«Ты в декрете, значит — бесплатно.» Мы живём в моей квартире. Этот важный факт семья моего мужа старательно забывает, как будто это маленький изъян в их идеальной картине мира. Сергей, мой муж — человек с наполеоновскими амбициями и зарплатой библиотекаря, считал, что само его присутствие в моей жизни уже было подарком небес. Он обожал читать лекции о «традиционных ценностях», лёжа на диване, купленном, между прочим, на мои декретные. «Кристиночка, — начал он вечером, надутый собственной важностью, — мама звонила. У тёти Вали ремонт, надо где-то пожить пару недель. Я сказал, что у нас полно места. Всё равно ты дома, присмотришь за ней, накормишь. Ей нужен Стол № 5.» Я оторвала взгляд от ноутбука — фриланс так никто не отменял, даже если наш шестимесячный сын сопел в люльке — и разглядывала мужа с интересом энтомолога. «Сергей, — мягко сказала я, — ты у мамы случайно не спросил, не путает ли она нашу трёхкомнатную квартиру с курортом в Минеральных Водах?» Сергей закатил глаза, будто я налила ему прокисшего вина. «Опять ты за своё. Это семья! Ты весь день дома — неужели так сложно налить супа? Женщина должна быть хранительницей очага, а не калькулятором.» «Хранительница очага, дорогой, оберегает его от сквозняков и лишних людей. А то, что ты предлагаешь, называется домашний персонал.» «Ты становишься бессердечной!» — выпалил он, махнув рукой. — «Мама говорит, декрет портит женщин. Ты теряешь связь с реальностью!» «Связь с реальностью, Сергей, — это понимать, что еда в холодильнике не размножается почкованием.» Муж фыркнул, не найдя, что ответить, и с гордостью удалился в ванную — единственное место в доме, где его авторитет был неоспорим. На следующий день приехала Лидия Семёновна. Привезла пакет дешёвых пряников и список заданий. «Кристина, — начала она, даже не снимая обуви,
— у Светланки концерт в школе. Надо сшить костюм белочки. Вот ткань. Ты всё равно дома, да и машинка простаивает. Я ещё шторы купила — их подшить надо. Пять окон. До завтра управишься, да?» Говорила она, как генерал — новобранцам. В её мире я была бесплатным приложением к её сыну, чем-то средним между мультиваркой и швейной машинкой с голосовым управлением. «Лидия Семёновна, — сказала я, аккуратно отодвигая пакет с тканью, пахнущий нафталином, — боюсь, не смогу. У меня массаж ребёнку, прогулка и работа по расписанию.» Свекровь замерла. Её брови полезли вверх, желая соединиться с линией волос. «Работа? Ты в декрете! Твоя работа — памперсы и борщ!» — всплеснула она руками. — «Молодёжь сейчас! Мы бельё в проруби полоскали, в поле рожали — и ничего! А у вас стиральные машины — и ты всё равно устала! Это лень, Кристина, обыкновенная материнская лень!» — «В проруби, говорите?» — невинно моргнула я. — «Как замечательно!» «Нахалка!» — ахнула она. Затем вылетела из квартиры, хлопнув дверью, будто вынесла окончательный приговор. Я только пожала плечами. Спектакль только начинался. Вечером у нас был «семейный совет». Сергей, после доброй порции материнского яду по телефону, пришёл домой решительно. «Ты обидела мою маму!» — заявил он с порога. — «Она просила помочь! Ты обязана извиниться и сшить этот чёртов костюм белки!» «Сергей, — сказала я, доставая из папки распечатанный лист А4, — я подумала о твоих словах о семье и о пользе для общего дела. Ты абсолютно прав.» Муж был удивлён — он ждал скандала, слёз, чего угодно, только не согласия. «Вот… видишь, я знал, что ты умная женщина», — сказал он довольным голосом, предвкушая триумф. «Поэтому я составила бизнес-план, — продолжила я и протянула ему бумагу. — Вот, смотри.» Лист назывался: «Прайс-лист на услуги ООО ‘Жена в декрете’.» Пошив беличьего костюма (срочность + моральный ущерб) — 5 000 рублей Подшив штор (за погонный метр)
— 400 рублей Приготовление рыбных котлет из рыбы заказчика (включая чистку чешуи по всей кухне) — 2 000 рублей Проживание тёти Вали (койко-место + трёхразовое питание, ‘Стол № 5’) — 3 500 рублей в день Прослушивание советов «как правильно жить» — 1 500 рублей в час Пока Сергей читал, его глаза становились всё шире. «Ты… у тебя с головой всё в порядке?» — прошептал он. — «Это же моя мама! Это тётя Валя! Ты собираешься брать деньги с родственников?» «Нет, конечно, — успокоила я. — Платишь ты. Ты — глава семьи, клиент, заказывающий услуги. А я — исполнитель. Рыночная экономика, дорогой. Ты сам говорил: время — деньги. Моё время тоже чего-то стоит.» — «Это жадность!» — взвизгнул он фальцетом. — «Это надо делать из любви!» — «Из любви я с тобой сплю и детей тебе рожаю, — отрезала я уже без улыбки. — А чистка трёх кило карпа для твоей мамы — это кейтеринг. Оплата по факту, либо 100% предоплата.» Сергей вырвал бумагу, смял её и кинул на пол. — «Я не буду в этом участвовать! Завтра мама привезёт рыбу — ты её пожаришь! А иначе—» — «Иначе что?» — шагнула я к нему. — «Уйдёшь жить к маме? Напомню: квартира моя. И замок сменю быстрее, чем ты скажешь ‘котлета’.» Муж замер. Внезапно он понял, что земля под его ногами — которую он считал гранитом — была, на самом деле, зыбучим песком. Кульминация наступила через неделю. Был шестидесятый день рождения Лидии Семёновны. Сначала планировали ресторан, но потом свекровь решила сэкономить — естественно, за мой счёт — и объявила: «Соберёмся у Кристиночки! Гостиная у неё большая. Кристина накроет стол, она же всё равно дома. Человек двадцать, только семья.» Сергей сообщил эту новость тоном, не допускающим возражений, хотя нервно поглядывал на мой «Прайс-лист», который я прикрепила к холодильнику магнитом. — «Хорошо, — сказала я.
— Будет стол.» Сергей облегчённо выдохнул. Он решил, что я сдалась, что «женский бунт» подавлен. Всю неделю ходил важный, напевая. Свекровь позвонила и продиктовала меню: холодец, свиные рёбрышки с овощами, три вида салата, домашний торт. Я всё тщательно записала. В день Х гости начали прибывать к пяти вечера. Явилась сестра мужа с детьми и мужем, приехала тётя Валя, пара двоюродных братьев, которых я едва знала. Лидия Семёновна, вся в парче и золоте, вплыла в квартиру в ожидании пышного стола. Они зашли в гостиную. В центре комнаты стоял большой стол. Покрытый красивой скатертью. Абсолютно пустой. На снегобелой ткани стояла только ваза с одной розой и стопка ламинированных меню ближайшей пиццерии. «Кристина…» голос свекрови дрожал и надломился. «Где… еда?» Продолжение ниже в первом комментарии. «Ты в декрете, значит бесплатно». Мы живем в моей квартире. Это важная деталь, которую семья моего мужа тактично забывает, будто это незначительный изъян в их идеальной картине мира. Сергей, мой муж, человек с наполеоновскими амбициями и зарплатой библиотекаря, считал, что само его присутствие в моей жизни уже подарок с небес. Он любил поучать о «традиционных ценностях», лёжа на диване, который, к слову, был куплен на мои декретные деньги. «Кристиночка», — начал он однажды вечером, надутый собственной важностью, — «мама звонила. У тёти Вали ремонт, ей нужно где-то переждать пару недель. Я сказал, что у нас полно места. Ты всё равно дома, сможешь за ней приглядеть и накормить. Ей нужна диета стол № 5». Я подняла глаза от ноутбука — фриланс никто не отменял, даже если наш шестимесячный сын сладко посапывал в колыбельке — и изучала мужа с интересом энтомолога. «Сергей, — мягко сказала я, — ты, случайно, не уточнил у мамы, не путает ли она нашу трёшку с санаторием в Минеральных Водах?» Сергей закатил глаза, будто я подала ему испорченное вино. «Опять ты за своё. Это же семья!
Ты весь день сидишь дома — неужели так трудно налить тарелку супа? Женщина должна быть хранительницей очага, а не калькулятором». «Хранительница очага, дорогой, защищает его от сквозняков и лишних людей. То, что ты предлагаешь, называется домашний персонал». «Ты становишься бессердечной!» — выпалил он, махнув рукой. — «Мама говорит, декрет портит женщин. Ты теряешь связь с реальностью!» «Связь с реальностью, Сергей, — это понимать, что еда в холодильнике не размножается почкованием». Муж фыркнул, не найдя ответа, и с гордостью удалился в ванную — единственное место в доме, где его авторитет был неоспорим. На следующий день приехала Лидия Семёновна. Она привезла пакет дешёвых пряников и список заданий. «Кристина, — начала она, даже не разуваясь, — у Светланки скоро школьный утренник. Нужен костюм белки, сшить. Вот ткань. Ты всё равно дома, а машинка простаивает. И шторы я купила — их надо подшить. Пять окон. Справишься до завтра, да?» Говорила она как генерал, отдающий приказы новобранцам. В её мире я была бесплатным приложением к сыну, чем-то средним между мультиваркой и швейной машинкой с голосовым управлением. «Лидия Семёновна, — сказала я, аккуратно отодвигая пакет с тканью, пахнущей нафталином, — боюсь, я не могу. У меня массаж малыша, прогулка и работа по расписанию». Свекровь застыла. Её брови поползли вверх, пытаясь слиться с линией волос. «Работа? Ты в декрете! Твоя работа — пелёнки и борщ!» — всплеснула она руками. — «Молодёжь нынче! Мы в прорубях бельё полоскали и рожали в поле — и ничего! А у вас стиральные машины, а вы всё равно устали! Это лень, Кристина, самая обычная материнская лень!» «В проруби, говорите?» — невинно моргнула я. — «Ну, прекрасно!» «Наглая девчонка!» — ахнула она. Потом она выскочила из квартиры, хлопнув дверью, будто ставя точку в этом деле. Я лишь пожала плечами. Представление только начиналось. В тот вечер у нас был «семейный совет». Сергей, получив по телефону порцию материнского яда, пришёл домой решительно настроенным. «Ты обидела мою мать!» — заявил он, едва переступив порог.
— «Она попросила помочь! Ты обязана извиниться и сшить этот чёртов костюм белки!» «Сергей, — сказала я, доставая из папки напечатанный лист А4, — я подумала о твоих словах о семье и вкладе в общее благо. Ты абсолютно прав». Муж удивился. Он ожидал скандала, слёз, чего угодно, только не согласия. «Ну… вот видишь. Я знал, что ты умная женщина», — сказал он с довольной улыбкой, уже предвкушая свою победу. «Вот почему я составила бизнес-план», — продолжила я, протягивая ему листок. «Посмотри.» Он был озаглавлен: «Прайс-лист на услуги ООО ‘Жена в декрете’.» Пошив костюма белки (срочно + моральный ущерб) — 5 000 рублей Подшивка штор (за погонный метр) — 400 рублей Приготовление рыбных котлет из рыбы заказчика (включая чистку чешуи по всей кухне) — 2 000 рублей Проживание тёти Вали (спальное место + три приема пищи, «Диета стол №5») — 3 500 рублей в день Выслушивание советов «как правильно жить» — 1 500 рублей в час Пока Сергей читал, его глаза становились всё шире и шире. «Ты… ты с ума сошла?» — прошептал он. «Это же моя мама! Это тётя Валя! Ты хочешь брать деньги с семьи?» «Нет, конечно нет», — успокоила я его. «Платить будешь ты. Ты глава семьи, заказчик услуг. А я поставщик. Рыночная экономика, дорогой. Ты сам сказал — время деньги. Моё время тоже чего-то стоит.» «Это жадность!» — взвизгнул он фальцетом. «Ты должна делать это по любви!» «Из любви я сплю с тобой и рожаю тебе детей», — огрызнулась я, уже не улыбаясь. «А чистка трёх кило карпа для твоей мамы — это кейтеринг. Оплата при получении или 100% предоплата.» Сергей вырвал листок, скомкал его и бросил на пол. «Я не буду в этом участвовать! Завтра мама принесёт рыбу, и ты будешь её жарить! Иначе—» «Иначе что?» — Я подошла вплотную. «Пойдёшь жить к своей маме? Напоминаю, квартира моя. И я поменяю замок быстрее, чем ты скажешь “котлета”.»
Мой муж остолбенел. Он вдруг понял, что почва под его ногами — которую он принимал за твёрдый гранит — на самом деле зыбучие пески. Кульминация наступила через неделю. Был шестидесятый день рождения Лидии Семёновны. Сначала планировали ресторан, но потом свекровь решила сэкономить — естественно, за мой счёт — и объявила: «Соберёмся у Кристиночки! У неё просторная гостиная. Кристина накроет на стол, она всё равно дома. Человек двадцать, только семья.» Сергей сообщил мне об этом таким тоном, что возражения не допускались, хотя всё время косился на мой «Прайс-лист», который я прикрепила магнитом к холодильнику. «Ладно», — сказала я. «Будет стол.» Сергей с облегчением выдохнул. Он решил, что я сдалась, что «женский бунт» подавлен. Всю неделю он расхаживал, как павлин, и напевал что-то себе под нос. Свекровь позвонила и назвала меню: холодец, свиные рёбрышки, тушёные с овощами, три салата, домашний торт. Я всё записала очень старательно. В день Х гости начали приходить в пять вечера. Приехала золовка с мужем и детьми, приехала тётя Валя, и даже какие-то дальние родственники, которых я почти не знала. Лидия Семёновна, вся в парче и золоте, вошла в квартиру в ожидании богатого застолья. Вошли в гостиную. Посреди комнаты — большой стол. Накрыт красивой скатертью. Абсолютно пустой. На белоснежной скатерти — только ваза с одной розой и стопка заламинированных меню ближайшей пиццерии. «Кристина…» — голос свекрови дрожал и срывался. «Где… еда?»