Мужик выгнал меня на улицу с двумя детьми, но вам бы только видеть его лицо, когда я потом выкупила его квартиру и машину, оставив его ни с чем.
Собирай вещи.
Голос Вадима, моего мужа, был ровным, как гладь замерзшей реки. Ни трещины, ни эмоции.
Твои и детей. Хочу, чтобы к вечеру вас здесь не было.
Я медленно подняла на него глаза от раскраски, которую разрисовывала с пятилетним Игорем. Семилетняя Даша в соседней комнате делала уроки.
Что?
Что слышала, Лен. Устал. Этот дом, этот брак, вечные проблемы. Хочу пожить один. Для себя.
Он стоял, опершись на косяк, высокий, красивый, абсолютно чужой. Человек, с которым я прожила восемь лет и родила двоих детей.
А мы? Куда я пойду с Дашей и Игорем?
Квартира моя. Куплена до нас с тобой. И машина тоже. У тебя есть родители, вот к ним и поезжай.
Он говорил об этом так, будто обсуждал покупку продуктов на неделю. Просто и буднично.
Даша вышла из своей комнаты, услышав его голос, и замерла на пороге. Ее большие глаза наполнились страхом.
Папа?
Вадим даже не взглянул в ее сторону. Все его внимание было приковано ко мне, к моей реакции. Он ждал слез, истерики, мольбы.
Но этого не случилось.
Во мне что-то оборвалось. Толстый, крепкий канат, на котором держалась вся моя жизнь, лопнул с сухим треском.
Хорошо.
Одно слово. Тихое, но твердое, как сталь.
Вадим удивленно приподнял брови. Он явно рассчитывал на другую сцену.
Я встала и подошла к детям. Обняла их, чувствуя, как дрожат их маленькие тела.
Дашенька, Игорек, мы сейчас поедем в гости к бабушке и дедушке. Надолго. Собирайте самые любимые игрушки.
Я действовала, как автомат. Четко, быстро, без лишних движений. Три сумки: детская одежда, документы, несколько моих вещей.
Я не смотрела на него. Я больше не видела в нем мужа, отца моих детей. Передо мной стоял просто посторонний мужчина, который по ошибке слишком долго жил в моем мире.
Когда сумки стояли у порога, Вадим протянул мне несколько купюр.
Вот. На бензин и на первое время.
Потом он бросил на тумбочку ключ с потертым брелоком от моей старенькой машины.
Спасибо за щедрость, мой голос был таким же ровным, как и его вначале.
Я взяла детей за руки и повела к выходу. Уже в дверях я обернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
На его лице было написано облегчение и легкое удивление. Он избавился от балласта, но ожидал большего сопротивления.
И в этот момент я подумала с абсолютной, звенящей ясностью, что он совершил главную ошибку своей жизни.
Он видел перед собой сломанную жертву, но и понятия не имел, что смотрит в глаза своему будущему краху.
Я ничего не сказала. Просто в последний раз окинула взглядом его самодовольное лицо.
И пообещала себе, что однажды он увидит меня снова. Но это будет совсем другая встреча. И выражение его лица в тот день будет стоить всех моих сегодняшних слез, которые я не пролила.
Дорога была серой и бесконечной. Дети, наплакавшись, заснули на заднем сиденье. Я вела машину, вцепившись в руль до боли в суставах.
Слезы казались непозволительной роскошью. Вместо боли в груди росло что-то другое. Холодное и твердое, как камень.
Родители встретили на пороге. Ни лишних вопросов, ни причитаний. Мать молча обняла, а отец, Степан Васильевич, лишь сказал: «Заходи, дочка. Ужин на столе».
Вечером, когда дети спали, на кухне состоялся разговор.
Он нас выгнал, проговорила я в пустоту.
Мы поняли, спокойно ответил отец. Вопрос другой. Что теперь будешь делать?
Этот вопрос отрезвил.
Не знаю, папа. У меня ничего нет. Образование экономиста, которым не пользовалась восемь лет. Двое детей.
У тебя есть мы, твердо сказал отец. И у меня есть тот участок земли за рекой. Шесть гектаров. И старая ферма, еще от деда осталась. Полуразрушенная, конечно. Но крыша есть.
Он замолчал и посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было жалости. Там был вызов.
У тебя два пути. Либо сидеть здесь и жалеть себя. Либо встать и начать что-то делать. Твоя злость сейчас правильная. Не та, что разрушает, а та, на которой города строят. У меня есть небольшие сбережения. На первое время хватит. А дальше сама. Будешь работать.
Идея казалась безумной. Я, городская девчонка, и ферма? Но это был шанс. Не просто выжить, а построить то, что никто не отнимет.
Согласна, сказала я утром.
«Новое царство» встретило запахом сырости и запустения. Старый дом, прохудившаяся крыша, покосившийся забор. На миг в душу закрался ужас. Но отступать было некуда.
Первые месяцы были адом. Мы с отцом латали крышу, разгребали мусор, чинили стены. Руки, привыкшие к крему, покрылись мозолями. На папины сбережения купили пять коз и два десятка кур.
Проблемы возникали на каждом шагу. Пересох колодец. Сломался насос. Отец посоветовал обратиться к местному мастеру, Григорию.
Григорий оказался крепким мужчиной лет сорока с уставшими глазами. Он работал молча и сосредоточенно. Пока чинил насос, его дочь Вера подружилась с моими детьми. Я видела, как теплел его взгляд, когда он смотрел на их игры.
Когда насос заработал, это стало праздником. Я протянула Григорию деньги.
Если что понадобится, какая-то мужская помощь Звоните, сказал он после паузы. Просто так. По-соседски.
Этот неуклюжий, но искренний порыв стоил дороже денег. Я поняла, что мы здесь не одни.
По вечерам, уложив детей, я доставала старый ноутбук. Злость, давшая силы сначала, уступила место холодному расчету. Я поняла, что продавать молоко и яйца на местном рынке путь в нищету.
Решение пришло с первым домашним сыром, который сделала мама. Это был он мой уникальный продукт. Крафтовый, экологически чистый сыр. Для городской аудитории, готовой платить за качество и историю.
Я написала бизнес-план. Расчеты, прогнозы, риски. Отец, глядя на мои таблицы, с уважением качал головой: «Ну, ты и голова».
Первая попытка продать сыр на рынке в райцентре провалилась. Людей пугала цена. Того вечера я сидела на крыльце, готовая сдаться. Рядом присел Григорий.
Ты не туда целишься, Лена, тихо сказал он. Твой клиент не ходит на этот рынок. Он сидит в интернете.
Это было прозрение. Мне не нужно было идти к клиенту. Мне нужно было сделать так, чтобы клиент пришел ко мне.
Я создала страницу «Ферма Лены». Попросила Григория сделать красивые фото: козы на лугу, дети со стаканом молока, я с головкой сыра. Написала свою историю. Честно, без прикрас.
И это сработало. Первым откликнулся владелец эко-кафе в городе. Я сама отвезла ему заказ. Он попробовал сыр и сказал: «Берем все. И заключаем договор на постоянные поставки».
По дороге домой я плакала от счастья. Это были первые настоящие деньги. Первый камень в фундаменте моей будущей империи.
Первый контракт окрылил, но реальность быстро вернула на землю. Пяти коз катастрофически не хватало. Нужно было расширяться, а денег не было.
Я переписала бизнес-план и отправилась в районную администрацию подавать заявку на грант для начинающих фермеров. Передо мной сидела комиссия из пяти хмурых мужчин. Они смотрели на меня, городскую «барышню», с откровенным скепсисом.
Я рассказывала о рынке сбыта, о рентабельности, о создании рабочих мест. Голос дрожал, но я стояла на своем. И они поверили. Я получила грант.
На эти деньги мы купили еще двадцать коз, построили новый загон и маленькую сыроварню.
Григорий руководил строительством, показав себя не только мастером на все руки, но и настоящим организатором. Он стал моим партнером. Сначала в деле, а потом и в жизни.
Мы не устраивали шумной свадьбы просто расписались в сельсовете. Наша семья выросла: Даша, Игорь и его Вера стали единым целым.
Но бизнес это не ровная дорога. Через год нас постигла беда: какая-то инфекция унесла трех лучших дойных коз. Убытки были огромны. Я опустила руки и почти готова была отказаться от всего.
Даже не думай, сказал тогда Григорий, крепко сжимая мою руку. Мы выстоим. Прорвемся.
И мы прорвались. Взяли кредит, вызвали опытного ветеринара. Я поняла: нельзя зависеть только от одного продукта. Так родилась идея агротуризма. Мы построили два маленьких домика для гостей. Городские люди стали приезжать к нам на выходные за тишиной, свежим воздухом и настоящей едой.
Параллельно я занималась юридическими делами. По совету Григория я обратилась к грамотному юристу из города Андрею Викторовичу Ковалеву. Он помог мне оформить все документы на землю, зарегистрировать бренд. Я рассказала ему свою историю.
Хотите подать на алименты? спросил он.
Я хочу большего, ответила я. Я хочу, чтобы вы отслеживали финансовое состояние моего бывшего мужа. Его кредиты, долги, сделки. Я заплачу за эту информацию.
Ковалев удивленно взглянул на меня, но кивнул. Так начался мой долгий пятилетний план.
Пять лет спустя.
Звонок застал меня в новом просторном доме, который мы с Григорием построили на холме.
Елена Степановна, добрый день. Это Ковалев. Все готово. Торги состоялись.
Я зажмурилась.
И какой результат?
Квартира и автомобиль гражданина Смирнова Вадима Сергеевича перешли в собственность холдинговой компании «Актив-Гарант» в счет погашения его долгов. Поздравляю.
«Актив-Гарант» это компания, которую я открыла год назад по совету Ковалева для управления активами.
Спасибо, Андрей Викторович. Действуйте по инструкции.
Я положила трубку. На крыльцо вышел Григорий.
Все?
Да.
Поедешь?
Да. Должна.
Вадим стоял посреди своей бывшей квартиры. После моего ухода он прожил год в эйфории свободы. Потом решил «делать деньги». Вложился в финансовую пирамиду, взял кредиты под залог квартиры, а потом и машины. Разорился. Жил в долг, пока банк не выставил его имущество на торги.
Кто? прохрипел он, глядя на пристава. Кто купил мою квартиру?
В этот момент к подъезду подъехал мой внедорожник. Я вышла. Спокойная, уверенная.
Он не сразу меня узнал.
Лена? Что ты здесь делаешь? Пришла посмеяться?
Нет, Вадим. Я приехала забрать ключи.
Он смотрел на меня без понимания.
Какие ключи?
От моей квартиры. И от моей машины.
До него доходило медленно. Осознание ударило, как молния.
«Актив-Гарант»? прошептал он.
Я молча кивнула.
И тогда я увидела его лицо. То самое, которое представляла себе в ту страшную ночь. Там не было ненависти. Только животный страх человека, у которого выбили землю из-под ног. Вся его спесь слетела, как дешевая позолота. Он съежился, съежился и превратился в тень.
Но как? Ты же в деревне
Да, Вадим. В деревне. Пока ты «жил для себя», я работала.
Я протянула руку.
Ключи.
Он, как автомат, отдал мне связку.
Я развернулась и пошла к машине, даже не оглянувшись. Я не чувствовала радости мести. Только холодное удовлетворение от завершенного дела.
В машине меня ждал Григорий. И трое детей на заднем сиденье.
Все, мама? спросила уже подросшая Даша.
Все, дочка. Едем домой.
Та квартира больше не была для меня домом. Она была лишь активом. Гарантией будущего моих детей. Мой настоящий дом был там, где пахло свежим сеном и козьим сыром. Где любимый мужчина держал меня за руку.
Я строила не бизнес. Я строила свою крепость. И теперь ее стены стали неприступными.