
Развод был оформлен через месяц. Ольга почувствовала облегчение, словно тяжелый груз свалился с ее плеч. Она вернулась к работе, стала больше переводить, нашла новых клиентов. Свободные вечера проводила у бабушки, помогая ей в саду или просто разговаривая обо всем на свете.
— Знаешь, — сказала однажды Тамара Сергеевна, глядя на звездное небо через окно, — иногда самые сложные решения оказываются самыми правильными.
Ольга прижалась к бабушке:
— Спасибо тебе. Если бы не ты, я не знаю, как бы все сложилось.
— Ты сильная девочка, — Тамара Сергеевна погладила ее по голове. — Всегда была такой. Просто иногда нам всем нужен кто-то, кто напомнит об этом.
Год спустя Тамара Сергеевна почувствовала себя плохо. Врачи диагностировали серьезное заболевание сердца. Ольга взяла на себя заботу о бабушке, сократила рабочие часы, чтобы проводить с ней больше времени.
— Не нужно так суетиться вокруг меня, — ворчала Тамара Сергеевна. — Я не хрустальная.
Но состояние ухудшалось с каждым днем. Нина Петровна приезжала несколько раз, но отношения между матерью и дочерью все еще были напряженными.
В один из вечеров, когда Ольга сидела у постели бабушки, та взяла ее за руку:
— Мне нужно кое-что тебе сказать, — голос Тамары Сергеевны звучал слабо, но решительно. — Теперь, моя милая, тебе придется надеяться только на себя.
— Бабушка, не говори так, — Ольга сжала ее руку. — Ты поправишься.
— Мы обе знаем, что это не так, — Тамара Сергеевна слабо улыбнулась. — Но это нормально. Я прожила долгую жизнь. И сейчас меня беспокоишь только ты.
Она помолчала, собираясь с силами:
— Запомни: не позволяй никому себя обижать. Не притирайся, если мужчина ведет себя неуважительно. Уважение — это основа всего.
Ольга кивала, сдерживая слезы.
— И еще одно, — продолжала Тамара Сергеевна. — На мать зла не держи. Прости ее, но не надейся на нее. Она такая, какая есть. В беде ни одна настоящая мать дитя не оставит, — бабушка вздохнула. — Но некоторые просто не понимают, что такое настоящая беда.
Через две недели Тамары Сергеевны не стало. На похоронах Ольга и Нина Петровна стояли рядом, но словно между ними была стена. Слишком много осталось невысказанного, слишком много обид накопилось.
После похорон Ольга погрузилась в работу. Она взяла дополнительные проекты, почти не спала, лишь бы не думать о потере. Именно тогда в ее жизнь вошел Павел — коллега-переводчик, с которым они вместе работали над крупным проектом. Он был спокойным, уравновешенным, внимательным. Не спешил, давал ей пространство, просто был рядом, когда это было нужно.
Их отношения развивались медленно. Ольга боялась довериться, вспоминая, как обманулась в Антоне. Но Павел был другим — он уважал ее границы, ценил ее мнение, гордился ее успехами.
Через год Павел сделал ей предложение. Ольга попросила время подумать.
— Я понимаю, — сказал он. — У тебя был непростой опыт. Я никуда не тороплюсь.
В день, когда исполнилось два года со дня ухода бабушки, Ольга пришла на кладбище. Положила на могилу букет полевых цветов — Тамара Сергеевна всегда говорила, что они красивее любых роз.
— Бабушка, — тихо сказала Ольга, — я хотела с тобой посоветоваться. Помнишь Павла, о котором я тебе рассказывала? Он сделал мне предложение.
Ветер тихо шелестел листьями.
— Он хороший человек, бабуль. Добрый, заботливый. Мы уже год вместе, и он ни разу не повысил на меня голос, не сказал грубого слова. Он уважает мою работу, мое пространство.
Ольга присела на скамейку рядом с могилой:
— Знаешь, я пригласила маму на свадьбу. Мы с ней до сих пор не очень близки, но я стараюсь понять ее. Она просто другое поколение, с другими взглядами. Может быть, когда-нибудь мы сможем по-настоящему помириться.
Она помолчала:
— Дай мне знак, бабушка. Что ты одобряешь мой выбор, что благословляешь нас.
В этот момент яркая бабочка опустилась на цветы, которые принесла Ольга. Порхнула крыльями и села на ее плечо.
— Спасибо, бабуль, — улыбнулась сквозь слезы Ольга.
Уходя с кладбища, она заметила у ворот знакомую фигуру. Нина Петровна стояла, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.
— Мама? — удивленно спросила Ольга. — Ты тоже пришла к бабушке?
— Да, — Нина Петровна выглядела смущенной. — Я… я часто прихожу. Просто обычно в другое время.
Они помолчали.
— Я получила твое приглашение, — наконец сказала Нина Петровна. — На свадьбу.
— И что ты решила?
— Конечно, я приду, — мать неуверенно улыбнулась. — Если ты этого хочешь.
— Хочу, — кивнула Ольга. — Очень.
Они пошли вместе к выходу. Разговор не клеился, но это был первый шаг. Маленький шаг к возможному примирению.
— Знаешь, — неожиданно сказала Нина Петровна, — я часто думаю о том, что сказала тебе тогда. И… мне жаль.
Ольга остановилась, пораженная.
— Ты была права, — продолжала мать, не глядя на нее. — А я не поддержала тебя, когда ты больше всего в этом нуждалась. Я просто… я всегда считала, что брак — это на всю жизнь, что нужно терпеть, работать над отношениями.
— Мама, — Ольга мягко коснулась ее руки, — я понимаю. Правда. Но есть вещи, которые нельзя терпеть. Нельзя жертвовать собой ради сохранения видимости благополучия.
— Мама всегда говорила, что ты мудрее меня, — слабо улыбнулась Нина Петровна. — Она была права.
— Она многому меня научила, — Ольга посмотрела назад, на кладбище. — Самое главное — уважать себя и не бояться принимать сложные решения.
Они подошли к автобусной остановке.
— Я могу подвезти тебя, — предложила Ольга.
— Спасибо, — кивнула Нина Петровна.
В машине они молчали. Но это было уже другое молчание — не напряженное, а задумчивое, полное невысказанных, но понятных обоим мыслей.
— Павел заедет за тобой? — спросила Ольга, останавливаясь у дома матери.
— Я могу добраться и сама.
— Он настоял, — улыбнулась Ольга. — Сказал, что нужно уважать старшее поколение.
— Он кажется хорошим человеком, — осторожно заметила Нина Петровна.
— Так и есть, — Ольга смотрела прямо перед собой. — Знаешь, я долго боялась снова кому-то довериться. Но бабушка научила меня отличать настоящее от фальшивого. И я чувствую, что с Павлом все по-настоящему.
Мать кивнула:
— Я рада за тебя, доченька. Правда рада.
Когда Нина Петровна вышла из машины, Ольга некоторое время сидела неподвижно. Потом достала телефон и набрала номер:
— Павел? Я согласна. Да, выйду за тебя замуж.
Возвращаясь домой, она чувствовала странное спокойствие. Словно жизнь наконец-то встала на правильные рельсы. Ольга знала, что отношения с матерью еще долго будут непростыми, что впереди много испытаний. Но она больше не боялась будущего.
«Теперь, моя милая, надейся только на себя,» — как будто снова прозвучал в ее голове голос бабушки. И Ольга улыбнулась, зная, что так и сделает.
Источник