Сплю третий день. Болею.
Из сна меня сейчас выдергивает звонок по телефону.
Я переполошилась спросонья, хватаю трубку, не глянув на номер:
– Вы дали не правильный адрес или вас дома нет? – возмущается кто-то на другом конце трубки.
– Вы кто, простите? – не понимаю я.
– Я курьер. Я вам пакет везу от Н.
Далее она диктует мой адрес.
– Адрес правильный. Я дома.
– Ну как дома? Ну вот я звоню – и никто не открывает! – чуть не плачет она.
Я слышу, что она и правда звонит по домофону, но мой домофон молчит, значит, она звонит кому-то другому.
– Девушка, вы не тот подъезд выбрали или дом.
– Ну как не тот? – ноет курьер. – Ну вот же!
Она еще раз диктует мой адрес.
– Я не знаю, куда вы звоните, но не ко мне домой!
Я тоже начинаю злиться. Ну, что там за дуреха? Звонит, главное, и на меня ругается! В наше время при навигаторах в каждом телефоне как можно адрес не найти? И вообще, заранее надо звонить, я дома только потому что болею, обычно дома в это время никого нет.
Через 5 минут звонок в домофон. Нашла, видимо.
У меня раскалывается голова. Я лохматая, в пижаме и халате, только градусника под мышкой не хватает, в тапках мужа (черт знает, где мои) тащусь к лифтовой двери. Выгляжу как чучелко на поле, ворон распугивать.
Готова, что сейчас она мне выскажет что-то, а я – ей.
И тут из лифта выходит худенькая, маленькая, насквозь простуженная девочка. Она замотана шарфом, но красные больные глаза и заложенный нос выдают ее с головой.
Я понимаю, что она звонила просто от бессилия. На ручки хотела. Это мне плохо – и я могу себе позволить лежать. А ей тоже плохо, но она в метель болтается по городу – развозит больным теткам подарки. Видимо, ответственность. Или деньги очень нужны.
Она протягивает мне пакет.
Мне становится ее ужасно жаль. Я даже не представляю, как бы я сейчас, в своем состоянии, повезла бы куда-то заказ.
– Температура у тебя, да? – спрашиваю я.
– Не знаю, но знобит, да.
– Сейчас, погоди секунду…
– Я спешу.
– Секунду!!
Я ползу домой. Гостей принимать я точно не буду сейчас, но просто захлопнуть дверь – тоже бесчеловечно.
Я беру термокружку с надписью “Дадобро” (это мне на прошлый новый год друзья из фонда подарили) и наливаю туда горячего чая с лимоном из своего термоса. Потом хватаю имбирного поросеночка и упаковку парацетомола.
– На, держи “подарочек”, – протягиваю я девочке. – Тебе сейчас надо. Горячий чай, сладкое печенье и жаропонижающее – это почти счастье в нашем состоянии.
– Ой, а как я вам потом кружку верну? Опять сюда тащиться?
– Не, – я смеюсь. – Не тащись. Просто пей и выздоравливай. Видишь написано: “Да! добро”? Вот. Это подарок.
– Просто так? Спасибо, – улыбается девочка. – Если честно, мне кажется, я почти умираю. А у меня еще два адреса.
– Может, такси тебе взять?
– Не. Спасибо. Там такие пробки, а мне сегодня надо успеть до 17…
Девочка делает глоток из термокружки и растягивается в блаженной улыбке. У нее даже щеки розовеют сразу.
– Боже, с лимоооооном…
– На здоровье, подруга. Выздоравливай.
Я ползу обратно в постель. По пути открываю подарок от заказчика.
Имбирный пряник с логотипом их компании и … термокружка.
Мне становится смешно.
Бумеранги добра, они повсюду.