«Что значит, купить еду для твоих родственников?» — холодно спросила жена, глядя на пустой холодильник. «Твои вещи у двери, ключи на столе, и я не хочу тебя здесь больше видеть!» — голос Эвелины дрожал от злости, пока она швыряла в коридор очередную сумку вещей нежеланных гостей. «Эва, ты с ума сошла? Это же мои родственники!» — Игнат попытался преградить ей дорогу, но жена оттолкнула его плечом. «Вот именно! Твои родственники! А я тут кто — бесплатная прислуга?» «Эвелина, возьми себя в руки! Что подумают соседи?» «Мне наплевать на соседей! Надо было раньше думать, когда ты дал им превратить эту квартиру в свинарник!» Игнат ошарашенно смотрел, как жена методично упаковывает вещи его родственников в сумки и пакеты. Из-за двери доносились возмущённые голоса Тамары и Петра. «Эва, может, сядем спокойно поговорим?» «Поговорим? О чём? О том, как меня три недели унижали под твоим бдительным надзором?» Три недели до этого взрыва в квартире Кожемякиных царил привычный вечерний уют. Эвелина готовила ужин, резала овощи для салата и думала о планах на выходные. Игнат зашёл на кухню с виноватым видом — она сразу поняла, что случилось что-то неприятное. «Евка, дело такое… Звонила тётя Тамара. Их ремонт затягивается, им негде жить. Я сказал, что они могут пожить у нас неделю-другую.» Эвелина застыла с ножом в руке и медленно повернулась к мужу. «Что ты сказал? Ты решил без меня?» «Ну что ты, это же семья! Тётя Тамара, дядя Пётр и Маринка. Они тихие, ты их и не заметишь.» «Игнат, я напомню, у нас двухкомнатная квартира! Куда ты трёх взрослых собираешься размещать?» «Ну, Маринка на раскладушке в гостиной, а тётя с дядей…» — он замялся, избегая взгляда жены, — «может, мы им отдадим нашу спальню? Мы молодые, нам и на диване нормально.» Эвелина отложила нож и медленно вытерла руки о полотенце.
«Ты всерьёз предлагаешь мне спать на диване в собственной квартире? А почему бы сразу не на кухне?» «Эва, ну чего ты так реагируешь? Максимум две недели! Им сейчас трудно — выгоним что ли?» «Нельзя было меня заранее спросить?» «Что спрашивать? Ясно же, что ты согласилась бы! Ты добрая.» «То есть решение уже принято. Прекрасно.» «Отлично! Завтра приедут.» На следующий день, едва Эвелина пришла с работы, раздался звонок в дверь. Открыла — на пороге трио с огромными чемоданами и пакетами, будто бы приехали на месяц, а не на две недели. «Эвочка!» — воскликнула Тамара Кожемякина, полная женщина лет пятидесяти с ярко накрашенными губами и золотыми зубами, сверкавшими при каждом слове. — «Боже, какая ты худая стала! Игнатик тебя не кормит?» «Здравствуйте, тётя Тамара», — попыталась улыбнуться Эвелина. — «Проходите.» «А где здесь туалет?» — без обиняков спросил Пётр, краснолицый мужчина, от которого с утра несло вчерашним перегаром. «Пап, не тупи!» — фыркнула Марина, двадцатилетняя девушка в ярких леопардовых леггинсах и броском макияже. — «Ну явно дверь в коридоре. А где наша комната, тётя Эва? Спальня наша, да?» «Вообще-то, мы думали…» — начала Эвелина, но Тамара уже прошла дальше по квартире, осматривая жильё. «Игнатик, сынок!» — проревела она на всю квартиру. — «Выходи встречать родню!» Игнат выскочил из гостиной, лицо просветлело. «Тётя Тома! Дядя Петя! Маринка! Как добрались?» «Да нормально, просто устали жутко», — протянула Марина. — «Где можно прилечь?» «О, как хорошо!» — Тамара уже осматривала спальню. — «Обои мрачноваты, но две недели потерпим. Петруша, заноси чемоданы!» «Тётя Тамара, может, сначала обсудим, кто где будет спать?» — неуверенно предложила Эвелина. «Что тут обсуждать? Мы взрослые, нам нужна нормальная кровать. У меня радикулит — по диванам не сплю. Правда, Игнатик?» «Конечно, тётя Тома! Эва, мы устроимся в гостиной. Правда, дорогая?» Эвелина молча кивнула — спорить было бесполезно. Первая неделя превратилась в настоящий кошмар. Тамара почувствовала себя полной хозяйкой, рылась во всех кухонных шкафах, переставляла посуду по своему вкусу и съедала все стратегические запасы консервов и круп.
«Эвочка, дорогая, что это за скудные продукты?» — возмущалась она в семь утра, гремя кастрюлями и мисками. — «Одна гречка да рис! Где перловка? Горох? Есть тушёнка приличная?» «Тётя Тамара, мы покупаем то, что едим… И, можно потише? Сегодня суббота…» «Что такого? Нормальные люди рано встают, а не валяются до полудня! Петруша, просыпайся, завтракать пора!» Пётр вышел из спальни в одних трусах, с волосатым животом, почесываясь и зевая. «Чего так рано орать? Голова трещит — дайте поспать.» «Дядя Пётр, вы бы хоть оделись», — попросила Эвелина, отводя взгляд от столь неаппетитной картины. «А зачем? Я дома и хожу как хочу! Жарко!» «Это не ваш дом!» «Эва, поаккуратней!» — тут же вмешался Игнат. — «Извини, дядя Пётр, она плохо спала на диване.» «Подумаешь, привыкнет», — великодушно произнёс Пётр. — «Что на завтрак?» К концу первой недели Эвелина поняла, что больше не живёт в своей квартире, а в каком-то общежитии. Марина заняла ванную, развесила повсюду бельё, Пётр курил на балконе несмотря на протесты, а Тамара переставляла мебель в гостиной на свой вкус. «Тётя Тамара, можно, пожалуйста, не переставлять?» — осторожно просила Эвелина. «Глупости, дорогая! Раньше было неудобно! Теперь телевизор лучше видно, а я поставила диван на место.» «Но мне нравилось, как было…» «Привыкнешь! Молодёжь быстро приспосабливается. А нам, пожилым, сложнее.» На восьмой день Эвелина пришла с работы и не обнаружила в ванной косметики. «Марина, ты мою косметику видела?» «А, это!» — небрежно махнула рукой девушка. — «Тушь твоя — супер! И крем хороший, правда, почти закончился.» «Почти закончился? Был почти полный!» «Ну да, ещё подружкам дала попробовать. Не жадничайте, тётя Эва — красота жертв требует!» «Это дорогая косметика!» «Тем лучше, что понравилась», — рассмеялась Марина. — «Купите себе ещё, если она такая хорошая.» На десятый день Марина привела подругу Светлану — перекисленную блондинку в мини-юбке и с килограммом косметики. Они расположились в гостиной и гудели музыкой, хихикали и болтали до трёх ночи. «Марина, девочки, потише, пожалуйста», — попросила Эвелина, выйдя в халате. — «Мне рано вставать.» «Тётя Эва, не будь занудой!» — захихикала Светлана, оценивающе взглянув на хозяйку. — «Мы молодые — нужно веселиться! Жизнь одна!» «Она просто завидует — мы молодые, красивые, а она уже…», — театрально прошептала Марина, постучав пальцем по виску. «Мне всего тридцать два!»
«Вот именно — уже…» — рассмеялась Марина. — «В тридцать женщина уже всё. Светка, пошли к Борьке на этаж ниже. Там веселее, и нет тётки, которая пилит.» «Он симпатичный?» — спросила Светлана. «Нормальный. Разведённый. И главное — никаких строгих родственников!» Они хлопнули дверью и вернулись в три утра, разбудив весь дом пьяным пением и стуком каблуков. «Игнат, так больше нельзя!» — утром Эвелина перехватила мужа в прихожей, пока он собирался на работу. — «Они превратили квартиру в проходной двор!» «Потерпи чуть-чуть ещё. Как я могу их выгнать — «Уходите»? Это же родные!» «А то, что здесь происходит, вежливо? Вчера твоя тётя съела торт, который я купила на день рождения коллеги! Мне пришлось бегать вечером по кондитерским!» «И что? Ты купила ещё один. В чём проблема?» «Проблема в том, что ты всегда на их стороне! А я тут никто — чужая в собственном доме!» «Эва, ну зачем заводиться? Это семья! Мама мне вчера звонила — спрашивала, как там тётя Тамара устроилась. Что я ей скажу — что выгнали их на улицу?… Продолжение в комментариях. — «Твои вещи за дверью, ключи на столе, и я не хочу больше видеть тебя здесь!» Голос Эвелины дрожал от злости, когда она бросала еще одну сумку непрошеных гостей в коридор. — «Ева, ты совсем с ума сошла? Это же мои родственники!» Игнат попытался встать у нее на пути, но жена грубо оттолкнула его плечом. — «Вот именно! Твои родственники! А я тут кто — твоя бесплатная служанка?» — «Эвелина, возьми себя в руки! Что подумают соседи?» — «Мне плевать на соседей! Надо было думать об этом раньше, когда ты позволил им превратить эту квартиру в свинарник!» Игнат беспомощно наблюдал, как его жена методично укладывает вещи его родственников в сумки и чемоданы. За дверью доносились раздражённые голоса — Тамары и Петра. — «Ева, может, присядем и спокойно поговорим?» — «Говорить? О чем? О том, как меня унижали три недели под твоим чутким присмотром?» За три недели до этой вспышки в квартире Кожемякиных царил обычный вечерний покой. Эвелина готовила ужин, нарезая овощи для салата и думая о планах на выходные. Игнат вошел на кухню с виноватым видом—она сразу поняла, что произошло что-то неприятное. — «Эвка, слушай… Тетя Тамара звонила. У них ремонт затягивается, жить негде. Я сказал, что они могут пожить у нас недельку-другую.»
Эвелина застыла с ножом в руке и медленно повернулась к мужу. — «Что ты сказал? Ты решил без меня?» — «Да ладно, это же родные! Тетя Тамара, дядя Петя и Маринка. Они тихие—ты даже не заметишь их.» — «Игнат, напомню—у нас двухкомнатная квартира! Куда ты собрался поселить троих взрослых?» — «Ну, Маринка будет спать на раскладушке в гостиной, а тетя с дядей…» Он замялся, избегая взгляда жены. «Может, дадим им нашу спальню? Мы молодые, поспим на диване.» Эвелина положила нож и медленно вытерла руки о полотенце. — «Ты серьезно предлагаешь мне спать на диване в своей же квартире? Может, сразу на кухне?» — «Ева, почему ты сразу в штыки? Максимум две недели! У них проблема—что мы должны были делать, отказать?» — «А спросить меня заранее нельзя было?» — «А что спрашивать? Ты бы конечно согласилась! Ты же добрая.» — «То есть, решение принято. Великолепно.» — «Отлично! Завтра приедут.» На следующий день, едва Эвелина пришла с работы, раздался звонок. Она открыла дверь и увидела троих с огромными чемоданами и сумками, будто они собирались жить здесь месяц, а не две недели. — «Эвочка!» — всплеснула руками Тамара Кожемякина, полная женщина лет пятидесяти с ярко накрашенными губами и сверкающими при каждом слове золотыми зубами. «Ты так похудела! Игнатик тебя плохо кормит?» — «Здравствуйте, тётя Тамара», — попыталась вежливо ответить Эвелина. «Добро пожаловать.» — «Где тут туалет?» — спросил Пётр без обиняков — мужчина с красным лицом и характерным запахом похмелья, несмотря на ранний час. — «Пап, ты что, глупый?» — фыркнула Марина, двадцатипятилетняя девушка в ярких леопардовых леггинсах и вызывающем макияже. «Это же дверь в коридоре. А где наша комната, тётя Ева? Спальня-то главная нам?» — «Вообще-то, мы думали…» — начала Эвелина, но Тамара уже двигалась дальше по квартире, осматривая помещения. — «Игнатик, сынок!» — заорала она на весь дом. «Выходи, встречай родственников!» Игнат выбежал из гостиной, улыбаясь. — «Тётя Тома! Дядя Петя! Маринка! Как доехали?» — «Нормально, только устала до смерти», — протянула Марина. «Где можно прилечь?» — «Ой, как хорошо!» — Тамара уже осматривала спальню. «Обои мрачноватые, но для двух недель сойдет. Петруша, заноси чемоданы!» — «Тётя Тамара, может, сначала обсудим, кто где будет спать?» — неуверенно предложила Эвелина. — «А что обсуждать? Мы взрослые, нам нужна нормальная кровать. У меня радикулит, на диване я не сплю. Правда, Игнатик?» — « Конечно, тётя Тома! Ева, мы устроимся в гостиной, ладно, дорогая?» Эвелина молча кивнула, понимая, что протестовать бессмысленно. Первая неделя превратилась в сущий ад.
Тамара взяла на себя права хозяйки, перевернула все кухонные шкафы, переставила посуду по своему вкусу и уничтожила стратегический запас консервов и круп. — « Эвочка, милая, что это за скудные запасы?» — гремела она кастрюлями и мисками в семь утра. «Одна гречка и рис! Где перловка? Где горох? Где нормальная тушёнка?» — « Тётя Тамара, мы покупаем то, что едим… и вы бы могли быть потише? Сегодня суббота…» — « И что? Нормальные люди встают рано, а не валяются до полудня! Петруша, вставай, пора завтракать!» Пётр вышел из спальни только в трусах, с голым мохнатым животом, почесываясь и зевая. — « Зачем весь этот ор с утра пораньше? Голова раскалывается—дайте поспать.» — « Дядя Пётр, не могли бы вы одеться?» — попросила Эвелина, отводя глаза от неаппетитного зрелища. — « А зачем? Я у себя дома хожу как хочу! Жарко!» — « Это не ваш дом!» — « Ева, следи за тоном!» — тут же вмешался Игнат, появляясь. «Извини, дядя Пётр—она плохо спала на диване.» — « А, привыкнет,» — великодушно махнул Пётр. «Что есть?» К концу первой недели Эвелина поняла, что живёт не в своей квартире, а в каком-то общежитии. Марина заняла ванную, развесила там бельё повсюду; Пётр курил на балконе, несмотря на протесты; а Тамара переставила мебель в гостиной на свой вкус. — « Тётя Тамара, может, не будем переставлять вещи?» — осторожно спросила Эвелина. — « Ой, не глупи, дорогая! Раньше было неудобно. Теперь телевизор лучше видно, и я поставила диван куда надо.» — « А мне нравилось, как было…» — « Привыкнешь! Молодёжь быстро приспосабливается. Это мы, взрослые, плохо привыкаем.» На восьмой день Эвелина вернулась с работы и обнаружила, что все её косметика пропала из ванной. — «Марина, ты не видела мою косметику?» — «А, это!» — девочка небрежно махнула рукой. «Я пробовала твою тушь—отличная! И крем тоже хороший. Жаль, почти закончился.» — «Почти закончился? Она была почти полной!» — «Да, я дала попробовать и своим подружкам. Не жадничай, тётя Ева, красота требует жертв!» — «Это была дорогая косметика!» — «Значит, хорошо, что я оценила,» — засмеялась Марина. «Купи ещё, раз так хороша.» На десятый день Марина привела подругу, Светлану—выкрашенную блондинку в мини-юбке и с килограммом косметики на лице. Они расположились в гостиной и включили музыку на всю громкость, хихикая и болтая до трёх ночи. — «Марина, девочки, потише, пожалуйста,» — попросила Эвелина, выйдя к ним в халате. «Мне рано вставать на работу.» — «Тётя Ева, не занудничайте!» — хихикнула Светлана, оценивающе посмотрев на хозяйку квартиры. «Мы молодые, нам нужно развлекаться! Жизнь одна!» — «Она просто завидует, мы красивые и молодые, а она уже, ну…»
— громко прошептала Марина, постучав по виску. — «Мне всего тридцать два!» — «Вот именно—уже, ну!» — засмеялась Марина. «В тридцать женщина закончена. Светка, пойдём к Борьке, соседу. Там веселее и нет ворчащих тёток.» — «Он симпатичный?» — спросила Светлана. — «Нормальный, разведён. Главное—никаких занудных родственников!» Они ушли, хлопнув дверью, а в три утра вернулись, разбудив весь дом пьяным пением и стуком каблуков. — «Игнат, так дальше нельзя!» — прижала Эвелина мужа в коридоре утром, пока он собирался на работу. «Они превратили нашу квартиру в проходной двор!» — «Потерпи ещё немного. А что я им скажу? “Уходите?” Это некрасиво по отношению к родственникам!» — «И это по-твоему нормально? Вчера твоя тётя съела торт, который я купила для дня рождения моего коллеги! Мне пришлось вечером в восемь бегать и искать кондитерскую!» — «И что? Ты купила другой. В чём проблема?» — «Проблема в том, что ты их постоянно защищаешь! А я тут кто? Чужая в собственном доме!» — «Ева, зачем нервничать? Это же семья! Вчера мама звонила, спрашивала, как тётя Тамара обустраивается. Что мне сказать—что мы их выгнали?» В этот момент из кухни раздался оглушительный грохот и ругань. Они бросились туда и увидели, что Пётр уронил большую кастрюлю борща. Красная жидкость растекалась по полу, и всюду были осколки тарелки — «Ой», — икнул он, держась за косяк. — «Евка, убери это быстро. Я опаздываю на работу.» — «Убирай за собой сам!» — «Как ты смеешь так разговаривать со взрослыми?» Тамара появилась в засаленном халате, возмущённая. «Игнат, у твоей жены вообще нет границ!» — «Ева, извинись перед дядей», — тихо, но строго сказал Игнат. — «Что?! Почему я должна извиняться?» — «За грубость. Не усугубляй.» Эвелина молча взяла швабру и стала убирать чужой бардак, кипя от возмущения. Два дня спустя приехала Клавдия, мать Игната. Эвелина искренне надеялась на её поддержку—эта женщина всегда была рассудительной и справедливой. Но только переступила порог, сразу заняла сторону родственников. — «Эвелина, что ты творишь?» — начала она. — «Тамара звонила мне в слезах! Говорит, ты их выгоняешь!» — «Клавдия Петровна, они уже две с половиной недели здесь», — попыталась объяснить Эвелина, помогая свекрови снять пальто. — «Изначально речь шла о нескольких днях…» — «И что? Они семья!» — резко перебила Клавдия, критически осматривая прихожую. — «Когда выходила за Игната, знала, что у него большая семья!
А теперь нос воротишь от родственников?» — «Я никого не выгоняю!» — возразила Эвелина, ведя её на кухню. — «Я просто хочу спокойно жить в своей квартире, иметь возможность отдохнуть после работы…» — « ‘Спокойно’ — это когда семья на первом месте!» — рявкнула Клавдия. — «А не какие-то личные прихоти! Игнат, сынок, иди сюда!» Игнат вышел из комнаты, явно предчувствуя неприятный разговор. — «Послушай меня внимательно», — продолжила мать, строго глядя на него. — «Может, тебе стоит поменять жену—найти более покладистую, семейную?» — «Мама, ну зачем ты так…» — начал Игнат, но она перебила его. — «А что тут такого? Вот Маринка какая молодец—и готовит прекрасно! И хозяйка, и характер мягкий, уступчивая — просто золото!» В этот момент сама Марина вышла из спальни в шёлковом халате Эвелины — дорогом подарке мужа ко дню рождения. — «О, бабушка Клава!» — радостно воскликнула девушка, целуя старушку в обе щеки. — «Как рада тебя видеть! Сейчас поставлю чайник. Тётя Ева, у тебя остались печенья? Ах да, я их доела вчера, смотрела сериал.» Эвелина молча наблюдала за происходящим, понимая, что поддержки не дождётся ни от кого. — «Видишь?» — торжественно сказала Клавдия. — «Вот это настоящая женщина! Гостеприимная, заботливая!» — «Ой, бабушка Клава, ну хватит!» — засмеялась Марина, хлопоча с чайником. — «Я тут не хозяйка, просто помогаю тёте Еве. Хотя, если бы это был мой дом, многое бы изменила. Например, эти шторы—слишком мрачные. И цвет стен…» — «Это мой дом», — тихо, но отчётливо сказала Эвелина. — «Пока что», — многозначительно заметила Клавдия. На двадцатый день «гостей» Эвелина пришла домой раньше обычного—её отпустили из-за аварии на водопроводе. Поднимаясь по лестнице, она уже на втором этаже услышала громкую музыку и смех из их квартиры. Открыв дверь, она замерла от шока. В гостиной царил полный хаос: повсюду пустые бутылки из-под вина и пива; на её любимом персидском ковре — том самом, привезённом из свадебного путешествия в Иран — было огромное тёмное пятно. Журнальный столик был завален окурками и остатками еды.
В спальне Эвелина обнаружила незнакомого молодого человека, растянувшегося на её кровати в грязных ботинках и листавшего её личный дневник. — «Извините, вы кто?» — ошеломлённо спросила она. — «Я Вадик, друг Маринки», — буркнул незнакомец, не поднимая головы. — «Чего ты такая нервная?» — «Я хозяйка этой квартиры! И требую, чтобы вы немедленно покинули мой дом!» — «Не кипятись, леди!» — ухмыльнулся Вадик, наконец удостоив её взглядом. — «Маринка сказала, можно зависать тут. Она же хозяйка, да?» — «Нет! Хозяйка здесь я! И ты уходишь немедленно! Вон из моего дома!» — закричала Эвелина во весь голос. Тамара тут же прибежала, за ней Пётр и Марина. — «Что за истерика?» — возмутилась тётя мужа. — «Эвелина, ты совсем совесть потеряла? Это же гость нашей дорогой Маринки!» — «Меня это совершенно не волнует! Я хочу, чтобы все покинули мою квартиру!» — «Тётя Ева, вы преувеличиваете», — сказала Марина покровительственно. — «Вадик просто пришёл познакомиться с родителями. Мы встречаемся уже шесть месяцев.» — «В моей спальне? На моей кровати?» — «Игнат!» — взвизгнула Тамара. — «Иди сюда немедленно! Твоя неуравновешенная жена снова устроила цирк!» Игнат вышел из кухни, жуя бутерброд с красной икрой—именно тот, что Эвелина отложила для романтического ужина с мужем. — «Ева, в чём проблема?» — лениво спросил он. — «В чём проблема?! В чём проблема?!» — её голос сорвался на крик. — «В нашей спальне валяется пьяный незнакомец, квартира — свалка, а мой муж спрашивает, в чём проблема!» — «Вадик хороший парень», — вступилась за друга Марина. — «Он просто переживал из-за знакомства и чуть выпил для смелости. Сейчас отдыхает.» — «В моей кровати! В грязных ботинках! Читает мой личный дневник!» — «Ну и что!» — фыркнула Марина пренебрежительно. — «Простыни можно постирать. А дневник — кто вообще ещё ведёт дневники? Это так по-детски!» Эвелина почувствовала, как внутри неё что-то важное лопнуло—то, что удерживало её в рамках приличия последние три недели. — «Хватит! Всё! Концерт окончен!» — Эвелина распахнула все окна в квартире. — «Проветриваем. Все на выход! Немедленно!» Она зашла в гостевую комнату и начала швырять вещи непрошеных гостей в большой дорожный мешок. — «Ты что творишь, психопатка?» — взревел Пётр, пытаясь выхватить у неё рубашку.
— «То, что надо было сделать три недели назад! Вон! Все до единого!» — «Эвелина!» — сурово рявкнула Клавдия, появившись в дверях. — «Прекрати этот произвол немедленно!» — «С почтением, Клавдия Петровна, вы тоже можете уйти», — ответила Эвелина, не останавливаясь, запихивая косметику Марины в сумку. — «Игнат!» — завизжала Тамара. — «Успокой свою истеричную жену!» — «Ева, хватит! Это мои родственники!» — попытался вмешаться муж. — «Прекрасно!» — Эвелина повернулась к нему с чемоданом Тамары. — «Забирай своих дорогих родственников и уходи вместе с ними!» — «Ты просишь меня уйти из собственного дома?» — «Я прошу тебя сделать выбор!» — Эвелина вытолкнула ещё одну сумку в коридор. — «Либо ты МУЖЧИНА и хозяин дома, либо ты послушная ТРЯПКА, позволяющая семье сделать из дома проходной двор! У тебя ровно семь дней на размышления!» — «Тётя Ева, вы не можете нас выгнать!» — возразила Марина. — «У нас билеты только на следующую неделю!» — «Поменяйте», — резко сказала Эвелина, выталкивая последний чемодан за порог. — «Или садитесь на автобус. Или идите пешком. Мне всё равно!» Она решительно захлопнула дверь и дважды повернула ключ. — «Эвелина! Открой немедленно!» — Игнат забарабанил в дверь. — «Ты не имеешь права!» — «Имею! Это МОЯ квартира — я купила её до свадьбы!» — крикнула она через дверь. — «Семь дней, Игнат! Ровно неделя, чтобы расставить приоритеты!» — «Псих!» — крикнула Тамара из коридора. «Мы с тобой еще не закончили!» — «О да, закончили! И я не хочу больше видеть никого из вас здесь никогда!» — ответила Эвелина и демонстративно сделала музыку громче. Следующие три дня были самыми спокойными за последний месяц. Эвелина медленно приводила квартиру в порядок, наслаждаясь тишиной, ела то, что хотела, смотрела свои любимые фильмы и не слышала постоянных замечаний о своей «неженственности» и «эгоизме». На четвертый день позвонил сосед Борис. — «Эвелина, у тебя все в порядке?» — обеспокоенно спросил он. «Кожемякины уже два часа ругаются у моей двери. Клавдия Петровна рассказывает всему подъезду, какая ты неблагодарная невестка.» — «Пусть рассказывает где угодно, Борис», — спокойно ответила Эвелина, потягивая чай с любимым лимонным печеньем. «Только не у меня дома.» — «А где Игнат? С ними?» — «Полагаю, да. Он сделал свой выбор.» —
«Ну… Никогда бы не подумал, что у вас с ним все так плохо.» — «Не плохо, Борис. Просто все закончилось.» Ровно через неделю Эвелина получила сообщение от Игната: «Ева, ты была права. Они невыносимы. Тамара уже успела поругаться с моей мамой, Марина разбила мамину любимую вазу и нагрубила соседке. Можно мне вернуться домой?» «Нет», — коротко ответила она. «Но я твой муж! Мы семья!» «Мы были семьей. Документы на развод у юриста. Завтра подаю заявление.» «Ева, не делай глупостей! Мы можем все обсудить, найти компромисс!» «Может быть, три недели назад. Сейчас уже поздно.» «Ты никогда не найдешь мужа как я!» «Какая замечательная новость. Я точно не найду второго такого коврика.» Полтора месяца спустя Борис зашел на кофе и принес последние новости. — «Знаешь, что случилось с твоими бывшими родственниками?» — ухмыльнулся он, усаживаясь в кресло. «Тамара с компанией подали на Игната в суд. Оказалось, он зарегистрировал их всех временно у своей матери, чтобы показать ‘семейную поддержку’. Теперь он не может их выписать—они требуют равноценное жилье.» — «Серьезно?» — удивилась Эвелина. — «Еще бы! Клавдия Петровна каждый день закатывает истерики, приказывая им съехать. Они даже и не думают об этом. Марина уже привела своего парня; вся компания живет в этой двухкомнатной квартире.» — «Карма — злая штука», — усмехнулась Эвелина, потягивая кофе в своей тихой чистой квартире. — «Что?» — не понял Борис. — «Ничего. Просто иногда справедливость действительно существует.»