Муж притащил чемоданы своего сына в мою квартиру — « Привыкай, он теперь здесь живет, и кормить его будешь ты. » Наталья тащила сумки на четвертый этаж, ругаясь на сломанный лифт. Октябрьский дождь промочил куртку, и она мечтала только о горячем душе и покое. Работа архитектором в проектном бюро утомляла Наталью, особенно когда заказчики в последний момент меняли планы. Ключ туго повернулся в замке—замок старел вместе с домом. Наталья открыла дверь и застыла. В узком коридоре стояли два огромных синих чемодана, занимая почти всё свободное пространство. – Серёжа? — позвала Наталья, стягивая мокрые сапоги. Из гостиной вышел муж. Сергей был необычно напряжён для человека, который обычно встречал жену с улыбкой и вопросами о её дне. – А, пришла. Слушай, тут такое дело… — Сергей почесал затылок и кивнул на чемоданы. — Это мой сын. Он будет теперь с нами жить. Наталья медленно повесила куртку на крючок, переваривая услышанное. Глеб, пятнадцатилетний сын Сергея от первого брака, жил с матерью в другом районе. За три года брака он наведался к ним всего пару раз по выходным—и то редко. – В смысле «будет жить с нами»? — нахмурилась Наталья. – Вот так. Привыкай, и кормить его будешь ты. Ты ведь хозяйка, — пожал Сергей плечами, как будто сообщил о покупке хлеба. К щекам Натальи прилила кровь. Три года назад, выходя за Сергея, она знала, что в комплекте идет подросток. Но редкие визиты — это одно, а постоянное проживание — совсем другое, особенно когда решение принято без всякого обсуждения. – Решил—теперь отвечай, — ровно произнесла Наталья, сдерживая порыв повысить голос. Сергей моргнул, явно не ожидая такого. – В смысле? Мы же вместе живём, значит — – Значит, ты предупреждаешь меня о своих решениях, а не ставишь перед фактом, — перебила его Наталья. — Где мой ребёнок?
– Лена у подруги, делают уроки. Она вернётся к ужину. Наталья кивнула и прошла на кухню. Дочка училась в седьмом классе и действительно часто оставалась у своей одноклассницы Светы — девочки дружили с первого класса, родители поддерживали дружбу. Из гостиной доносились приглушённые голоса. Сергей что-то говорил сыну, но слов не разобрать. Наталья достала из холодильника продукты на ужин. Обычно она готовила с расчётом на остатки — Сергей любил поесть плотно, а Лена в свои тринадцать съедала порцию взрослого. Сегодня она сварила ровно две порции макарон. Обжарила две котлеты. Сделала маленький салат. – К ужину! — позвала Наталья. К столу подошли все трое. Глеб выглядел неуверенно, поглядывая то на отца, то на мачеху. Парень за последнее время вырос — выше, плечи шире — но по-прежнему держался скованно. Наталья поставила тарелки себе и Лене. Перед Сергеем и Глебом стол остался пустым. – А им? — удивился Сергей, глядя на пустые места. – Ты его привёл — ты его и корми, — спокойно ответила Наталья, накладывая макароны дочери. Лена подняла брови, но промолчала. Она унаследовала от матери умение не встревать во взрослые конфликты без крайней необходимости. Глеб сидел тихо, глядя в пустую тарелку. Напряжение за столом стало ощущаться буквально физически. – Наталья, ты что делаешь? — Сергей говорил тише, чем обычно, но в каждом слове слышалось напряжение. – Я? Ужинаю. А ты — что делаешь? – Глеб — ребёнок! – Глеб — твой ребёнок. Я кормлю свою дочь; ты — своего сына. Наталья отправила в рот кусок котлеты и стала жевать, не сводя глаз с мужа. Сергей покраснел, сжав кулаки на столе. – Мам, можно я к Свете? — тихо спросила Лена. – Конечно, доча. Только вернись не позже десяти. Девочка быстро доела и скрылась в прихожей. Входная дверь хлопнула. – Пап, я не голоден, — пробормотал Глеб. – Сиди, — резко сказал Сергей. — На месте. Наталья доела котлету и перешла к салату. Молчание затянулось. В конце концов, Сергей не выдержал. – Объясни, что происходит! – А что объяснять? Решение ты принял один — теперь разбирайся сам.
– Мы вместе живём! – В МОЕЙ квартире, — поправила его Наталья. — Которую я купила ещё до знакомства с тобой. В моей квартире я устанавливаю правила. Сергей вскочил, опрокинув стул. – Ты что, совсем? У Глеба теперь нет матери! – Как это — нет матери? — подняла Наталья голову. — Что-то случилось? – Нет, просто… Она выходит замуж. За американца. Уезжает в Штаты. Глеб лететь отказался – хочет остаться в России. – То есть, ты решил свалить ответственность за воспитание сына на меня? – Я думал, ты поймёшь! – О, я всё понимаю. Особенно то, что ты не считаешь нужным советоваться со мной по семейным вопросам. Наталья поднялась и начала убирать со стола. Тарелки гремели сильнее обычного. – Глеб, иди в комнату, — сказала она, не оборачиваясь. – У него нет своей комнаты! — вспылил Сергей. – Значит, пусть останавливается в твоей. Или покупай квартиру побольше. – На какие деньги? Я не архитектор! Наталья замерла с грязными тарелками в руках. Сергей работал слесарем на заводе, зарабатывал мало и не напрягался. Она зарабатывала в разы больше, и он это прекрасно знал. – Вот именно. Ты не архитектор. И квартиру эту не ты покупал. Значит, не тебе решать, кто тут живёт. Глеб поднялся из-за стола и медленно поплёлся в спальню родителей. Он сутулился, будто хотел исчезнуть. – Наталья, ну подумай! — понизил голос Сергей. — Куда мне сына девать? – К матери. Пусть забирает. – Не хочет он к ней! – Значит — к бабушке. Или сними ему комнату. Вариантов масса. – Нет у меня таких денег! Наталья поставила посуду в раковину и повернулась к мужу. – Сергей, я не против Глеба. Я против того, что ты принимаешь решения за меня. Если хочешь, чтобы сын с нами жил, давай обсуждать условия. По-взрослому. – Какие условия? — растерянно спросил Сергей. – Базовые. Кто покупает продукты, кто готовит, кто стирает, кто убирает. Кто оплачивает коммуналку — ведь с третьим жильцом она вырастет. Кто покупает мебель — мальчику нужно, где спать, а не диван в гостиной. Кто ходит на родительские собрания, кто водит к врачам, репетиторам. Сергей молчал, переступая с ноги на ногу. – Ты обо всём этом думал, когда
сюда чемоданы тащил? — продолжила Наталья. — Или рассчитывал, что всё возьму на себя, а ты будешь домой приходить к ужину и выглаженным рубашкам? – Я не это имел в виду… – А что тогда? – Ну… Мы же теперь семья… Наталья села на табурет и внимательно посмотрела на мужа. – Сергей, за три года ты ни разу не спросил, что я думаю о воспитании Глеба. Ни разу не поинтересовался, как мне, когда он приезжает, живёт у нас как в гостинице: поел, поспал и ушёл. За всё время – ни разу не поблагодарил. – Он просто стесняется… – Возможно. Но это твоя проблема. Ты—отец. – Так что ты предлагаешь? Наталья встала, открыла холодильник, взяла яйца, хлеб и колбасу. – Предлагаю: корми своего ребёнка. А утром спокойно обсудим, на каких условиях Глеб может остаться. Сергей взял яйца и молча разбил их в сковородку. Наталья пошла в спальню. Глеб сидел на краю супружеской кровати, глядя на кроссовки. – Глеб, — позвала женщина. Парень поднял голову. Глаза были красные. – Я не против тебя, — мягко сказала Наталья. — Но решения, которые касаются всех, должны приниматься всеми. Ты понимаешь? Глеб кивнул. – Хорошо. Значит, завтра обсудим, как всем жить вместе лучше. Наталья взяла пижаму и пошла в ванную. В зеркале она увидела уставшее лицо тридцатишестилетней женщины, вдруг понявшей, что семейная жизнь бывает и хуже сломанного лифта. За стеной шкворчала яичница, и отец что-то тихо говорил сыну. Наталья открыла кран и стала умываться холодной водой, гадая, что принесёт следующий день. В понедельник утром Сергей встал раньше обычного. Наталья услышала возню на кухне: муж пытался приготовить завтрак. Звуки всё рассказывали сами—гремели сковороды, шипело масло, сквозь сжатые зубы рвались ругательства. — Мам, что это так пахнет? — спросила Лена, появившись на кухне. — Твой отчим готовит сыну завтрак, — ответила Наталья, наливая дочери сок. — Пахнет горелым. — Значит, что-то сгорело. Сергей вышел из кухни, покрасневший и растрёпанный, с тарелкой в руке. На ней лежала подгоревшая яичница. — Глеб, завтрак готов! — крикнул он в спальню. Парень вышел сонный, посмотрел на чёрную массу на тарелке и скривился. — Пап, может, просто хлеб с маслом? — Ешь, что дают, — отрезал Сергей, хотя сам
понимал, что это несъедобно… Продолжение в комментариях Наталья тащила сумки на четвертый этаж, проклиная сломанный лифт. Октябрьский дождь промочил ее куртку, и все, чего она хотела,—горячий душ и немного тишины. Работа архитектором в проектном бюро выматывала—особенно когда клиенты меняли планы в последний момент. Ключ с трудом повернулся в замке—замок старел вместе с домом. Наталья толкнула дверь и застыла. В узком коридоре стояли два огромных синих чемодана, занимая почти все свободное пространство. — Сережа? — позвала Наталья, стягивая мокрые сапоги. Муж вышел из гостиной. Сергей выглядел необычно напряжённым для человека, который обычно встречал жену с улыбкой и расспросами о её дне. — А, ты пришла. Слушай, какая штука… — Сергей почесал затылок и кивнул на чемоданы. — Это мой сын—теперь будет жить с нами. Наталья медленно повесила куртку на крючок, осмысливая услышанное. Глеб, пятнадцатилетний сын Сергея от первого брака, жил с матерью в другом районе. За три года их совместной жизни мальчик появлялся у них разве что по выходным, да и то редко. — Что значит «будет жить с нами»? — нахмурилась Наталья и склонила голову, пытаясь понять. — Просто так. Привыкай—и кормить будешь ты. Ты же хозяйка, — пожал плечами Сергей, будто объявил, что купил батон хлеба. Наталья почувствовала, как к лицу приливает кровь. Три года назад, когда она вышла за Сергея, она понимала, что с ним идет подросток. Но редкие визиты — это одно, а постоянная совместная жизнь — совсем другое, особенно если решение принимается без малейшего обсуждения. — Ты решил—ты и разбирайся, — спокойно сказала Наталья, сдерживая желание повысить голос. Сергей моргнул, явно не ожидая такой реакции. — Как это? Мы же вместе живём, так что— — Значит, ты ставишь меня в известность о своих решениях, а не ставишь перед фактом, — перебила его Наталья. — Где мой ребёнок? — Лена у подруги, делает уроки. Она будет дома к ужину. Наталья кивнула и пошла на кухню. Её дочь училась в седьмом классе и часто оставалась у своей одноклассницы Светы—девочки дружили с первого класса, а родители поддерживали тёплые отношения. Из гостиной доносились приглушённые голоса. Сергей что-то говорил сыну, но слова были неразборчивы. Наталья достала из холодильника еду на ужин. Обычно она готовила с расчетом на остатки—Сергей любил наесться досыта, а Лена в тринадцать лет
могла осилить взрослую порцию. Сегодня она сварила ровно столько макарон, сколько нужно для двоих. Пожарила две котлеты. Сделала маленькую миску салата. — Ужинать! — позвала Наталья. Все трое сели за стол. Глеб выглядел неуверенно, бросая взгляды то на отца, то на мачеху. Он вырос с их последней встречи, стал выше и шире в плечах, но всё так же сидел напряжённо. Наталья поставила тарелки—себе и Лене. Перед Сергеем и Глебом места за столом остались пустыми. — А им? — удивлённо посмотрел Сергей на пустые места. — Ты его привёл—вот ты и корми, — спокойно ответила Наталья, накладывая макароны дочери. Лена подняла брови, но промолчала. Она унаследовала от матери умение не вмешиваться во взрослые конфликты, если это не крайне необходимо. Глеб молча смотрел на пустую тарелку. Напряжение за столом сгущалось, его можно было резать ножом. — Наталья, что ты делаешь? — Сергей говорил тише обычного, но в каждом слове дрожала напряжённость. — Я? Ужинаю. А ты что делаешь? — Глеб — ребёнок! — Глеб — твой сын. Я кормлю свою дочь, а ты — своего сына. Наталья положила в рот кусок котлеты и начала жевать, не сводя глаз с мужа. Сергей сидел покрасневший, сжатые кулаки лежали на столе. — Мам, можно я к Свете пойду? — тихо спросила Лена. — Конечно, солнышко. Только домой приходи к десяти. Её дочь быстро доела и исчезла в коридоре. Входная дверь хлопнула. «Папа, я не очень голоден», пробормотал Глеб. «Сядь», резко сказал Сергей. «Никуда не уходи.» Наталья доела котлету и перешла к салату. Молчание затянулось. В конце концов Сергей не выдержал. «Объясни мне, что происходит!» «Что тут объяснять? Ты сам принял решение—сам и разбирайся.» «Мы живём в одной квартире!» «В моей квартире», поправила его Наталья. «Которую я купила до того, как тебя встретила. В моей квартире я устанавливаю правила.» Сергей резко встал, опрокинув стул. «Ты с ума сошла? Глеб остался без матери!» «В каком смысле ‘без матери’?», подняла взгляд Наталья. «С его матерью что-то случилось?» «Нет, но… она выходит замуж. За американца. Переезжает в Штаты. Глеб отказался лететь—он хочет остаться в России.» «Понятно. И ты решил переложить ответственность за воспитание своего
сына на меня?» «Я думал, ты поймёшь!» «Я понимаю. Я понимаю, что ты считаешь, что тебе не нужно советоваться со мной по вопросам, касающимся нашей семьи.» Наталья встала и начала убирать со стола. Звон тарелок был громче обычного. «Глеб, иди в свою комнату», сказала женщина, не оборачиваясь. «У него нет своей комнаты!» взорвался Сергей. «Тогда пусть обоснуется в твоей. Или купи квартиру побольше.» «На какие деньги? Я не архитектор!» Наталья остановилась, держа тарелки в руках. Сергей работал слесарем на заводе, зарабатывал мало и особо не напрягался. Она зарабатывала в несколько раз больше, и он это прекрасно знал. «Вот именно. Ты не архитектор. Ты не покупал эту квартиру. И ты не решаешь, кто будет в ней жить.» Глеб встал из-за стола и медленно поплёлся в спальню родителей. Мальчик сгорбился, словно стремясь стать незаметным. «Наталья, подумай головой!» Сергей понизил голос. «Куда мне деть сына?» «К его матери. Пусть забирает его с собой.» «Он не хочет!» «Тогда к бабушке. Сними ему комнату. Вариантов полно.» «У меня нет таких денег!» Наталья поставила посуду в раковину и повернулась к мужу. «Сергей, я не против Глеба. Я против того, что ты принимаешь решения за меня. Если ты хочешь, чтобы твой сын жил с нами — давай обсудим условия. По-взрослому.» «Какие условия?» Сергей выглядел растерянным. «Элементарные. Кто покупает продукты, кто готовит, кто стирает, кто убирает. Кто платит коммуналку — она вырастет с третьим жильцом. Кто покупает мебель — мальчику нужно где-то спать, а не на диване в гостиной. Кто ходит на родительские собрания, кто занимается врачами и репетиторами.» Сергей молчал, переминаясь с ноги на ногу. «Ты думал обо всём этом, таща сюда эти чемоданы?» продолжила Наталья. «Или рассчитывал, что всё сделаю я, пока ты будешь приходить с работы к горячему ужину и выглаженным рубашкам?» «Я не это имел в виду…» «А что тогда?» «Ну… мы теперь одна семья…» Наталья села на табурет и внимательно посмотрела на мужа. «Сергей, за три года ты ни разу не спросил моего мнения о воспитании Глеба. Ты ни разу не спросил, как я
отношусь к тому, что парень приходит сюда и ведёт себя как в гостинице. Придёт, поест, поспит, уходит. Ни разу не сказал спасибо.» «Он просто стесняется…» «Может быть. Но это не моя проблема. Это твоя проблема, как отца.» «И что ты предлагаешь?» Наталья встала и открыла холодильник. Она достала яйца, хлеб и колбасу. «Я предлагаю тебе накормить своего сына. А завтра утром мы спокойно обсудим условия, на которых Глеб сможет здесь остаться.» Сергей взял яйца и молча разбил их в сковороду. Наталья ушла в спальню. Глеб сидел на краю супружеской кровати, смотря на свои кроссовки. «Глеб», позвала женщина. Мальчик поднял голову. Его глаза были красными. «У меня нет ничего против тебя», — мягко сказала Наталья. «Но решения, которые касаются всех, должны приниматься всеми. Ты понимаешь?» Глеб кивнул. «Хорошо. Тогда завтра мы обсудим, как нам лучше жить вместе». Наталья взяла пижаму и пошла в ванную. В зеркале отражалось усталое лицо тридцатишестилетней женщины, которая вдруг осознала, что семейная жизнь может преподнести сюрпризы хуже сломанного лифта. По ту сторону стены шипели яйца, и отец тихо говорил что-то сыну. Наталья открыла кран и начала умываться холодной водой, размышляя, что принесет следующий день. В понедельник утром Сергей проснулся раньше обычного. Наталья услышала, как он возится на кухне, пытаясь приготовить завтрак. Звуки говорили сами за себя: лязг кастрюль, шипение масла, ругань сквозь зубы. «Мама, что это за запах?» — спросила Лена, появляясь на кухне. «Твой отчим готовит завтрак для своего сына», — ответила Наталья, наливая сок дочери. «Пахнет горелым». «Значит, что-то сгорело». Сергей вышел с кухни покрасневший и взъерошенный, держа тарелку с подгоревшим омлетом. «Глеб, завтрак готов!» — крикнул он в сторону спальни. Мальчик вышел, волоча ноги, посмотрел на черную массу на тарелке и поморщился. «Пап, может, просто хлеб с маслом?» «Ешь, что дают», — рявкнул Сергей, хотя и сам понимал, что блюдо несъедобно. Молча Наталья собирала дочку в школу, поцеловала её и отпустила.
Сергей тоже ушёл на завод. Глеб остался один в квартире — его занятия в школе начинались только на следующий день. Вечером муж пришёл домой уставший и голодный. Как обычно, Наталья приготовила ужин на двоих — для себя и Лены. «Наталья, хватит уже этого издевательства?» — Сергей сел напротив жены с пустой тарелкой. «Я ни над кем не издеваюсь. Я ем». «Глеб весь день был голодный!» «А ты где был весь день?» «На работе!» «Хорошо. Тогда завтра оставь ему деньги на обед или приготовь утром». Сергей промолчал, понимая, что возразить нечего. После ужина он пошел в магазин и купил полуфабрикаты — пельмени, сосиски, лапшу быстрого приготовления. Во вторник утром история повторилась. Сергей сварил пельмени, но переварил их до состояния каши. Глеб ковырял ложкой размякшее тесто и вздыхал. «Пап, можно я пойду к бабушке?» «Почему?» «Да так… тут просто скучно.» «Потерпи немного. Привыкнешь». Но Глеб так и не привык. Он бродил по квартире, смотрел телевизор, играл в телефон. К середине недели подросток начал жаловаться, что здесь душно и неуютно. «Пап, когда мама вернётся из Америки?» «Она не вернётся, Глеб. Она теперь там живёт.» «Может, мне тогда к ней полететь?» Сергей не ответил, но было видно, что терпение у него на исходе. Он не привык готовить, стирать, поддерживать порядок. К четвергу в раковине скопилась гора немытой посуды, бельё было разбросано по спальне, а мусорное ведро переполнялось пустыми упаковками от полуфабрикатов. «Всё на мне!» — вспылил Сергей вечером в четверг. «Я работаю, готовлю, убираюсь!» «Добро пожаловать во взрослую жизнь», — спокойно ответила Наталья, сполоснув тарелку. «Видишь, что я не справляюсь!» «Вижу. И?» «Помоги мне!» «Почему? Это было твоё решение». Сергей схватился за голову и начал расхаживать по кухне. «Ты жестокая!» «Я последовательна». «Глеб — ребёнок!» «Глеб — твой ребёнок. Ты его отец. Справляйся». Наталья встала и ушла к себе в комнату. Через полчаса муж попытался устроить скандал в спальне, но каждый раз женщина спокойно повторяла одно и то же: «Это было твоё решение».
В пятницу вечером зазвонил городской телефон. Сергей схватил трубку. «Алло, мама… Да, всё нормально… Как ты? Глеб? Всё хорошо, привыкает…» Голос на том конце стал громче. Наталья уловила обрывки: «Он мне звонил! Жалуется! Голодный!» « Мам, ну давай… » « Приводи его немедленно! Сегодня! » Сергей попытался возразить, но мать явно не собиралась его слушать. Разговор длился около десяти минут. Он положил трубку и тяжело вздохнул. « Мама забирает Глеба к себе. » « Хорошо, » кивнула Наталья, не отрываясь от книги. « Хорошо? Тебе все равно? » « Дело не в том, что мне все равно. Просто мне стало легче. В квартире снова будет порядок. » « Серьезно? » « Абсолютно. » Суббота выдалась дождливой. Сергей упаковал вещи сына в те же синие чемоданы, которые принес неделю назад. Глеб помогал отцу, но было видно, что мальчик больше всего рад переехать к бабушке. « Анна Петровна хорошая женщина, » сказала Наталья мужу. « Она справится лучше тебя. » « Но она пенсионерка! Ей семьдесят! » « Зато у неё опыт. Она вырастила сына, вырастит и внука. » Сергей застегнул чемодан и выпрямился. « Может, я был не прав… в чем-то. » « Не ‘в чем-то’. А конкретно. Ты принял решение, не посоветовавшись со мной. И переложил ответственность на меня, даже не спросив моего согласия. » Сергей вытащил чемоданы в коридор. Глеб оделся и пошёл стоять к двери. « Наталья, спасибо, что приютили меня, » тихо сказал мальчик. « Пожалуйста, Глеб. Ты всегда можешь приходить в гости. Но как гость—когда тебя пригласят. » Мальчик кивнул, уловив подтекст. Дверь закрылась за отцом и сыном. Наталья осталась одна в тихой квартире. Она прошлась по комнатам, оценивая ущерб. Понадобилась бы генеральная уборка—мужчины успели навести хороший беспорядок. Но сначала она села в кресло и открыла книгу, которую отложила на неделю. В доме пахло чистотой и спокойствием. Никого не нужно было кормить против воли. Никто не перекладывал свои обязанности на другого. Около восьми вернулась Лена. Она провела выходные у подруги, пережидая семейный кризис. « Мама, а где все? »
« Глеб переехал к бабушке; твой отчим его отвёз. » « Он с нами это обсуждал? » « Теперь да, » улыбнулась Наталья. « Значит, ужинаем вдвоем? » « Вдвоём. » Мать и дочь накрыли на двоих. Лена рассказывала истории про выходные у Светы, а Наталья слушала, понимая: неделя противостояния была не зря. Муж усвоил главное правило—в этом доме решения принимаются вместе, и никто не берет на себя чужую ответственность. Около девяти вернулся Сергей. Он выглядел усталым и виноватым. « Как дела? » спросила Наталья. « Всё нормально. Мама наварила ему супов на неделю. Она была рада видеть внука. » « Это хорошо. Анна Петровна любит заботиться о ком-то. » « А ты нет? » тихо спросил Сергей. « Да. Но тех, кого я сама выберу. И когда меня попросят, а не заставят. » Сергей кивнул и сел за стол. Наталья молча поставила перед ним тарелку супа. Он удивленно поднял глаза. « Это для тебя. Потому что сегодня ты поступил правильно—нашёл ребёнку подходящее место, не перекладывая ответственность на меня. » Сергей взял ложку и начал есть. За эту неделю он понял, что быть родителем—это тяжёлый труд, и перекладывать его на других—неправильно и несправедливо. « Наталья, извини, » сказал он между ложками. « За что? » « За то, что не подумал. За то, что не спросил. За то, что решил за тебя. » « Хорошо. Главное, чтобы это не повторилось. » « Не повторится. » Наталья налила себе чаю и села напротив мужа. В квартире снова воцарились покой и порядок. Но главное—Сергей усвоил урок. Теперь он знал: жена не позволит никому решать за неё и не возьмёт на себя чужие обязанности без собственного согласия. Вечер прошёл спокойно. Семья из трёх человек поужинала, посмотрела телевизор и спланировала следующий день. Никого не пришлось заставлять есть. Никто не жаловался на неудобства. В доме Натальи вновь воцарилась гармония—построенная на взаимном уважении и совместных решениях.