Свекровь смотрела на мой новенький кроссовер с таким выражением, будто я припарковала на ее любимой клумбе с георгинами баллистическую ракету. Тишина во дворе стояла такая, что было слышно, как остывает металл под капотом. — Значит, деньги лишние появились, — процедила Олеся Денисовна, брезгливо обводя наманикюренным пальцем контур блестящей фары. — А семья, значит, перебьется. Мы-то думали, вы ипотеку досрочно гасите, на гречке сидите, а вы вон… шикуете. Я щелкнула брелоком сигнализации. Машина приветливо мигнула, словно подтверждая: да, мы шикуем, и нам это чертовски нравится. — Олеся Денисовна, лишних денег в природе не существует, — спокойно ответила я, пряча ключи в сумочку. — Есть грамотно распределенный бюджет. Но свекровь уже не слушала. В ее глазах щелкал невидимый кассовый аппарат. Она достала из необъятной сумки затрепанный блокнот, который в нашей семье негласно назывался «Расстрельным списком». — Раз у вас такие излишки, я тут прикинула, кому надо помочь, — она раскрыла блокнот с видом генерала, разворачивающего карту наступления. — Мариночке нужно закрыть кредит за ремонт. Эдику, мужу ее, требуется стартовый капитал на бизнес — он решил гонять из Китая какие-то умные швабры. Ну и мне путевка в Кисловодск не помешает. Суставы, сама понимаешь. Я посмотрела на мужа. Сергей, прислонившись к забору, едва заметно улыбнулся и подмигнул мне. У нас с ним давно был уговор: в цирке с конями мы участвуем только как зрители, билеты куплены в первый ряд. — Я подумаю над вашим предложением, — вежливо кивнула я, наслаждаясь тем, как расширились от предвкушения зрачки свекрови. Родня поверила, что кубышка открыта.
В течение следующей недели звонки сыпались как из рога изобилия. Золовка Марина присылала мне в мессенджер фотографии итальянской плитки, которую она «уже присмотрела на мои деньги». Эдик кидал голосовые сообщения на десять минут про то, как умные швабры захватят рынок, и мы все озолотимся. А в субботу они совершили роковую ошибку — перешли границы и заявились к нам в квартиру полным составом. Без звонка. С тортом по акции и лицами полноправных акционеров Газпрома. Мы с Сергеем как раз пили утренний кофе. Олеся Денисовна по-хозяйски отодвинула мою чашку и водрузила на стол торт. — Ну что, молодежь! — бодро начала она, усаживаясь во главе стола. — В нормальной семье доходы общие. Карл Маркс еще писал, что капитал должен работать на благо социума. А наш социум — это семья. Так что давайте, переводите Марине полмиллиона, а Эдику — миллион. — Машину вашу, Катерина, мы обсудили. Ее надо продать. Купите себе подержанную «Ладу», вам для работы хватит. Я сделала глоток кофе. Он был восхитителен. Бразильская арабика и предвкушение триумфа — лучшее сочетание. — Маркс, Олеся Денисовна, жил в нищете и содержал свою семью исключительно за счет спонсорских денег Фридриха Энгельса, — ласково произнесла я. — Вы сейчас предлагаете мне стать Энгельсом для вашей дочери и ее безработного мужа? Но эстафету тут же перехватил Эдик. Он приосанился, изображая волка с Уолл-стрит. — Катя, ты просто не сечешь в трендах! — снисходительно хмыкнул он. — Швабры с блютузом — это гарантированные триста процентов прибыли за месяц. Это инвестиция, понимаешь? Бизнес!
Я достала из папки на столе распечатку. — Эдуард, твой последний «бизнес» заключался в разведении породистых виноградных улиток в коммунальной ванной. Они все погибли от хлорки в водопроводной воде. Стопроцентная смертность — это не самая привлекательная бизнес-модель для инвестиций. В бой вступила — золовка Марина, включившая режим «униженной добродетели». — Мы же женщины, Катя! — взвизгнула она, театрально прижимая руки к груди. — Мы должны поддерживать друг друга энергетически! Родственные связи — это святое! — Твоя энергетика, Марина, активизируется только в дни скидок на маникюр, — я даже не повысила голос. — Ты за три года ни разу не вспомнила, когда у моего мужа, твоего родного брата, день рождения. И мое отчество ты узнала только вчера, когда вбивала мои данные в приложение банка, пытаясь выставить мне счет. Олеся Денисовна поняла, что план трещит по швам, и перешла к ядерному шантажу. Она вскочила, грохнув кулаком по столу. — Ах так! Значит, мы для тебя чужие люди?! Жадная, расчетливая девка! Если сегодня же не будет денег на счету Марины, ноги моей здесь не будет! Сережа! — она драматично повернулась к сыну. — Твоя жена оскорбляет мать! Выбирай: или эта эгоистка, или твоя кровная семья! Сергей медленно отпил кофе, аккуратно поставил чашку на блюдце и посмотрел на мать. — Мам, я уже выбрал. Семь лет назад в ЗАГСе. И знаешь, мне мой выбор с каждым днем нравится все больше. А я открыла свою кожаную папку и достала три красиво отпечатанных документа на плотной бумаге. — Но я же обещала подумать о помощи, — мягко сказала я, придвигая бумаги к родственникам. — И я придумала. Я готова выделить полтора миллиона. Глаза Эдика алчно блеснули, Марина перестала ныть.
— Вот договор целевого займа, — я постучала ногтем по бумаге. — Ставка — двадцать пять процентов годовых. Никаких просрочек. Залоговое обеспечение — доля Марины в вашей, Олеся Денисовна, трехкомнатной квартире. Плюс обязательное условие: Эдуард официально устраивается на работу и предоставляет мне справку 2-НДФЛ ежеквартально. Как только подписываем и заверяем у нотариуса — деньги ваши. — Это… это же кабала! — прохрипела свекровь, отшатываясь от бумаг, как от прокаженного. Ты хочешь отнять у нас квартиру?! — Я хочу обезопасить свои инвестиции, — я пожала плечами. — Вы просили помощи, я даю вам финансовый инструмент. Знаете, в чем ваша главная проблема? Вы путаете благотворительность с паразитизмом. Деньги без жестких юридических обязательств — это развращение. — Если человек не готов рисковать своим имуществом ради собственной гениальной идеи, значит, идея — дрянь, а человек — просто ищет бесплатную кормушку. Родственные связи не освобождают от финансовой ответственности, они должны делать ее еще прозрачнее. Чтобы потом не было обид. Подписываем? Эдик первым попятился к двери, бормоча что-то про то, что «швабры могут и подождать». Марина схватила сумочку, забыв про свой нетронутый торт. Олеся Денисовна, гордо вскинув голову, но не смея посмотреть мне в глаза, прошипела: — Ноги моей здесь не будет! — Я запомню это обещание. Хорошего дня, — улыбнулась я. Дверь за ними захлопнулась. Сергей подошел ко мне сзади, обнял за плечи. — Как думаешь, через сколько они снова появятся? — со смехом спросил он. — Как минимум до тех пор, пока мы не купим дачу. Там же грядки копать не надо будет, только шашлыки есть, — я откинулась на грудь мужа. Мы спустились во двор, сели в новую машину. В салоне пахло дорогой кожей, свежестью и абсолютной, бескомпромиссной свободой от чужих ожиданий. Я нажала на газ, и мы поехали пить кофе в центр. Свои границы нужно защищать красиво.