Серьги! отрезвленно повторяет свекровь. Те, что я вам подарила на свадьбу. Снимите их сейчас же.
Людмила Борисовна, я я не понимаю, пытается сказать Злата. Почему вы
Просто снимите их, перебивает она. Это мои серьги. Я передумала их вам дарить и хочу вернуть.
Злата стоит в магазине между двумя платьями одно скромное кремовое, другое яркоизумрудное с открытыми плечами и тонким поясом. Зеркала по обе стороны безмятежно отражают её смущённое лицо, усталый взгляд и лёгкую нотку раздражения, спрятанную в уголках губ.
Пятнадцатый день рождения свекрови ровно пятьдесят лет уже на подходе. Людмила Борисовна планирует отметить его с размахом: ресторан в центре Москвы, живая музыка, фотограф, ведущий всё, как полагается влиятельной даме.
Заведующая школой, жена уважаемого мужчины, мать сынаперспективника. И, конечно, свекровь, умеющая превратить обычный «Как дела, Злата?» в лёгкую угрозу.
Злата давно научилась распознавать её интонацию, взгляд, оценку. Внешний вид, манеры, причёска, даже выбор блюда всё находится под пристальным надзором Людмилы Борисовны.
И хотя Стас никогда прямо не говорит: «Ты должна выглядеть безупречно», его молчание в присутствии матери, когда она бросает колкие замечания, говорит само за себя.
Нужна помощь с выбором? мягко спрашивает продавщица, отвлекая Злату от раздумий.
Спасибо, я просто осматриваю, отвечает она и вновь переводит взгляд на платья.
Изумрудное выглядит роскошно; в нём она чувствовала бы себя королевой, но стоит почти половину её зарплаты в рублях. Кремовое скромнее и дешевле. Если выбрать кремовое, Людмила Борисовна скажет, что невестка её позорит; если изумрудное, свекровь упрекнёт её в желании выделиться.
Вспоминает прошлый семейный праздник Новый год. Тогда она пришла в алом платье, не откровенном, но ярком. Людмила Борисовна посмотрела и, чуть пошутив, сказала:
Злата, красный цвет не для всех, тем более фигура должна быть безупречной.
В тот вечер Злата чувствовала себя под прожектором, каждый её жест оценивался по десятибалльной шкале.
Глубоко вдохнув, она снова смотрит в зеркало. Хочет хотя бы раз не подстраиваться, не думать, что скажет свекровь, не бояться чужого мнения. Просто выбрать то, что нравится.
Возьму это, неожиданно для себя говорит она продавщице, вытягивая изумрудное платье.
День юбилея проходит шумно. Ресторан блестит огнями, официанты суетятся с подносами, гости смеются и поздравляют именинницу. Людмила Борисовна в золотом пайеточном наряде принимает подарки, будто актриса на сцене.
Когда Злата входит, разговоры за соседними столами на мгновение замирают. На ней простое, но элегантное платье, подчёркивающее цвет глаз и загорелую кожу. Она улыбается, хотя внутри всё сжимается от волнения.
Злата, дорогая! свекровь оборачивается, осматривая её сверху донизу. Ну и наряд! Решила меня затмить? в её голосе слышится лёгкая насмешка, которую гости принимают за шутку.
Что вы, Людмила Борисовна, просто хотела вас порадовать, отвечает Злата.
Стас, стоявший рядом, кивает:
Тебе идёт, очень красиво.
Это «очень красиво» для Златы маленькая победа. Весь вечер она держится достойно, танцует, улыбается, разговаривает с гостями, стараясь не думать, что должна всем понравиться, в том числе свекрови. Она просто остаётся собой.
Всё идёт удивительно спокойно, почти слишком. Злата уже начинает верить, что вечер пройдёт без неприятных сюрпризов, которые обычно подбрасывает свекровь. Людмила Борисовна принимает поздравления, улыбается, бросает свои колкие, но вроде бы беззлобные комментарии. Гости едят, танцуют, официанты бегают между столиками.
Злата сидит рядом со Стасом, тихо беседует с его двоюродной сестрой Аней, когда к ней подходит свекровь. На лице Людмилы Борисовны натянутая улыбка, но в глазах блестит зловещее.
Злата, произносит она тихо, но так, что рядом сидящие оборачиваются. Сними серьги.
Злата моргает, будто не расслышала.
Что?
Серьги, отчётливо повторяет свекровь. Те, что я вам подарила на свадьбу. Снимите их сейчас же.
Несколько человек за столом замирают, ктото хихикает, полагая, что это шутка. Но Людмила Борисовна не шутит; её губы сжаты, подбородок дрожит от напряжения.
Людмила Борисовна, я я не понимаю, начинает Злата, чувствуя, как в груди поднимается холодная волна. Почему вы
Просто снимите их, перебивает она. Это мои серьги. Я передумала их дарить и хочу вернуть.
Стас, который до этого молча пил вино, резко ставит бокал на стол.
Мам, ты чего? в его голосе слышится раздражение. Это уже перебор.
Перебор это когда невестка приходит на юбилей в дорогом платье с открытыми плечами и притягивает к себе всё внимание, будто это её праздник! вспыхивает Людмила Борисовна. Я смотрю на тебя и чувствую, что ты нарочно хотела меня затмить. Дурни!
Тишина накрывает зал. Музыка гдето вдали продолжает играть, но за их столом воздух становится густым и липким. Злата бледнеет, слова застревают в горле.
Мам, прекрати, встаёт Стас, наклоняется к жене и шепчет: Дай я сам.
Он осторожно снимает золотые серьги с ушей Златы и кладёт их в руку матери.
Теперь ты довольна? спрашивает он.
Людмила Борисовна, будто не замечая шокированных гостей, расправляет плечи и улыбается.
Довольна, холодно отвечает она. Так и надо, Злата. Пусть в глазах будет меньше радости.
Злата ощущает, как внутри всё опустело. Ей хочется исчезнуть из ресторана, из этой семьи, из этой нелепой сцены.
Стас, не отводя взгляда, говорит:
Мы уходим.
Они уже направляются к выходу, когда ведущий в микрофон громко объявляет:
Сейчас самый трогательный момент вечера! Танец матери и сына!
Гости аплодируют. Людмила Борисовна, будто забыв о произошедшем, живо оживает. Хватает сына за руку:
Стасик, идём. Не смей меня позорить перед людьми.
Он пытается ответить, но её хватка железная. Она тащит его в центр зала под музыку. Злата остаётся у выхода, чувствуя десятки глаз, и спокойно уходит.
Холодный вечерний воздух обдаёт её, даже тёплое пальто не согревает. Она вызывает такси, чтобы сразу же добраться домой.
Такси медленно ползёт по вечернему Москве, мимо сияющих витрин, редких прохожих, красных светофоров, всё сливается в яркую полосу. Злата смотрит в окно, не моргая, будто не дышит.
Она не может поверить, что уважаемый человек мог так поступить снять у неё серьги публично, на собственном юбилее. Телефон в сумке вибрирует. Это Стас. Злата смотрит, но не берёт звонок. Затем звонок снова, и снова. Она нажимает «отклонить», прижимает сумку к себе и шёпотом произносит:
Дай мне хоть немного прийти в себя
Стас тем временем стоит у ресторана, глядя на уезжающие фары, и злит себя. Он понимает, что упустил шанс уйти вместе с женой, а не плясать под дудку матери. Он шепчет себе:
Дурак.
Пока машина едет, он несколько раз звонит Злате.
Крис, возьмите трубку
Наконец она отвечает, голос тихий и ровный:
Я дома. Всё в порядке, просто хочу побыть одна.
Нет, твёрдо говорит Стас. Я еду. И, пожалуйста, не закрывай дверь.
По пути он останавливается у круглосуточного цветочного магазина. Продавщица, увидев его взъерошенный вид, без вопросов протягивает пышный букет красных роз.
Похоже, ктото сильно провинился, улыбается она.
Стас кивает.
Когда он входит в квартиру, в прихожей тихо, из гостиной льётся мягкий свет торшера. Злата сидит на диване в махровом халате, телефон в руке.
Увидев мужа, она поднимает глаза спокойные, чуть грустные.
Я не хотела никого затмевать, говорит она, не дожидаясь ответа. Просто хотела выглядеть красиво. Это праздник, мне двадцать шесть, в чём ошибка?
Стас передаёт букет и садится рядом.
Конечно, нет. Ты выглядела прекрасно. Мама просто перегнула палку. Я сам в шоке. Обычно она сдерживается, но сегодня явно переусердствовала.
Он говорит мягко, не спеша.
Мне так стыдно за неё, Злата. Я не понимаю, что её наткнуло.
Злата кивает.
Я тоже не знаю, тихо отвечает она. Похоже, она меня не любит, потому что я молодая и красивая.
Стас вздыхает, осторожно берёт её за руку.
Послушай, я всё улажу. Обещаю, больше так не будет.
Хорошо бы, отвечает она. Сегодня я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни.
Он опускает взгляд, не находя слов, и вдруг замечает маленькие золотые серьги с камешками в её ушах те же, что он подарил ей на прошлый день рождения.
Ты их надела? удивляется он, улыбаясь.
Злата трогает мочку уха.
Да. Надо было не менять их на те, что дала твоя мать. Может, тогда и не было бы всей этой суеты. Я думала, что Людмиле Борисовне понравится, если я приду в её серьгах, а оказалось
Стас обнимает её и шепчет:
Ты мой лучший подарок.
После юбилея Людмила Борисовна долго не успокаивается. Снимает вечернее платье, аккуратно вешает его на плечики, потом, не раздеваясь полностью, идёт в спальню. На комоде лежат те же маленькие, но дорогие серьги с бриллиантами, блеск которых сейчас раздражает её больше, чем когдалибо.
Вот ведь, бормочет она, беря их пальцами, как будто это неприятный предмет. Надела их, и они блестели, будто актриса на моём юбилее. Совсем наглости!
С этими словами она открывает шкаф, тянется к верхней полке и швыряет серьги в коробку со старыми вещами.
Там им место.
Из ванной выходит её муж, Степан Леонидович, в домашнем халате и очках, усталый.
Люда, ты всё ещё не успокаиваешься? Уже ночь, праздник прошёл, все разошлись довольные, кроме тебя.
Она резко оборачивается.
Ты видела, в каком виде пришла твоя невестка? В платье, как с обложки! Локоны, макияж! Специально! Я видела, как на неё смотрели мужчины, даже мои коллеги! А я стою рядом, как… как фон!
Степан вздыхает.
Пусть будет. Они молоды! Ты у меня всё равно самая красивая. Но, честно, Злата ничего плохого не сделала. Просто пришла в красивом платье, ведь это праздник.
Просто пришла? фыркает Людмила Борисовна. Она всё продумала! Серьги, улыбка, глаза Знала, что будет выглядеть лучше меня!
Люда! строго говорит муж, хватит искать врагов там, где их нет. Девушка хорошая, добрая, очень любит нашего сына. Ты видела, как он на неё смотрит?
Любит! передразняет она. Посмотрим, как она его любит. Только и ждёт, когда оттяпает у него все деньги. Я же мать, и хочу, чтобы сын не пропал с такой
С какой такой, Люда? Степан поднимает бровь. С красивой и самостоятельной женщиной? Может, ты просто ревнуёшь?
Людмила Борисовна замолкает, сжимает губы.
Что за глупости?! холодно заявляет она и отходит. Я больше не хочу её видеть. Ни на праздниках, ни за нашим столом. Никогда больше.
Проходит несколько недель. Зима уверенно вступает в свои права Москва укутана снегом, витрины сверкают гирляндами. Скоро Новый год, и в доме Людмилы Борисовны традиционно начинается подготовка к семейному ужину. Она любит всё планировать заранее, поэтому уже в начале декабря звонит всем, приглашая на праздник.
Сынок, как насчёт Нового года? Как всегда, у нас. Я уже всё придумала: утка с яблоками, салаты, шампанское, говорит она.
Отлично, мам, мы с Златой будем рады прийти, отвечает Стас.
Стасик, голос мамы смягчается, но становится твёрдее, я жду только тебя, без неё. Не портить всем настроение.
Он молчит секунду, не веря услышанному.
Мам, ты серьёзно?
Абсолютно. Я не хочу встречать Новый год только с близкими мне людьми.
Мам, но так не делается. Злата моя жена
Хватит, Стас! отрезает Людмила Борисовна. Если хочешь прийти приходи, но только один.
Он бросает трубку, долго сидит, сжимая телефон. Злата замечает напряжённое лицо мужа и спрашивает:
Что случилось?
Мама пригласила на Новый год только меня одного. Без тебя, отвечает Стас.
Злата горько усмехается.
Ну, этого стоило ожидать. Честно, я и не планировала никуда идти.
Он смотрит на неё:
Всё равно обидно.
Да, говорит она, но, может, так и лучше. Пусть Новый год пройдётВ конце концов, когда часы пробили полночь, Злата ощутила, что счастье это не подарки и не одобрение, а тихий смех её сына, согревающий её сердце.