Виктория Антоновна расправила складки на юбке и бросила быстрый взгляд на часы. Половина одиннадцатого. Самое время для семейных катастроф. Она поправила причёску, хотя и так знала, что каждый седой волосок лежит на своём месте — годы тренировок перед зеркалом не прошли даром. — Оксаночка, присядь, дорогая, — Виктория Антоновна похлопала ладонью по дивану. — У нас серьёзный разговор. Оксана, которая только собиралась уйти на кухню, замерла в дверях. Эти «серьёзные разговоры» со свекровью случались с периодичностью новолуний — каждые четыре недели Виктория Антоновна изобретала новый способ выудить деньги. То на лечение несуществующей болезни, то на ремонт крыши в деревне, то на юбилей двоюродной тёти. — Я занята, — попыталась отвертеться Оксана, перебирая в уме возможные отговорки. — Посуда не убежит, — отрезала свекровь с той особой интонацией, которая превращала любую просьбу в приказ. — Лучше присядь. И постарайся отнестись с пониманием к тому, что сейчас скажет Егор. «Ага, значит, сегодня через сыночка деньги клянчить будет, — мысленно усмехнулась Оксана. — Креативно». Она послушно опустилась в кресло напротив и сложила руки на коленях, как примерная школьница. Пять лет замужества научили её, что проще сразу выслушать, сказать «нет» и пойти по своим делам, чем тратить нервы на споры. Виктория Антоновна тем временем повернулась к двери и окликнула сына: — Егор! Иди сюда, мы готовы. Оксана закатила глаза. Театральность происходящего напоминала дешёвую мелодраму. Не хватало только музыки на фоне. Егор вошёл в комнату с серьёзным, почти траурным выражением лица. Оксана отметила, что галстук на нём тот самый, что она подарила на прошлый день рождения. «Видимо, решил подсластить пилюлю», — подумала она без особой злости. — Милая, — начал Егор, усаживаясь напротив жены и неловко поглаживая свои колени. — Только давай без истерик, Оксаночка, — вставила Виктория Антоновна, и в её голосе прозвучало что-то похожее на заботу. — Ты же взрослая женщина, должна понимать… Оксана мысленно досчитала до десяти.
«Сейчас скажут, что Егору срочно нужно новый взнос в его бизнес, и всего-то пятьсот тысяч. Или что Витольду Степановичу требуется операция в Израиле. Хотя нет, свёкор в прошлом месяце уже «умирал» от камней в почках». — Я решил, что нам лучше развестись, — выпалил Егор, глядя куда-то поверх головы жены. Виктория Антоновна замерла, с тревогой уставилась на невестку, явно ожидая взрыва. Но Оксана молчала. В голове звенела пустота, как будто кто-то выключил все звуки мира. Она смотрела на мужа, на его выглаженную рубашку (её руками), на идеальный пробор в волосах (её советами), на удачно подобранный галстук (её деньгами). — Оксаночка, — свекровь, не выдержав паузы, подалась вперёд, — я понимаю, это шок, но ты держись. Хочешь воды? Она резво вскочила и метнулась к столику, где уже стоял заранее приготовленный стакан. Оксана успела заметить, как свекровь бросила в воду какую-то таблетку. — Вода пригодится вам, — спокойно произнесла Оксана, глядя, как таблетка шипит и растворяется. Виктория Антоновна замерла с протянутым стаканом, явно не готовая к такой реакции. — Оксана, ты поняла, что я сказал? — муж поёрзал на месте. — Я хочу развода. Оксана наконец перевела взгляд на мужа. Пять лет. Пять лет она терпела его мать, его лень, его неспособность заработать больше, чем она тратит на обеды в неделю. Пять лет слушала обещания, что вот-вот всё изменится. Пять лет не заводила детей, потому что «надо сначала встать на ноги». И вот теперь он хочет развода. — Я не глухая. Слышала, ты хочешь развестись, — ровным голосом ответила она. — Ну что же, хорошо. Свекровь громко сглотнула, и её лицо приобрело странный оттенок. Она быстро поднесла к губам стакан с успокоительным и осушила его одним глотком. Оксана не могла не заметить лёгкую усмешку, промелькнувшую на её собственном лице. — Это… это всё? — растерянно переспросил Егор, переводя взгляд с жены на мать, будто ища поддержки. — А что ещё? — Оксана пожала плечами. — Ты сказал, я услышала. Или ты ждал, что я буду рыдать и умолять тебя остаться? Егор и Виктория Антоновна переглянулись. В их взглядах читалось неприкрытое разочарование. Оксана почти физически ощутила, как рушится какой-то их хитроумный план. — Тогда я пойду отдыхать, — она поднялась, демонстративно поправила юбку и направилась к двери спальни. Когда дверь за ней закрылась, Оксана закрыла глаза. Дыхание сбилось, сердце колотилось как сумасшедшее. Но она не позволит им увидеть её слабость.
Не сегодня. В гостиной тем временем повисла тишина. Оксана слышала, как скрипнул диван — видимо, Виктория Антоновна пересела ближе к сыну. — Что это было? — свекровь почти шипела. — Почему она так спокойна? — Не знаю, — голос Егора звучал растерянно. — Может, она не поняла? «Идиот, — подумала Оксана. — Я всё поняла. Гораздо раньше, чем ты произнёс это вслух». Она слышала, как Егор поднялся и направился к спальне. Быстро отойдя от двери, она упала на кровать и схватила первый попавшийся журнал, делая вид, что увлечена чтением. Дверь открылась без стука. — Оксана, — Егор подошёл к кровати, — ты точно поняла, что я сказал? Мы разводимся. Она медленно подняла взгляд от страницы. — Слышала, — в её голосе не было ни слёз, ни упрёков. — Ты сделал первый шаг, теперь следующий будет мой. Егор замер, явно не понимая, что это значит. На следующий день Виктория Антоновна влетела в офис «Эталон-Строй» ровно в 11:43. Секретарша Егора — молоденькая девушка с отточенными ногтями цвета бургундского вина — даже не попыталась её остановить. — Мам? — Егор поднял глаза от экрана компьютера. — Что-то случилось? Виктория Антоновна аккуратно прикрыла дверь в кабинет и бросила свою сумочку «Луи Виттон» (подделка из перехода у метро «Тульская») на стул для посетителей. — Егорушка, — она говорила полушёпотом, словно боялась, что стены могут услышать. — Я всю ночь не спала. Что задумала твоя жена? Егор по привычке пожал плечами. — Не знаю. Она молчит. — Как это не знаешь? — Виктория Антоновна зашагала по кабинету из угла в угол. — Она же вчера что-то сказала про «следующий шаг». Ты спросил, что это значит? — Спрашивал, конечно, — Егор нахмурился. — Но она ушла в ванную и закрылась там на полчаса, а потом легла спать. Сегодня утром ушла на работу раньше, чем я проснулся. — А ты не думаешь, — мать понизила голос до драматического шёпота, — что у неё мог появиться любовник? Егор задумался. — Возможно, — он тяжело опустил взгляд на стопку бумаг. — Женщины обычно устраивают скандалы, если их бросают. — Потому что она сама хотела от тебя избавиться! — торжествующе объявила Виктория Антоновна. — Может, она даже сама собиралась подать на развод, а ты её опередил. Егор повертел в руках дорогую ручку «Паркер» (подарок Оксаны на тридцатилетие) и кивнул. Действительно, это объясняло бы её спокойствие. — Или, — Виктория Антоновна наклонилась, упираясь ладонями в стол сына, — она задумала что-то страшное.
Она ведь всегда была мстительной. — Ну что ты… — Нет-нет, вспомни, как она обиделась на тебя за то, что ты забыл про годовщину в прошлом году. Две недели с тобой не разговаривала! Егор вздохнул. Тогда он действительно забыл про годовщину, потому что мать потребовала срочно приехать к ней и починить кран. И Оксана действительно обиделась. — Что она может сделать? — спросил он с ноткой беспокойства. Виктория Антоновна присела на стул и начала загибать пальцы: — Во-первых, она может отравить тебя. Сделать вид, что всё нормально, а сама подсыпать что-нибудь в еду. — Это уже слишком. — Во-вторых, она может проникнуть в твою почту и написать от твоего имени всем клиентам какую-нибудь гадость. Помнишь, у неё есть доступ к твоему компьютеру? Егор нервно застучал пальцами по столу. Да, есть. Он сам дал Оксане пароли, чтобы она могла иногда проверять его рабочую почту и отвечать на письма, когда он был в отъезде. — В-третьих, — Виктория Антоновна понизила голос до еле слышного шёпота, — она может найти твою любовницу и всё ей рассказать. — С чего ты взяла, что у мен есть любовница, — машинально ответил Егор, но тут же прикусил язык. — Я не слепая, не вздумай хоть меня водить за нос, — Виктория Антоновна уставилась на сына круглыми глазами. Егор встал из-за стола и подошёл к окну. Внизу сновали люди, торопясь по своим делам. Маленькие человечки, каждый со своими проблемами. — Мы просто не подходим друг другу, — уклончиво сказал он, пряча взгляд. — Она слишком самостоятельная. Мне нужна более… домашняя женщина. — Ну конечно, — Виктория Антоновна кивнула, явно не веря ни одному слову. — А ещё она может написать о тебе гадости в социальных сетях! Представляешь? Выставит тебя чудовищем перед всеми друзьями! Егор поморщился. Образ Оксаны, строчащей гневные посты в «ВКонтакте» или «Одноклассниках», казался ему нелепым. Она всегда была сдержанной для подобных выходок. — И ещё она может забрать всё из квартиры! — продолжала Виктория Антоновна. — Пока ты на работе, нанять грузчиков и вывезти всю мебель, технику, посуду! — Квартира записана на меня, — напомнил Егор. — Это её не остановит! — Виктория Антоновна всплеснула руками. — Она снюхается с юристом, и наверняка знает все лазейки! Каждый пункт из маминого списка казался ему одновременно абсурдным и пугающе вероятным. Оксана была непредсказуемой. Всегда. — И что предлагаешь? — спросил он.
Виктория Антоновна подалась вперёд и взяла сына за руку. — Егорушка, я боюсь за тебя. Давай ты переночуешь у меня? Хотя бы несколько дней, пока всё не устаканится. Я не хочу, чтобы ты оставался с ней наедине. Егор представил себе ночь в двухкомнатной квартире матери на Пресненской набережной, на продавленном диване, под её неусыпным контролем. Но потом вспомнил холодные глаза Оксаны, когда она сказала про «следующий шаг». — Хорошо, — кивнул он. — Заеду домой за вещами и приеду к тебе. Виктория Антоновна просияла. — Вот и правильно! Я приготовлю твой любимый борщ. Всё будет хорошо, сыночек. Когда за матерью закрылась дверь, Егор долго сидел неподвижно, глядя на фотографию в рамке на столе. Они с Оксаной на фоне Эйфелевой башни, их медовый месяц. Она улыбается — искренне, открыто. Такой улыбки он не видел уже давно. «Что ты задумала, Оксана?» — мысленно спросил он, проводя пальцем по стеклу рамки. Вечером Оксана открыла дверь своей квартиры в ЖК «Времена года» и замерла в прихожей. Тишина. Ни шума телевизора, ни стука посуды на кухне, ни звука воды в ванной. Она повесила плащ в шкаф, который они с Егором так долго выбирали три года назад, и сняла туфли. Мимолётно коснулась пальцами зеркала на стене, затем уверенно прошла в гостиную. — Сбежал, значит, — произнесла она вслух и усмехнулась. В гостиной всё было на своих местах. Вчерашний разговор словно и не происходил. Но Егора не было. Оксана бросила взгляд на дверь спальни — приоткрыта. Заглянула внутрь: шкаф распахнут, несколько полок пусты, будто их хозяин собирался в спешке. — Ну конечно, мамочка забрала под крылышко, — пробормотала Оксана. Она направилась в свой кабинет — небольшую комнату, которую муж великодушно выделил ей под «женские дела». Заперев за собой дверь (привычка, выработанная за годы жизни со свекровью, которая любила «нечаянно» заглядывать в её вещи), Оксана опустилась в кресло, достала из сумки коричневую папку с документами и раскрыла её. Зазвонил телефон. Номер Юрия Борисовича. Оксана улыбнулась и нажала кнопку приёма. — Добрый вечер, — произнесла она, постукивая ногтями по столу. — Есть новости? — Добрый, Оксана Михайловна, — голос на том конце был спокойным и деловым. — По вашему вопросу… требуется ещё немного времени. Проверяем последние детали. — Сколько ещё ждать? Документы почти готовы? — Почти. Осталось уточнить пару моментов. Вы понимаете, дело деликатное… — Я всё понимаю, но хочется уже действовать, — Оксана перелистнула страницу в папке. — Что ещё нужно от меня?
— Только время и терпение, — в голосе Юрия Борисовича появились нотки мягкого увещевания. — Всё на финальной стадии. — Хорошо, — вздохнула Оксана. — Я полагаюсь на вас. Держите меня в курсе. Она закончила звонок и стала просматривать документы, когда телефон снова завибрировал. На экране высветилось «Кирилл». — Только не сейчас, — Оксана раздражённо нажала «отклонить» и отложила телефон. Секунду подумав, она набрала другой номер. — Кристина? Привет, сестрёнка. Слушай, можешь заскочить ко мне сегодня? — Опять твой Егор закатил концерт? — голос сестры звучал устало. — Не хочу быть свидетелем ваших семейных сцен. — Нет, Егора не будет. Совсем не будет, — Оксана выделила последние слова. — Мне нужно с тобой помурлыкать. Это важно. На том конце возникла пауза. — Интересно, — протянула Кристина. — Буду через час. Вино брать? — Лучше коньяк, — Оксана позволила себе улыбку. Закончив разговор, она вернулась к бумагам. На первой странице крупным шрифтом было выделено: «ДОГОВОР КУПЛИ-ПРОДАЖИ ДОЛИ В УСТАВНОМ КАПИТАЛЕ ООО «ЭТАЛОН-СТРОЙ»». Оксана внимательно читала пункт за пунктом, делая пометки на полях. Тем временем в квартире Виктории Антоновны на Пресненской набережной Егор раскладывал свои вещи в шкафу. Вошла Юля, его младшая сестра, неловко остановилась в дверях. — Так ты правда решил с ней развестись? — спросила она, прислонившись к косяку. — Не лезь, Юлька, это не твоё дело, — буркнул брат, старательно развешивая рубашки. — Егор прав, Юлечка, — Виктория Антоновна появилась за спиной дочери. — Развод неизбежен, это решённый вопрос. Юля присвистнула, окинув брата насмешливым взглядом. — И чего ты сюда припёрся? Тебя уже выгнали из дома? — Никто никого не выгонял, — вмешалась мать. — Просто лучше, чтобы Оксана спокойно собрала свои вещи. Без лишних ссор. Юля хитро прищурилась: — Комнату свою не отдам, так и знай. Как развёлся — так ищи себе новую квартиру. Она развернулась и ушла в свою комнату, хлопнув дверью. Виктория Антоновна подошла к сыну, положила руку на плечо: — Не обращай внимания, она всегда была несдержанной. Лучше подпиши здесь, — она протянула ему несколько листов. — Это для отчёта в бухгалтерию, по фирме. Егор взял бумаги, попытался вчитаться, но строчки расплывались перед глазами. Все мысли возвращались к Оксане. Почему она так спокойно приняла новость о разводе?
Неужели у неё действительно кто-то есть? От этой мысли внутри всё переворачивалось. — Зачем я должен это подписывать сейчас? — спросил он, глядя на документы. — Егорушка, я же объяснила — это для отчёта. Завтра крайний срок подачи. Мать настойчиво протянула ему ручку. Егор машинально взял её и поставил подпись там, где указала мать. — Вот и хорошо, — Виктория Антоновна быстро забрала бумаги. — Пойду поставлю чайник. Ты, наверное, устал. Когда она вышла, Егор опустился на кровать и достал телефон. Палец замер над контактом «Оксана». Набрать? Спросить, что она делает? Или это будет выглядеть слабостью? Он отложил телефон, не решившись позвонить. «Она меня опередила», — снова и снова крутилось в голове. — «Опередила с разводом, вот и не расстроилась». На следующий день Оксана услышала звонок в дверь ровно в четыре часа дня — с той удивительной пунктуальностью, которой обладают только матери и налоговые инспекторы. Она знала, кто это, даже не глядя в глазок. — Мама, — Оксана распахнула дверь. Надежда Аркадьевна стояла на пороге в бежевом пальто и с пакетом, из которого выглядывала коробка с тортом. Тот самый торт «Прага» из кондитерской «Север», который мама всегда приносила, когда предстоял серьёзный разговор. — Знаешь, дорогая, я к тебе просто так, — произнесла Надежда Аркадьевна, проходя в квартиру и разуваясь. — Мимо проезжала, думаю, дай загляну. Оксана лишь усмехнулась. Её мать никогда не ездила «мимо». Она жила на другом конце Москвы, в старом доме на Проспекте Вернадского, и каждая её поездка была спланирована с точностью до минуты. — Конечно, — Оксана приняла пакет. — Заходи, я чайник поставлю. В гостиной Надежда Аркадьевна окинула комнату внимательным взглядом, словно проводя инвентаризацию. Задержалась глазами на пустых полках шкафа, которые ещё вчера были заполнены вещами Егора. — Как-то у вас пусто стало, — заметила она как бы между прочим, усаживаясь в кресло. Оксана вернулась из кухни с чайными чашками. Поставила на столик, села напротив матери и сложила руки на коленях. Между ними повисло молчание. Надежда Аркадьевна разглядывала дочь, словно пыталась прочитать что-то в её глазах. Оксана смотрела в окно на серые дома соседнего квартала. Чайник на кухне закипел, щёлкнул. Никто не встал, чтобы пойти за ним. — Ну хватит уже, — не выдержала Оксана. — Я развожусь с Егором. Надежда Аркадьевна медленно кивнула, будто услышала долгожданное подтверждение уже известного факта. — Знаю, — ответила она. — Кристина сказала. Оксана мысленно скривилась. «Ну конечно!
Болтушка чёртова, всё выболтала». — И когда же она успела? — Оксана поднялась и пошла на кухню за чайником. — Вчера вечером звонила, спрашивала, не знаю ли я, — голос Надежды Аркадьевны следовал за дочерью. — Что вы в этот раз не поделили? Оксана вернулась с чайником, разлила чай по чашкам и села обратно. — Ничего мы не делили, — она отпила глоток. — Если честно, я даже не в курсе, что произошло. Свекровь пригласила на разговор, пришёл Егор и заявил о разводе. Вот и всё. — И ты даже не спросила, почему? — в голосе Надежды Аркадьевны проскользнуло удивление. — Зачем? — дочь пожала плечами. — Он решил, я согласилась. Какая разница, почему? Надежда Аркадьевна посмотрела на дочь с таким выражением, будто та только что сообщила, что собирается переехать на Марс. — А как же квартира? — перешла она к практической стороне вопроса. — Придётся делить. Но это неважно. Лишь бы не с ними жить. — С ними? — С Егором и свекровью, — Оксана положила вилку. — Подлости я от него не ожидала, но это ещё не конец. Мой шаг я ещё не сделала. Надежда Аркадьевна внимательно посмотрела на дочь. Её рука с чашкой замерла на полпути ко рту. — Оксана, прошу не принимай поспешных решений, — сказала она тихо. — Когда люди расстаются, они часто делают глупости, о которых потом жалеют. — Не волнуйся, мам. Егор пока живёт у своей матери, не докучает мне. Время у меня есть. — Может, переедешь ко мне на первое время? В твоей старой комнате ничего не изменилось. Оксана покачала головой. — Нет. Спасибо, но я останусь здесь. Скоро я сделаю свой шаг. Осталось совсем немного. — Что ты задумала? — в голосе матери проскользнула тревога. — Ничего страшного. Просто восстановление справедливости. Они посидели ещё полчаса, говорили о погоде, о новой работе Кристины, о здоровье отца. Надежда Аркадьевна пыталась успокоить дочь, хотя сама была удивлена её спокойствием — словно ничего не произошло, будто развод был обычным делом, вроде похода в магазин. Уходя, Надежда Аркадьевна обняла дочь крепче обычного. — Звони, если что, — сказала она у двери. — В любое время. — Конечно. Всё будет хорошо. Когда дверь за матерью закрылась, Оксана прислонилась к стене и закрыла глаза.
Всё будет хорошо. Но совсем не так, как думают Егор и его мать. На следующий день Виктория Антоновна буквально влетела в кабинет своего сына Егора в БЦ «Москва-Сити». Её глаза сияли, а в руках она держала папку с документами. — Егор! Наконец-то пришёл предварительный договор! — она положила бумаги на стол. — Тот самый, над которым мы работали полгода! Егор перестал стучать по клавиатуре и поднял глаза на мать. На его лице расплылась довольная улыбка. — Прекрасно, — он потёр ладони. — Если инвестор согласится… — Обязательно согласится! — перебила Виктория Антоновна . — То мы будем обеспечены как минимум лет на пять, — закончил Егор, откидываясь в кресле. — Я так горжусь тобой, сынок. Такой умный, такой храбрый, такой сообразительный. Её лицо внезапно изменилось, словно она проглотила что-то кислое. — И как хорошо, что ты наконец-то решился избавиться от этой… которая прилипла к тебе как пиявка. — Мама, не говори так об Оксане, — нахмурился Егор. — Неважно, что ты о ней думаешь, у меня свои мысли, — фыркнула Виктория Антоновна . — Ты поднялся, сделал свою компанию, с гордой поднятой головой ходишь. А она? Как была преподавателем, так и осталась. Ничего не поменялось. А сейчас, похоже, ещё и любовника заимела, тебе рога наставила. Егор поморщился. — Давай не будем о плохом, — он постучал пальцем по папке. — Что у тебя с отчётом по финансам? — Уже заканчиваю, — Виктория Антоновна поправила причёску. — В среду принесу на подпись. А потом мы сможем предоставить данные основному инвестору, после чего подпишем тот самый договор, который нас должен озолотить. Егор довольно улыбнулся, но тут его телефон зазвонил. На экране высветилось имя «Оксана». — Давай побыстрее заканчивай со своей женой, — поморщилась Виктория Антоновна . — Нужно двигаться дальше. Егор нажал на зелёную кнопку. — Да. — Егор, — голос жены звучал спокойно, — я хочу развестись мирно, но в любом случае нам нужно решить вопрос с квартирой. Подойди сегодня к семи вечера. Она отключилась, не дожидаясь ответа. Егор опустил телефон. — Вопрос с квартирой, — пояснил он матери. — Она вцепится в свою половину зубами и ни за что не отпустит, — презрительно скривилась Виктория Антоновна . — В любом случае, половина квартиры будет её — таков закон, — Егор встал из-за стола. — Мне нужно идти.
Он накинул пиджак и направился к двери, оставив мать в кабинете. На следующий день Егор вошёл в квартиру в ЖК «Времена года» и замер на пороге. Несмотря на всю подготовку к встрече, его внутренний голос ожидал увидеть разгром или хотя бы признаки того, что Оксана начала паковать вещи. Но квартира встретила его привычной чистотой — всё стояло на своих местах, словно и не было вчерашнего разговора о разводе. Из кухни донёсся звук льющейся воды. Он прошёл по коридору и увидел жену, нарезающую овощи для салата. — Пришёл, — Оксана кивнула, не отрываясь от своего занятия. — Ровно семь. Пунктуальность всегда была твоей сильной стороной. Егор стоял, переминаясь с ноги на ногу. Странное поведение жены сбивало его с толку. Никаких слёз, никаких криков, никаких упрёков. — Ты не собрала вещи, — заметил он, пытаясь прощупать почву. Оксана подняла на него глаза, в которых читался немой вопрос. — А должна была? — она слегка улыбнулась, откладывая нож. — Если ты так хочешь меня выставить, мог бы просто сказать. — Нет, я просто думал… — он замялся. — Раз мы разводимся. — Видишь ли, Егор, — она вытерла руки полотенцем, — я не хочу никуда уезжать. Я простой преподаватель русской литературы в университете, а ты — владелец успешного бизнеса, который смог добиться впечатляющих результатов за такой короткий срок. Егор невольно выпрямился. Комплимент был неожиданным, но приятным. — Ты действительно выстроил солидную компанию из ничего, — продолжила Оксана, прислонившись к стене. — «Эталон-Строй» теперь знает вся Москва. Это достойно уважения. — Спасибо, — он всё ещё не понимал, к чему она клонит. — Но… у тебя что, нет никаких претензий? Ты не злишься? — Из-за развода? — она пожала плечами. — Мы взрослые люди. Если ты принял такое решение, значит, для этого были причины. Егор внимательно посмотрел на жену. Это спокойствие казалось ему подозрительным. — У тебя есть любовник? — спросил он прямо. Оксана хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Если я не набила тебе рожу, это не означает, что у меня есть кто-то на стороне, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Просто я разумная женщина и понимаю, что если ты решил развестись, то пойдёшь до конца. За это я тебя уважаю. Егору польстили её слова. В конце концов, он действительно не из тех, кто отступает от своих решений. — Значит, тогда квартиру будем делить пополам, — сказал он деловым тоном. — По закону так положено. Оксана тяжело вздохнула и посмотрела в окно на вечернюю Москву. На секунду её лицо приобрело задумчивое выражение.
— Знаешь, Егор, — сказала она тихо, — у тебя впереди блестящее финансовое будущее. Твоя компания растёт с каждым месяцем, ты подписываешь всё новые контракты. Она подошла ближе и посмотрела ему прямо в глаза. — Я, конечно, недолюбливаю твою мать, да и Виктория Антоновна , как ты сам знаешь, не в восторге от меня, — продолжила Оксана. — Но я рада, что именно ты принимаешь решение о нашем разводе, а не она подталкивает тебя к этому. Егору снова стало приятно. Да, решение он принял сам, хотя мать действительно давно намекала, что Оксана ему не пара. — Твои перспективы в бизнесе выглядят очень многообещающими, — Оксана прикоснулась к его руке. — И раз уж ты первый заговорил о разводе, может, будешь благородным до конца? — В каком смысле? — насторожился Егор. — Оставь мне квартиру полностью, — произнесла она твёрдо. — Чтобы у меня сохранились о тебе хорошие воспоминания. Ты же будешь чувствовать себя благородным человеком. В конце концов, у тебя компания, которая приносит стабильный доход. Ты сможешь купить себе новую трёхкомнатную квартиру, а может, даже пентхаус. Егор задумался. В голове всплыл утренний разговор с матерью о сделке с инвестором. Если всё пройдёт успешно, а так и будет, он действительно сможет позволить себе не просто квартиру, а целый пентхаус в «Москва-Сити». — По закону квартира делится пополам между супругами, — сказал он, но без прежней уверенности. — К чёрту закон, Егор, — Оксана заглянула ему в глаза. — Сейчас закон — это мы. Ты же когда-то любил меня. Мы радовались вместе, целовались до утра, строили планы. Да, не всем планам суждено было сбыться, и я не осуждаю тебя за твоё решение. Но я прошу проявить милосердие. Она отошла к окну, обняла себя за плечи. — У меня нет денег, чтобы выкупить твою половину, — в её голосе появилась горечь. — А если мы продадим квартиру, на свою долю я смогу купить лишь однушку где-нибудь в Марьино. Прошу тебя. Она снова повернулась к нему, и теперь в её глазах светилась надежда. — Останься добрым и справедливым человеком. Ведь никто не знает, что будет завтра, — Оксана сделала паузу и добавила мягче: — Может быть, ты ещё пожалеешь о своём решении. Егор уловил тонкий намёк. Возможно, она даёт понять, что если он вдруг захочет вернуться — дверь не будет закрыта навсегда? Эта мысль польстила его самолюбию. — Хорошо, — сказал он после небольшой паузы. — Я согласен.
Лицо Оксаны просветлело. Она подошла и легко коснулась его руки. — Спасибо, Егор. Я знала, что в глубине души ты остался тем же благородным человеком, за которого я когда-то вышла замуж. Она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли фальши. — Давай закончим всё сегодня, — предложила она. — Пойдём к нотариусу и оформим дарственную на вторую часть квартиры. Чтобы потом не возвращаться к этому вопросу. Егор кивнул. Почему бы и нет? Он уже принял решение, так зачем тянуть? — Как у тебя дела в компании? — поинтересовалась Оксана, пока они надевали верхнюю одежду в прихожей. — Мне казалось, ты был в предвкушении какой-то крупной сделки. Егор помедлил. Рассказывать о сделке с инвестором, которую его мать называла «сделкой века» и которая должна была завершиться подписанием в среду, не хотелось. Вдруг Оксана передумает и решит потребовать больше? — Всё хорошо, стабильно, — ответил он уклончиво. — Бизнес развивается. — Я всегда верила в тебя, — сказала Оксана искренне. — И желаю тебе процветания, даже если мы больше не будем вместе. Она направилась к выходу, но на пороге обернулась: — Не забудь взять документы на квартиру. Нотариус в ТЦ «Юнион» работает до десяти вечера, мы как раз успеем. Егор кивнул и пошёл в кабинет за бумагами. На душе было легко — развод обещал пройти без лишних сложностей и скандалов. Более того, Оксана явно сохранила к нему тёплые чувства, а это льстило его самолюбию. Он достал из сейфа папку с документами на квартиру и на мгновение задумался: не слишком ли щедрый жест — отдать ей свою долю в трёхкомнатной квартире в центре Москвы? Но потом вспомнил о предстоящей сделке, о деньгах, которые вот-вот польются рекой, и решил не мелочиться. В конце концов, он всегда сможет купить новую квартиру. А репутация благородного человека дорогого стоит. Через час Оксана и Егор выходили из кабинета нотариуса в ТЦ «Юнион». Оксана бережно положила дарственную на вторую половину квартиры в сумочку от «Michael Kors» — подарок Егора на прошлый день рождения. Внутри она ликовала, но внешне сохраняла сдержанность, лишь изредка позволяя себе благодарную улыбку. — Спасибо тебе, — она осторожно коснулась его локтя.
— Я правда ценю твой поступок. — Не стоит благодарности, — Егор пожал плечами, стараясь выглядеть небрежно. — В конце концов, это всего лишь квартира. Они вышли на парковку, где стоял его «Nissan X-Trail» — серебристый, с тонированными стёклами и кожаным салоном. Егор достал ключи, собираясь открыть машину, но Оксана вдруг остановилась и посмотрела на него с особой мягкостью во взгляде. — Знаешь, — она подошла и неожиданно поцеловала его в щёку, — ты мог бы сделать ещё один добрый жест. — Какой же? — Егор напрягся, но не отстранился. — Оставь мне машину, — произнесла она тихо, глядя ему прямо в глаза. — Ты же давно мечтал о чём-то более представительском, о «Range Rover» или «Mercedes». Зачем тебе этот «Nissan»? Егор посмотрел на свой автомобиль. Он купил его два года назад, заменив предыдущий — старенький «Volkswagen Tiguan». Каждая новая машина была лучше и дороже предыдущей. «А ведь она права», — подумал он. — «После подписания контракта я смогу позволить себе «Mercedes S-класса»». В голове опять всплыл утренний разговор с матерью. Виктория Антоновна была уверена в успехе предстоящей сделки. За все годы работы финансовым директором в его компании она ни разу не ошиблась в прогнозах. Оксана мягко сжала его руку. — Пожалуйста, — сказала она ласково. — Считай это будет твоим прощальным подарком для меня. Егор смотрел на её лицо — красивое, с искренней надеждой в глазах — и внезапно почувствовал странное удовлетворение. Щедрый жест по отношению к бывшей жене делал его в собственных глазах настоящим джентльменом. — Ладно, — он кивнул и полез в бардачок за документами на машину. — Ты решила меня сегодня раздеть? Оксана рассмеялась — легко и непринуждённо. — До этого ещё не дошло, — ответила она с озорной улыбкой. — Но если ты не против, могу и раздеть. Что-то в её словах заставило Егора ощутить прилив желания. Он подошёл и игриво шлёпнул жену по ягодицам. — Давай к нотариусу, — сказал он, внезапно почувствовав себя снова молодым и беззаботным. Они вернулись в кабинет нотариуса, который с удивлением взглянул на пару, но молча оформил все необходимые документы. Ближе к вечеру Егор стоял у подъезда своего дома в ЖК «Времена года». К бордюру подъехал его бывший «Nissan X-Trail», теперь принадлежащий Оксане.
Она опустила стекло и помахала ему рукой. — Хотела убедиться, что ты добрался нормально, — крикнула она. Егор подошёл к машине. — Так ты меня и не раздела, — сказал он с усмешкой. — Ещё не пришло время, — ответила Оксана, многозначительно улыбаясь. — Может быть, завтра. Она послала ему воздушный поцелуй и завела мотор. Егор провожал машину взглядом, удивляясь странному течению их развода. Разве не должны они ненавидеть друг друга? Разве не должны они ругаться и делить имущество с боем? Вместо этого они ведут себя почти как новобрачные. На секунду Егору даже захотелось отменить всё и вернуться к прежней жизни. В конце концов, что он теряет? Красивую заботливую жену, которая всегда поддерживала его. Зачем вообще он решил развестись? Телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось «Мама». — Да, — ответил он, махнув на прощание Оксане, которая уже выезжала с парковки. — Где ты пропадаешь? — в голосе Дианы Сергеевны звучало нетерпение. — У меня срочный разговор! — Уже иду домой, — ответил Егор, направляясь к подъезду. — Быстрее, — торопила мать. — У нас проблемы с отчётностью. Нужно всё перепроверить до встречи с инвестором. Егор ускорил шаг. Мысли об Оксане отступили на второй план. Впереди его ждал «контракт века» и новые горизонты. Дома Егора встречала взволнованная мать. Она стояла у окна и как только он вошёл в квартиру, развернулась к нему. — Я видела, как твоя машина только что отъехала от дома, — сказала Виктория Антоновна требовательным тоном. — Оксана была за рулём. Объяснишь? Егор снял куртку и повесил её на крючок в прихожей. Он всё ещё пребывал в приподнятом настроении после встречи с нотариусом и потому ответил спокойно: — Мы решили по-мирному расстаться. Сегодня подписали у нотариуса все бумаги по разделу имущества. Мать указала рукой в окно. — И ты отдал ей машину? — Да, — кивнул Егор, проходя в гостиную. — И свою долю в квартире тоже. Мать застыла на секунду. — Идиот! — закричала она, бросаясь за сыном. — Ты полный, законченный идиот! Ты соображаешь, что натворил? Егор поморщился от крика и поднял руку успокаивающим жестом. — Мам, я взрослый человек и сам решаю, что делать, — сказал он твёрдо.
— Не вижу смысла расставаться на ножах. Мы цивилизованные люди. — Цивилизованные? — Виктория Антоновна покраснела от злости. — И теперь ты будешь ходить на работу пешком и вечно жить у меня? — Квартиру куплю, машину тоже, — Егор открыл холодильник и достал бутылку минеральной воды. — Не вижу проблемы. — На какие шиши? — мать прищурилась. — На деньги от контракта, — Егор налил воду в стакан. — После подписания я смогу позволить себе даже больше. Виктория Антоновна молча подошла к столу, открыла свою сумку и достала распечатку электронного письма. — На, полюбуйся, — она протянула бумагу сыну. — Клиент, с которым мы собирались подписать контракт в среду, отложил сделку на несколько дней. Егор пробежал глазами текст письма и пожал плечами. — Это вполне нормально, мама. Бизнес — дело тонкое, небольшие задержки случаются постоянно. — Контракты просто так не сдвигаются, — Виктория Антоновна покачала головой. — Наверняка что-то не так. — Ничего подобного, — Егор отпил воды. — Может, у них внутренние согласования затянулись. Или юристы нашли пару спорных моментов. В любом случае, это ненадолго. Он подошёл к матери. — И, пожалуйста, давай больше не будем обсуждать мою квартиру и машину. Я всё уладил с Оксаной, это моё решение, и точка. Виктория Антоновна поджала губы, но больше ничего не сказала. В это время Оксана сидела в своей гостиной — теперь полностью своей — и набирала номер на телефоне. Сердце билось быстрее обычного, но рука оставалась твёрдой. — Юрий Борисович? Это Оксана. Можно приступать завтра, — сказала она, рассматривая свои ухоженные ногти. — Вы уверены? — голос в трубке звучал осторожно. — Абсолютно, — Оксана улыбнулась. — Всё готово? — Хорошо, документы я завтра отправлю, — ответил собеседник и отключился. Оксана положила телефон на журнальный столик и откинулась на спинку дивана. Звонок в дверь не заставил себя ждать. Она не спеша подошла и открыла. На пороге стояла Лена — её лучшая подруга ещё со студенческих времён. В руках у неё был пакет из супермаркета «Перекрёсток». — Как ты? — спросила Лена, проходя в квартиру и ставя пакет на тумбочку. — Я принесла мороженое и вино. Для реабилитации. — Знаешь, рада, что расстаюсь с мужем, — Оксана пожала плечами. — Но на душе всё равно паршиво. Лена обняла подругу.
— Не бери близко к сердцу, — сказала она, усаживаясь на диван. — Две трети семей распадаются. Если тебе удалось расстаться мирно, можешь праздновать победу. Оксана хмыкнула и достала из сумочки документы. — Вот, смотри, — она протянула Лене дарственную на долю квартиры. Лена быстро пробежала глазами документ и присвистнула. — С ума сойти! — она радостно обняла подругу. — Он отдал тебе свою долю? — И это ещё не всё, — Оксана с торжествующей улыбкой достала документы на машину. Лена охнула и покачала головой. — Не может быть! Я удивлена. Егор всегда был жутко прижимистым. Что ты сделала, чтобы он на это пошёл? Оксана рассмеялась. — Он верит в будущее, которого у него нет. — Ой, — Лена прикрыла рот ладонью. — Мне уже страшно. — Я сделала шаг, Егор ответил, — Оксана взяла в руки бокал с вином, который успела налить Лена. — Теперь мой второй шаг. Они проговорили ещё около часа. Лена расспрашивала о деталях развода, делилась последними новостями из своей жизни. Когда бутылка вина опустела наполовину, Лена засобиралась домой. На следующий день в офис «Эталон-Строй» вошёл мужчина в строгом чёрном костюме, который плотно обтягивал его тело. Высокого роста, с проницательными серыми глазами, он скорее напоминал охотника, выслеживающего добычу, чем обычного посетителя. Секретарша Виолетта — та самая, что вчера пропустила Диану Сергеевну в кабинет босса — попыталась остановить незнакомца, но тот предъявил удостоверение, от которого у девушки сразу пропало желание задавать вопросы. — Мне нужен генеральный директор Егор Егорович, — произнёс мужчина ровным, но не терпящим возражений тоном. — К-конечно, — Виолетта сняла трубку телефона. — Егор Егорович, к вам посетитель… Да, говорит, что важно… Хорошо, я провожу. Она встала из-за стола и указала рукой на дверь в конце коридора. — Прошу вас. Мужчина молча кивнул и направился к кабинету директора. Егор в это время просматривал электронную почту, ожидая ответа от инвестора. Последнее письмо от потенциального партнёра пришло вчера — сухое уведомление о переносе встречи на пятницу «в связи с необходимостью дополнительных согласований». Стук в дверь заставил его оторваться от монитора. — Войдите, — сказал он.
Мужчина вошёл в кабинет уверенным шагом и закрыл за собой дверь. — Добрый день, Егор Егорович. Старший следователь по особо важным делам Управления экономической безопасности Антон Павлович Смирнов, — представился он, показывая удостоверение. — У меня к вам несколько вопросов. Егор побледнел. Слово «следователь» всегда вызывало у него смутную тревогу, даже когда он был уверен, что ничего не нарушал. — Слушаю вас, — он указал на стул напротив. Антон Павлович сел, расстегнул пиджак, обнажив белую рубашку. — Егор Егорович, через налоговую инспекцию к нам поступила информация о возможных нарушениях в финансовой отчётности вашей компании. Мы провели предварительный анализ и обнаружили признаки уклонения от уплаты налогов в особо крупном размере. Егор нервно сглотнул. В голове пронеслась мысль: «Мать! Что ты натворила с отчётностью?» — Должно быть какое-то недоразумение, — начал он, стараясь говорить твёрдо. — Наша компания всегда своевременно уплачивает все налоги. — В таком случае вам нечего бояться, — Антон Павлович слегка улыбнулся, но его глаза остались холодными. — Я бы хотел, чтобы вы подготовили всю финансовую документацию за последние три года. Завтра я прибуду с группой для детальной проверки. — Хорошо, — Егор попытался сохранять спокойствие. — Мы подготовим всё необходимое. — И ещё, — следователь сложил пальцы домиком, — нас интересуют все контракты с вашими основными партнёрами, особенно с компанией «ТехноИнвест». Егор замер. «ТехноИнвест» был тем самым инвестором, с которым они планировали подписать «контракт века». — Мы предоставим все документы, — кивнул он, испытав, как по спине пробегает холодный пот. — Отлично, — Антон Павлович встал. — Тогда до завтра, Егор Егорович. Когда дверь за следователем закрылась, Егор схватил телефон и набрал номер матери. Длинные гудки, но ответа не последовало. — Чёрт! — он бросил телефон на стол и выбежал из кабинета. — Виолетта, ты не видела мою мать? — спросил он у секретарши. — Виктория Антоновна ушла полчаса назад, — ответила та. — Сказала, что плохо себя чувствует и поедет домой. Егор выбежал из офиса, на ходу застёгивая пиджак. У парковки он по привычке направился к месту, где всегда стоял его «Nissan X-Trail», но тут же вспомнил, что отдал машину Оксане. — Такси, срочно! — крикнул он в телефон, набрав номер службы заказа. Через десять минут, он сел в жёлтый «Volkswagen Polo» с шашечками на крыше. — Улица Пресненская набережная, дом 12, быстрее! — бросил он водителю. Егор постоянно набирал материнский номер, но телефон упрямо не отвечал. В голове крутились самые страшные мысли. Что натворила мать?
Неужели она просмотрела, что-то в отчетах? Такси остановилось у подъезда. Егор выскочил, не дожидаясь сдачи, и помчался к лифту. Дверь квартиры открылась от первого же звонка. Виктория Антоновна стояла перед ним с телефоном в руке. — Что случилось? — спросила она, видя его запыхавшееся лицо. — Почему ты не отвечала на звонки? — Егор прошёл в квартиру и плюхнулся на диван. — Я была занята, — Виктория Антоновна покрутила телефон в руках. — Мне звонили из налоговой, требовали какие-то дополнительные декларации. Я пыталась выяснить, в чём дело. — Плевать на налоговую! — взорвался Егор. — Мама, сегодня в офис приходил следователь по экономическим преступлениям! Виктория Антоновна замерла, и её лицо стало белым. — Что ты натворила? — Егор смотрел на мать с немым вопросом в глазах. — Как и всегда, сынок, как и всегда, — тихо ответила она, опускаясь в кресло. — Что значит «как и всегда»? — Егор вскочил на ноги. — Я отмывала деньги, — Виктория Антоновна подняла на него уставшие глаза. — Деньги, на которые ты жил, я жила, твоя сестра жила и твоя баба. И не прикидывайся, что не знал откуда они появляются. Егор нахмурился: — Забудь об Оксане, мы уже подали документы на развод. — Я не об Оксане, — Виктория Антоновна усмехнулась. — Я о твоей любовнице Марине. Ты что же думаешь, я не знаю о ней? Егор застыл. — Прекрати повышать на меня голос, — мать встала и начала ходить по комнате. — Тут что-то нечисто. Налоговая, следователь… Кто-то слил информацию. — Что теперь делать? — спросил Егор, опускаясь обратно на диван. — Ты исправишь все финансовые документы, — мать посмотрела на него. — И, кстати, следователь придёт завтра, и, кажется, не один. Ему нужно предоставить все контракты. Она подошла к столику у входа, взяла связку ключей и протянула сыну. — Вот ключ от моего кабинета, — она отделила один ключ. — А вот от шкафа, где хранятся все бумаги. — Ты что, бросаешь меня? — сын смотрел на ключи с ужасом. — Не говори глупостей, — Виктория Антоновна закатила глаза. — Ты не ребёнок, чтобы тебя бросать. Я просто подумала, что тебе лучше самому во всём разобраться. — Но ты же финансовый директор! Это твоя работа! — А ты генеральный директор! И это твоя компания! Они смотрели друг на друга, обмениваясь короткими фразами, как теннисными мячами. — Мамочка, пожалуйста, помоги мне, — Егор схватил её за руки. — Я не справлюсь один. Виктория Антоновна вырвала из его хватки и поправила причёску. — Ничего страшного, с налоговой разберёмся, — сказала она более мягким тоном. — А что там у следователей — узнаем. Может, ничего серьёзного, возможно, ноги растут от наших инвесторов, которые отмывают деньги, и то, что они нам перечисляют, возможно, полиция посчитала незаконным. Егор немного успокоился. — Да, у нас всё по закону, нам нечего бояться. Виктория Антоновна издала неопределённый звук, который можно было трактовать как угодно.
— Завтра разберёмся, — сказала она, направляясь на кухню. — Хочешь чаю? Кирилл осторожно поставил чашку с кофе на стеклянный столик и откинулся на спинку дивана. Мягкие подушки приняли его тело как старого друга. В гостиной Оксаны пахло хвоей — новый освежитель воздуха создавал иллюзию жизни в лесу. — Ты вообще в курсе, что творится с твоим бывшим? — Кирилл посмотрел на Оксану, которая сидела напротив в большом кресле, поджав под себя ноги. — Что-то случилось? — она подняла взгляд от книги, которую листала. — Случилось? — Кирилл усмехнулся. — Это мягко сказано. На него заведено уголовное дело. Уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере, отмывание денег через фиктивные компании. Полный букет. Оксана медленно закрыла книгу. — Вот как, — произнесла она спокойно. — И кажется, его мать тоже под следствием. Данные из налоговой кто-то слил в полицию. Серьёзная проверка, все документы изъяли, счета заморозили. Кирилл наклонился вперёд, глядя на подругу: — Ты не выглядишь удивлённой. Ты знала? Оксана встала и подошла к окну. — Вот и мой ход сработал, — прошептала она себе под нос. — Что? — Кирилл подался вперёд, не расслышав. — Ничего, — Оксана повернулась к другу с лёгкой улыбкой. — Просто думаю, что каждый получает по заслугам. Муж никогда не был честным бизнесменом. И свекровь тоже всегда… крутилась. — Ты… это как-то связано с тобой? Оксана вернулась к своему креслу и села, аккуратно расправив складки на домашнем платье. — Кирилл, дорогой, не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы, — она улыбнулась. — Боже мой. Ты… это сделала ты? — Я лишь забрала то, что принадлежало мне по праву, — Оксана пожала плечами. — Квартиру и машину. Всё остальное — дело рук самого Егора и его драгоценной мамочки. — Но как… — начал Кирилл. — Егор не единственный, у кого есть связи, — перебила Оксана. — Когда бывший муж — неверный и слабохарактерный человек, который поддаётся манипуляциям своей матери, приходится самой решать свои проблемы. Кирилл взял свою чашку и сделал глоток. — Никогда бы не подумал, что ты на такое способна, — сказал он с лёгким восхищением в голосе. — Он сделал свой ход, я сделала свой, — просто ответила Оксана. — Теперь Егор может проверить, насколько крепка любовь его матери… и его любовницы. Ровно через месяц Оксана открыла дверь своей квартиры и увидела на пороге бывшего мужа. — Ты один? — Оксана посмотрела ему за спину. — А где же твоя мать? Обычно она не отпускает тебя. Егор стиснул зубы, но сдержался.
— Можно войти? — спросил он, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Разумеется, — Оксана отступила в сторону. Егор вошёл в прихожую и замер. У стены стояли аккуратно упакованные картонные коробки, подписанные маркером: «Одежда», «Книги», «Личные вещи». — Что это? — он кивнул на коробки. — Твои вещи, — спокойно ответила Оксана. — Я всё упаковала. Завтра приедут грузчики и отвезут это к свекрови. Егор сжал кулаки. — Не надо никаких грузчиков, — сказал он резко. — Я пришёл поговорить. — О чём? — Оксана прошла в гостиную, не оглядываясь. Егор последовал за ней. Комната выглядела иначе — исчезли его вещи, его фотографии, его любимое кресло. На их месте появились новые предметы — большой фикус в углу, яркий плед на диване, картины на стенах. — Я пришёл за документами, — сказал Егор, стараясь говорить уверенно. — Какими документами? — Оксана села на диван, закинув ногу на ногу. — Дарственная на половину квартиры. И на машину, — Егор не смотрел ей в глаза. — Хочу их вернуть. Оксана рассмеялась — искренне, без злобы. — Ты как рак то вперёд, то пятишься назад, — сказала она с улыбкой. — Сначала хотел развода, потом отдал мне всё имущество, а теперь хочешь его забрать? — У меня сейчас тяжёлые времена, — Егор посмотрел на неё. — Ты же знаешь. — Знаю, — кивнула Оксана. — И что? — Я прошу тебя помочь мне, — его голос стал тише. — Верни мне хотя бы долю в квартире. — Справишься, ты не маленький, — Оксана повторила его собственные слова, сказанные когда-то ей. Егор стиснул зубы. — Оксана, я требую, чтобы ты вернула мне мою собственность! — его голос повысился. — Я был не в себе, когда подписывал бумаги. Я действовал под давлением. Это можно оспорить в суде! Оксана встала и подошла к нему вплотную. — Не думаю, что суд сейчас на твоей стороне, — сказала она ледяным тоном. — Ты и твоя мать под следствием. Все твои счета заморожены. Дела компании изучают десять следователей. Ты правда считаешь, что сейчас самое время затевать ещё один судебный процесс? Егор сделал шаг назад. — Откуда ты знаешь про следствие? — спросил он подозрительно. — Москва — большой город, но маленький мир, — Оксана пожала плечами. — Все всё знают. — Мы взрослые люди, Егор, — сказала она спокойно. — И каждый отвечает за свои поступки. Ты сделал первый шаг, объявив о разводе.
Я сделала второй, предложив тебе переписать имущество. Ты ответил, сделав именно это. А потом… Оксана замолчала, не закончив фразу. Егор стоял, ожидая продолжения, но она молчала, глядя на картину. — Что потом? — не выдержал он. Оксана повернулась и посмотрела на него долгим взглядом. — Что потом? — не выдержал Егор. — Потом каждый из нас получил по заслугам, — она спокойно поправила складку на юбке. — Я — квартиру и машину, ты — проблемы с законом. Егор вздрогнул. Подозрение, которое уже несколько дней зрело в его голове, вдруг обрело форму. — Это ты, — произнёс он тихо, почти задыхаясь от догадки. — Ты сообщила в налоговую. Оксана приподняла бровь. — Извини? — Ты! — Егор сделал шаг вперёд. — Ты не просто так всё это затеяла, с документами, с дарственной. Ты знала, что меня скоро прижмут! Оксана рассмеялась — легко и непринуждённо. — Егор, я преподаю русскую литературу в университете. Откуда мне знать про налоговые махинации в твоей компании? Егор остановился, пытаясь собраться с мыслями. Она права. Оксана никогда не интересовалась его бизнесом, считая это скучным. А его мать никогда не обсуждала финансовые дела компании дома. Виктория Антоновна всегда гордилась профессиональной скрытностью. — Нет, — он покачал головой, отгоняя подозрение. — Ты не могла знать. — Именно. Меня совершенно не интересует, что там произошло с твоим предприятием. — Откуда ты знаешь, что у меня проблемы? — Егор внимательно посмотрел на бывшую жену. — Ты сам только что сказал, что у тебя тяжёлые времена, — Оксана пожала плечами. — Поэтому ещё раз говорю — меня это не касается. Ты взрослый мальчик, справишься. — Но не сейчас, — Егор сделал шаг к ней. — Мне нужна твоя помощь, Оксана. Пожалуйста. Она резко развернулась, и выражение её лица изменилось. — Вот только не надо мне нюни распускать, — отрезала она. — Какой ты был гордый, когда при своей матери объявлял мне о разводе! Как ты наслаждался сказанным, а твоя мать чуть ли не аплодировала тебе. Твои проблемы после развода меня не интересуют, сам разбирайся с ними.
А сейчас — прошу, уходи. Он подошёл к Оксане ближе и почти прокричал: — Я требую, чтобы ты вернула мне дарственную на квартиру и машину! Немедленно! Оксана даже не вздрогнула. — Ты получил то, что хотел — развод, — она говорила так спокойно, будто объясняла студенту сложное правило. — А теперь, пожалуйста, покинь мою квартиру. Егор замер. В голове внезапно всплыли слова Оксаны, сказанные в тот день, когда они оформляли документы у нотариуса: «Ещё не пришло время», — ответила она тогда на его шутку о том, что она его так и не раздела. Он не произнёс это вслух. Разбитый отказом, Егор молча направился к двери. Рука уже лежала на дверной ручке, когда Оксана произнесла у него за спиной: — Не надо держать зло в душе, Егор. Не я начала. Но я закончила. Теперь он не сомневался — каким-то образом Оксана повлияла на судебные разбирательства. Именно из-за неё инвестор, на которого они с матерью возлагали такие надежды, отказал им. Егор вышел на лестничную площадку. Он понимал, что его компания рушится. Уже сегодня несколько сотрудников подали заявления об увольнении. Ещё неделя, и в его компании не останется ни одного человека, разве что мать будет сидеть за своим столом и обвинять его в том, что он раньше не развёлся с Оксаной, как она всегда говорила: «Твоя жена — это твоя ахиллесова пята». Он вышел из подъезда и прошёл мимо серебристого «Nissan X-Trail», которую по дарственной отдал своей жене. Егор ухмыльнулся сам себе и произнёс тихо: — Ты всё же меня раздела.