Я никуда не поеду… тихо шептала женщина. Это мой дом, я тут всю жизнь прожила. Не брошу. В голосе её дрожали слёзы, которые она сдерживала из последних сил.
Мамочка, проговорил мужчина. Ты же понимаешь, что я не смогу теперь ухаживать за тобой, как надо… Ты ведь должна понять.
Алексей чувствовал глубокую грусть. Он видел, как мать тревожится, в её глазах отражалась боль и страх. Она сидела на старом продавленном диване в небольшом доме своего села под Костромой.
Всё будет хорошо, сама справлюсь, никого не тревожьте, упрямо отвечала женщина. Оставьте меня в покое.
Но Алексей знал, что она не сможет. Серьёзный инсульт. Валентина Петровна и раньше часто болела. Алексей прекрасно помнил, как когда-то ему пришлось брать длинный отпуск на работе в Ярославле, чтобы сидеть с мамой после её перелома. Хоть она и старалась держаться, первое время без его помощи не могла даже воду себе налить.
Совсем недавно Алексей начал хорошо зарабатывать, и летом планировал сделать в мамином доме капитальный ремонт чтобы ей было удобно и тепло. Но вдруг случился инсульт. Ремонта теперь уже не требовалось. Теперь надо было забирать маму в Ярославль, в городскую квартиру.
Надежда соберёт твои вещи, кивнул он на жену. Маме скажи, если что-то понадобится, ладно?
Валентина Петровна молчала, глядя в запотевшее окно. За ним ветер срывал с деревьев последние золотые листья, деревья стояли уже почти голыми, как и в её далёком детстве. Её правая рука единственная, что слушалась, крепко сжимала другую, безжизненную.
Надежда возилась с вещами, раз за разом спрашивала свекровь, что из платков брать, что оставить. Но Валентина Петровна не отвечала, лишь смотрела куда-то вдаль, за пределы окна, словно мыслями была далеко от привычной суеты, подальше и от вещей, и от людей.
Валентина Петровна родилась и прожила свои шестьдесят восемь лет в этой же деревне у Волги. Всю жизнь работала портнихой сначала в местной мастерской, которая потом закрылась, когда народ начал уезжать кто в Москву, кто в Питер. Тогда она шила на дому, выкручивалась как могла. Заказы иссякли со временем, и вся её жизнь превратилась в заботу об огороде и доме туда она вкладывала душу. Теперь же ей и страшно было подумать, как свой угол бросать всё родное, а в городе всё чужое…
Лёша, она опять ничего не ест, устало сообщила Надежда на кухне, опуская тарелку супа на стол. Я не выдерживаю, честно. Нет у меня уже сил.
Алексей молча посмотрел на жену, потом на тарелку и тяжело вздохнул. Медленно пошёл к матери. Валентина Петровна сидела, глядя в окно, почти не моргая. Загрубевшая рука прижимала к себе сухую, беспомощную ладонь. В комнате стояли тренажёры, по углам валялись эспандеры, на тумбочке горка лекарств. Но если бы не Алексей, она бы ничего этого не трогала.
Мама?
В ответ тишина.
Мама?
Сынок? с трудом выговорила женщина. После инсульта говорить было сложно, слова сползали и путались. Уже было лучше, но всё равно надо было напрягаться, чтобы понять.
Почему же опять не поела? Надежда старалась, готовила… Уже несколько дней почти ничего не ешь.
Не хочу, милый, еле слышно сказала Валентина Петровна и повернулась к сыну. Не заставляй меня, не могу я.
Мама… Ну может хоть скажешь, чего ты хочешь? Я всё для тебя
Он сел рядом, и она слабо сжала его ладонь.
Ты знаешь, чего хочу, Лёша. Домой хочу. Боюсь, больше не увижу родного дома.
Алексей простонал и опустил глаза.
Ты же понимаешь… Я работаю целыми днями, Надежда всё время с врачами бегает на дворе ведь зима. Ну давай дотянем до весны, я обязательно отвезу тебя назад, хорошо?
Мать кивнула. Алексей быстро встал и вышел.
Только бы не поздно было, сынок… только бы не поздно, тихо шепнула она.
Простите, но снова неудача, тихо сказала врач, сняв очки и устало посмотрев на молодую женщину.
Надежда судорожно прикрыла лицо руками:
За что же нам такое… Почему у других получается, а мы третий раз и всё зря? Вы же говорили, что у многих не выходит с первой попытки… Но уже третий раз! Почему?..
Алексей сидел молча, сжимая ладонь жены. В соседнем отделении клиники Валентина Петровна лежала на массаже, пора было её забирать.
Послушайте, врач говорила спокойно. Беременность это, конечно, мечта, но вы слишком зациклились. У вас постоянный стресс организм не справляется
А как не нервничать? Надежда уже почти срывалась на крик. Я работаю удалённо, чтобы на ЭКО заработать! Таблетки эти давным-давно мне здоровье сгубили! Ещё и ухаживай за свекровью, выполняй всё, что она велит. То она есть не хочет, то лекарства принимать отказывается. Да, я хочу ребёнка! Может тогда хоть ты, Лёша, будешь не только за свою маму переживать!
Она покраснела, схватила сумку и убежала из кабинета, хлопнув дверью.
Простите, тихо выдохнул Алексей.
Всё нормально, пожала плечами врач. Бывает и хуже, держитесь.
Он вышел вдогонку за женой. Та сидела в коридоре, обхватив лицо руками и дрожа от рыданий. Красные глаза посмотрели на Алексея в них отчаяние и боль.
Прости меня… Не хотела ничего дурного сказать про твою маму. Но я устала. Я устала видеть страдания и одну полоску на тесте. Больше сил нет…
Если бы я мог, я бы отдал всё, чтобы и тебе, и маме помочь. Но я бессилен.
Я знаю, Надежда постаралась улыбнуться сквозь слёзы.
Они посидели молча, держась за руки. Потом Надежда вытерла лицо, встряхнула волосами и выдавила улыбку.
Давай забирать Валентину Петровну, ей больницы не по душе. После них недели две потом только унылая…
…
Вашей маме почти не стало лучше, тихо сказал пожилой доктор с усами, когда Алексей пригласил его поговорить отдельно. Валентину Петровну оставили с Надеждой. Видите ли… У неё все шансы были. Ни табачного дыма, ни хронических болезней. Но мне кажется, она просто не хочет бороться. Она внутренне отпустила всё Нет у неё желания жить.
Алексей вздохнул. Он и сам видел мама за последние месяцы похудела чуть ли не на два десятка килограммов, от прежней её осталась одна тень. Весь день она только смотрела в окно. Не читала, не слушала радио, не разговаривала. Вся жизнь вроде как замерла.
Иногда после инсульта случаются такие перемены, добавил врач. Но у вашей мамы ведь нет тяжёлых нарушений. Уверен, тут что-то другое.
Соглашусь, кивнул Алексей.
Лёша, позвонила Надежда вечером, можешь не ехать в командировку? Маме всё хуже Я боюсь, ты даже попрощаться не успеешь…
С этими словами она еле сдерживала слёзы. Мучительно было смотреть, как уходит человек перед глазами. В последние дни Валентина Петровна почти не вставала, всё больше лежала возле окна. Иногда слушала старенькие пластинки, которые отец, бывший учителем музыки, ей оставил. Но теперь только тишина. Ела разве что деревенское молоко, хотя всегда говорила, что оно в городе вовсе не такое.
Алексей приехал сразу. Всю ночь просидел у постели матери.
Ты ведь помнишь, что я просила… Ты обещал…
Он кивнул.
Утром они поехали в родную деревню. Валентина Петровна твёрдо отказалась ехать в больницу.
Не хочу в больницу. Домой хочу. Только домой.
Был март. Снег уже подтаивал, дорога местами разбухла, но ещё терпимая удалось доехать прямо к дому. Алексей помог маме переложиться в кресло.
Талая вода струилась по двору. Деревья в серых пятнах, свежий ветер, солнце уже пригревало по-весеннему. Валентина Петровна сидела долго, смотрела по сторонам, вдыхала родной воздух, на губах дрожала улыбка. Слезы текли по щекам но теперь это были слёзы радости. Она снова дома, сидит возле любимой избы, слушает птиц, чувствует лёгкий холодок от уходящей зимы
Вечером поела, хотя до этого почти не ела ничего, и ещё час сидела у крыльца, дышала воздухом, улыбалась солнцу. А ночью Валентины Петровны не стало. Она ушла спокойно, с той же радостной улыбкой. Ушла из жизни, но с чувством счастья.
Алексей и Надежда взяли отпуск, чтобы проводить Валентину Петровну в последний путь, прибрать в доме, решить, что делать с хозяйством. Хотя по правде говоря, Лёше просто хотелось пожить немного в деревне, ощутить снова её тихое волшебство, пустить в себя запахи сосен и земли, которые он не чувствовал много лет…
Перед самым отъездом Надежде стало нехорошо. Она поспешила в ванную, её вырвало. Вернувшись с бледным лицом и неожиданно счастливой улыбкой, она показала мужу тест на беременность с двумя чёткими полосками. Эти тесты она, кажется, больше с собой носила по привычке и вот впервые результат.
Это всё она, твоя мама… Это Валентина Петровна нам помогла, сквозь слёзы счастья удивлённо прошептала Надежда.
Алексей посмотрел в ясное безоблачное небо, сжал жену в объятиях. Это была настоящая радость. Самый дорогой подарок от мамы напоследок, в прощальной улыбке.
Порой любовь и забота остаются с нами даже когда близкие уходят оборачиваясь тихой поддержкой, чудом и надеждой, согревая наши сердца в трудные минуты.