Ну тогда поторопитесь и собирайтесь. Я иду с вами! Без меня никуда не пойдёте!» – приказала свекровь, затаскивая чемоданы внутрь. «Давайте, двигайтесь! Самолёт не будет ждать. Без меня никуда не пойдёте!» Голос Лидии Павловны ворвался в квартиру №47 вместе со стуком колёс чемодана на лестничной площадке. «Кирилл, это твоя мама?» прошептала Виктория, хотя ответ был очевиден. «С чемоданом на седьмой этаж!» – всё ещё недовольно бормотала Лидия Павловна у двери. – И лифт у вас опять не работает? Хорошо, что я в форме!» Дверь распахнулась. На пороге стояла женщина около шестидесяти — её идеальная причёска не пострадала от подъёма, яркая помада освежала лицо, а в глазах светилась решимость генерала, идущего в бой. «Чего встали как стены? Помогите с вещами!» – скомандовала она, втаскивая чемодан в прихожую. «Мам, что ты здесь делаешь?» – выдохнул Кирилл, выходя из кухни. «Как это что? Я лечу с вами! Или вы думали справитесь без меня?» Лидия Павловна сняла пальто и повесила его, как дома. «Вика, у тебя чайник кипит!» «Он не кипит…» – начала Виктория. «Тогда поставь! После дороги хочу чаю. А где ваши чемоданы? Не говори мне, что вы до сих пор не собраны?» Лидия Павловна двинулась на кухню, открыла холодильник и критически осмотрела его содержимое. «Вика, опять готовая еда? Хорошо, что я приехала. Нужно у моря правильно питаться.» На столе лежали распечатанные билеты, путеводитель по Кипру и два паспорта. «Так», – сказала она, беря билеты, – «рейс в восемь утра… Кипр… Ларнака… Всего два билета?» «Ну да, мам, нас двое», – осторожно сказал Кирилл. «Были двое!» – триумфально объявила Лидия Павловна. – Теперь нас трое! Я уже купила билет. На ваш же рейс! Место рядом с вами!» Вика почувствовала, как что-то внутри оборвалось. «Но… как… мы же не…» «Что значит ‘не’? — Лидия Павловна села за стол и потянула к себе путеводитель. — Не ждали меня? Вот поэтому это и сюрприз! Кира, ты рад?» Виктория опустила глаза на билеты. Их долгожданный отпуск — первый за три года брака — только что перестал быть их отпуском. Виктория и Кирилл познакомились пять лет назад и поженились два года спустя. Купили небольшую двухкомнатную квартиру на седьмом этаже. С тех пор исправно платили ипотеку
и работали почти без выходных. Вика работала менеджером в турагентстве — ирония судьбы: она отправляла других в поездки, сама никуда не ездя. Уходила в восемь утра, возвращалась в восемь вечера. Кирилл работал программистом в IT-компании, часто задерживался и иногда трудился дома по выходным. «Но, мама, мы об этом никогда не договаривались…» – начал Кирилл. «Договаривались о чём?» – Лидия Павловна села за стол, отодвигая путеводитель. – Что вы бросите мать одну? В моём возрасте?» Всё это время они мечтали о настоящем путешествии. Не поездке к родственникам Кирилла в Саратов, не выходных на даче родителей Вики. Море. Отдых — только для них двоих. Месяцами Вика представляла себе те десять дней: утренний кофе на балконе с видом на море, прогулки босиком по тёплому песку, ужины в маленьких тавернах, фотографии на закате. Она даже купила новый ярко-бирюзовый купальник и светло-голубое платье, которые ждали в шкафу особого случая. «Кира, ты похудел», – заметила Лидия Павловна, оглядывая сына. – Вика, ты его не кормишь?» «Мама, я нормально ем…» «Нормально? Я же звонила тебе вчера в обед – ты сказал, что ел бутерброд!» Лидия Павловна всегда была постоянной фигурой в их семейной жизни. Звонила каждый день, иногда по нескольку раз. Утром — узнать, что ест Кирилл на завтрак. В обед — поинтересоваться, поел ли он вообще. Вечером — узнать, что Вика приготовила на ужин и не пересолила ли суп. «Кстати, почему лампочка в вашем коридоре до сих пор такая тусклая?» Лидия Павловна поднялась и прошлась по квартире. «Я же говорила поменять на яркую. Тусклый свет портит зрение.» Иногда она приходила без предупреждения. Однажды Вика вернулась с работы и застала свекровь на кухне — та перебирала содержимое всех шкафов. «О, Вика, хорошо, что ты дома!» — радостно сказала Лидия Павловна. – Я тут навела порядок. Крупы у тебя были рядом со специями — так нельзя! Я пересыпала сахар в нормальную банку вместо твоей стеклянной. И зачем ты держишь чеснок в холодильнике? Его надо в сухом месте!» «Но я же знала, где что лежит…» — беспомощно пробормотала Вика, глядя на перевёрнутую кухню. «Неправильно знала! А твои странные приправы — я их выкинула, срок годности три года назад истёк! Купила нормальные: соль, перец, лавровый лист. Больше ничего не нужно!» Кирилл всегда реагировал одинаково:
«Вик, не обращай внимания. Она просто за нас переживает. У неё больше никого нет.» За неделю до поездки началась та самая «Операция Внедрение», как потом назовёт её Вика. Лидия Павловна стала звонить Кириллу по пять-шесть раз в день. «А какой у вас номер? С видом на море или на горы?» – допытывалась она. «С видом на море, мама.» «Завтраки включены? Шведский стол или континентальный? … Продолжение сразу ниже в первом комментарии.» «Ну что, давайте, собирайтесь быстрее! Самолёт ждать не будет. Без меня вы никуда не полетите!» Голос Лидии Павловны ворвался в квартиру №47 вместе с грохотом чемодана, катящегося по лестнице. «Кирилл, это твоя мама?» — прошептала Виктория, хотя ответ был очевиден. «Семь этажей с чемоданом!» — продолжала возмущаться Лидия Павловна за дверью. «Лифт в вашем доме до сих пор не работает? Хорошо хоть я в форме!» Дверь распахнулась. На пороге стояла женщина лет шестидесяти — идеальная причёска не пострадала после подъёма, яркая помада освежала её лицо, а в глазах читалась решимость генерала, идущего в бой. «Что стоите как столбы? Помогите с багажом!» — скомандовала она, втаскивая чемодан в прихожую. «Мам, ты что здесь делаешь?» — выдохнул Кирилл, выходя из кухни. «Как что? Я лечу с вами! Или вы думали, справитесь без меня?» Лидия Павловна сняла пальто и повесила его на вешалку, словно жила здесь. «Вика, у тебя чайник уже кипит!» «Он не кипит…» — начала было Виктория. «Так поставь! После дороги я хочу чаю. А где ваши чемоданы? Неужели вы до сих пор не собрались?» Лидия Павловна вошла на кухню, открыла холодильник и критически осмотрела его содержимое. «Вика, опять полуфабрикаты? Хорошо, что я приехала. На море надо питаться правильно.» На столе лежали распечатанные билеты, путеводитель по Кипру и два паспорта. «Ну что ж», — сказала она, беря билеты, — «рейс в 8 утра… Кипр… Ларнака… Всего два билета?» «Ну да, мам, нас ведь только двое», — осторожно заметил Кирилл. «Было двое!» — торжественно объявила Лидия Павловна. — «Теперь трое! Я уже купила билет. На ваш рейс! Место — прямо рядом с вами!» Вика почувствовала, как что-то внутри неё оборвалось. «Но… как… мы же не…» «Что значит не?» — Лидия Павловна села за стол и придвинула к себе путеводитель. — «Вы меня не ждали? Вот вам и сюрприз! Кирюш, ты рад?» Виктория опустила глаза к билетам. Их долгожданный отпуск — первый за три года брака — вдруг перестал быть их отпуском.
Виктория и Кирилл познакомились пять лет назад и поженились спустя два года. Купили небольшую двухкомнатную квартиру на седьмом этаже. С тех пор исправно платили ипотеку и работали практически без выходных. Вика работала менеджером в туристическом агентстве — ирония судьбы, она отправляла других в отпуск, а сама никуда не ездила. Уходила из дома в восемь утра, возвращалась — в восемь вечера. Кирилл работал программистом в IT-компании, часто задерживался и иногда работал дома по выходным. «Но, мам, мы об этом не договаривались…» — начал Кирилл. «О чём договаривались?» — Лидия Павловна села за стол, отодвинув путеводитель. — «Что вы мать одну бросите? В моём-то возрасте?» Все эти годы они мечтали о настоящем путешествии. Не в Саратов к родственникам Кирилла, не на дачу к родителям Вики на выходные. Море. Настоящий отдых только для двоих. Месяцами Вика представляла себе те десять дней: утренний кофе на балконе с видом на море, прогулки босиком по тёплому песку, ужины в маленьких тавернах, фотографии на закате. Она даже купила новый купальник — ярко-бирюзовый — и светло-голубое платье, которое так и висело в шкафу в ожидании особого случая. «Кирюша, ты похудел», — заявила Лидия Павловна, оглядывая сына. — «Вика, ты его не кормишь?» «Мам, я нормально питаюсь…» «Нормально? Я тебе вчера в обед звонила, а ты сказал, что ешь бутерброд!» Лидия Павловна всегда была постоянным присутствием в их супружеской жизни. Звонила каждый день, иногда по нескольку раз. Утром — узнать, что Кирилл ел на завтрак. В обед — проверить, поел ли вообще. Вечером — выяснить, что Вика приготовила на ужин и не пересолила ли она снова суп. «Кстати, почему у вас в коридоре до сих пор такая тусклая лампочка?» — Лидия Павловна встала и обошла квартиру. — «Я ведь говорила, замените на яркую. От плохого освещения портится зрение.» Иногда приходила без предупреждения. Однажды Вика вернулась с работы и увидела свекровь на кухне, копающуюся в каждом шкафчике. «О, Вика, хорошо, что ты дома!» — радостно сказала Лидия Павловна. — «Я тут немножко прибралась. У тебя крупы стояли рядом со специями — так нельзя! А сахар я пересыпала в нормальную банку вместо этого стакана. И вообще, зачем ты хранишь чеснок в холодильнике? Его надо держать в сухом месте!» «Но я знала, где что лежит…» — растерянно пробормотала Вика, глядя на перевёрнутую кухню. «Не знала! А твои странные приправы я выкинула
— они три года как просрочены! Я купила новые — соль, перец, лавровый лист. Вам больше ничего не нужно!» Кирилл всегда реагировал одинаково: «Вик, не обращай внимания. Она просто о нас заботится. У неё никого, кроме нас, нет.» За неделю до начала поездки, которую Вика позже назовет «Операция Инфильтрация», Лидия Павловна начала звонить Кириллу по пять-шесть раз в день. «Ну, какая у тебя комната? С видом на море или на горы?» — настаивала она. «С видом на море, мама.» «А завтрак включён? Буфет или континентальный?» «Буфет.» «Надеюсь, у них будет нормальная каша, а не эта ваша мюсли. Кирюша, ты же знаешь, у тебя желудок слабый.» На следующий день: «А трансфер ты организовал? Не жадничай на такси, лучше всё подготовить заранее.» «Мама, мы сами разберёмся.» «Сами, сами… Вы же даже языка не знаете! Вика учила английский в школе двадцать лет назад, а ты — немецкий.» У Вики нарастала тревога. Каждый звонок свекрови приносил неприятную тяжесть в груди, словно что-то внутри сжималось. Вечером, за четыре дня до отъезда, Вика вернулась домой раньше обычного. Кирилл был на кухне, разговаривал по телефону. Она остановилась в прихожей, услышав голос мужа: «Мама, пожалуйста, нет… Да, понимаю… Но это же наш отпуск…» На том конце кто-то громко что-то говорил. Вика смогла разобрать только отдельные фразы: «…в моём возрасте откладывать нельзя…» «…могу не дожить до следующего лета…» «…разве твоя собственная мать не заслуживает…» Кирилл молчал. Он долго не отвечал. Именно в этот момент Вика впервые подумала: Боже мой, а что, если она решит поехать с нами? Но тут же отогнала эту мысль. Не может быть. Даже Лидия Павловна на такое не способна. Как же она ошибалась. Накануне отъезда квартира напоминала штаб-квартиру перед важной операцией. Вика методично складывала вещи в чемодан: солнцезащитный крем с максимальной защитой, легкую соломенную шляпу, две пары солнечных очков, путеводитель с закладками на интересных страницах. Ее голубое платье лежало сверху, аккуратно завернутое в специальный чехол. — Кирилл, ты взял паспорта? — спросила она в пятый раз. — Да, Вик, я все взял, — сказал Кирилл, нервно проверяя документы. — Паспорта, страховку, распечатанные брони. — А зарядки? — Зарядки тоже. Было половина десятого вечера. Завтра в шесть утра за ними должен был приехать такси. Вика уже представляла, как они будут сидеть в самолете, держаться за руки, и наконец— Резкий звонок в дверь разрушил идиллию. — Кто это может быть в такой час? — удивился Кирилл. Он пошел открывать. Вика услышала щелчок замка, затем тишину, а потом голос свекрови: — Чего стоишь? Помоги мне с вещами! Лидия Павловна стояла в дверях.
За ней — большой чемодан на колесах, в руках дорожная сумка, подмышкой — папка с какими-то бумагами. На голове — новая соломенная шляпа. — Я все устроила! — объявила она торжествующе, заходя в квартиру. — Я с утра позвонила в отель. Они поменяют номер на тройной. Пришлось, конечно, доплатить, но я уже перевела деньги. У Вики земля ушла из-под ног. — Что? — только и смогла она сказать. — Как это что? — Лидия Павловна поставила сумку на пол и открыла папку. — Смотри, я все продумала. Вот план экскурсий. В понедельник — обзорная по городу. Во вторник — прогулка на корабле, но только на большом, чтобы меня не укачало. В среду… — Мама, подожди… — начал Кирилл. — В среду поедем в горы. Там монастырь XII века. Очень полезно для духовного развития. А вот, — она достала еще один лист, — я выписала все ближайшие санатории. Можно пройти курс грязелечения. Ты же знаешь мои суставы… Вика стояла, как громом поражённая. — А это, — сказала Лидия Павловна, доставая блокнот, — примерное меню. Морепродукты полностью исключаем. Кириюша, помнишь, как у тебя щеки краснели после одной креветки, когда ты был маленький? Это может быть аллергия! — Мама, мне было пять… В этот момент снова прозвенел звонок. — О, наверное, Тамара Ивановна! — радостно сказала Лидия Павловна. — Я просила её принести мне крем от солнца — её дочка привезла хороший из Египта. Соседка вошла с пакетом. — Лидочка, вот твой крем! И я принесла ту новую шляпу, которую ты просила. Специально для моря! Ой, какая чудесная идея — всей семьёй на отдых! Квартира стремительно превращалась в штаб семейного праздника: Лидия Павловна командовала, Тамара Ивановна раздавала советы, Кирилл стоял беспомощно и молча, а мнение Вики никого совершенно не интересовало. Вика больше не могла этого терпеть. Она резко развернулась и бросилась в спальню, с силой хлопнув дверью. Её руки дрожали от злости. Она рывком открыла чемодан и стала вытаскивать аккуратно сложенные вещи, бросая их на кровать. Через минуту дверь приоткрылась. Кирилл просунул голову в комнату. — Вик, что ты делаешь? — Я никуда не поеду, — сказала она, не оборачиваясь. — Как это не поедешь? У нас же билеты… — У тебя билеты. У тебя и у твоей мамы. Кирилл вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. — Вика, ну не будь такой. Мама просто… — Просто что? — Вика резко развернулась. — Просто решила, что наш отпуск — это её отпуск? Знаешь что, Кирилл? Я больше не могу молчать! Слова лились, как вода из прорванной плотины. — Три года, Кирилл! Три чёртовых года я это терплю!
Помнишь наш медовый месяц? Твоя мама звонила нам по десять раз в день! Во время нашего медового месяца! Спросить, не забыл ли ты выпить витамины! — Вик… — Не перебивай меня! Она каждую неделю проверяет наш холодильник! Говорит мне, что готовить, как стирать твои рубашки, когда проветривать квартиру! Я не живу своей жизнью — я живу по расписанию Лидии Павловны! Дверь распахнулась. На пороге стояла свекровь. — Я всё слышу! — возмущённо крикнула она. — Вот вам благодарность! Я вам помогаю! Без меня вы бы давно развелись! — Именно! — повернулась к ней Вика. — Без вас мы бы жили своей жизнью! — Кирюша, ты это слышишь? — Лидия Павловна театрально прижала руку к сердцу. — Твоя жена меня оскорбляет! Вика посмотрела на мужа. Он стоял между ними, растерянный, молчаливый. — Кирилл, — тихо сказала Вика. — Выбирай. Либо мы едем вместе, как планировали. Либо я остаюсь здесь. — Вик, зачем ты так… — Выбирай! Кирилл посмотрел на мать. Та стояла с выражением обиженной мученицы. Потом он перевёл взгляд на жену. И снова ничего не сказал. Этого молчания было достаточно. Вика достала телефон, открыла приложение авиакомпании, отменила билет до Ларнаки и купила другой. На этот же день. Первый доступный рейс к Чёрному морю. «Приятного семейного отдыха», — бросила она им и начала запихивать вещи в рюкзак. Через час Вика уже сидела в такси. За окном проплывали ночные огни города. На телефоне — подтверждение бронирования билета в Сочи. Не Кипр, конечно, но тоже море. И главное — своё море. Кирилл и его мать остались в квартире. Придя в себя после шока, Лидия Павловна начала ворчать: — Пусть идёт! Большое дело, обиделась! Испорченная она, Кирюша. Увидишь, через пару дней вернётся сама. Она уже строила планы вслух: — Знаешь что? Раз уж так вышло, поедем вдвоём! Как раньше, помнишь? В Крым ездили, тебе так нравилось… А летом можно в санаторий, я хороший нашла в Кисловодске… Но Кирилл не слушал. Он стоял посреди теперь уже пустой спальни, глядя на разбросанные вещи. Внутри росла странная пустота, словно что-то важное ушло из квартиры вместе с Викой. На кухонном столе он заметил конверт. На нём было его имя, написанное знакомым почерком Вики. Внутри лежали два документа: заявление о разводе и короткая записка. «Кирилл, я слишком долго пыталась стать частью вашей семьи. Но теперь понимаю — для меня в ней нет места. Есть только ты и твоя мама. Третий всегда лишний.
Прости, что не смогла это принять. Вика.» — Кирюша, что это у тебя? — позвала мама из коридора. — Иди собирай чемоданы! Завтра рано вставать! Но Кирилл уже знал: завтра он никуда не поедет. Вика сидела в маленьком кафе на пляже. Тёплый вечер окутывал берег, а море тихо шептало всего в нескольких шагах от террасы. На столе перед ней стояла большая тарелка с креветками, мидиями и осьминогом — всем тем, что Лидия Павловна категорически запрещала Кириллу есть. «Ещё вина?» — спросил официант. «Да, пожалуйста. И счёт тоже.» Телефон на столе завибрировал. На экране: «Лидия Павловна». Это был уже пятнадцатый звонок за день. Вика взяла телефон, но вместо ответа нажала на имя контакта и выбрала «Заблокировать». «Вы уверены?» — спросил телефон. «Абсолютно», — вслух сказала Вика. Потом она открыла список контактов и стала методично блокировать номера. Тамара Ивановна — любопытная соседка-шпионка. Подруга свекрови Галина Сергеевна, которая всё время давала советы по хозяйству. Даже одна из дальних родственниц Кирилла, которая каждый раз спрашивала: «Ну что, когда вы собираетесь заводить детей?» От Кирилла сообщений не было. Только одно, с прошлой ночи: «Прости.» Вика отложила телефон в сторону и посмотрела на море. Солнце садилось, окрашивая воду в золотисто-розовые тона. Она поднялась, сняла сандалии и пошла к воде. Тёплый песок приятно щекотал её ноги. «Красиво, правда?» — окликнул её кто-то. Вика обернулась. Рядом стояла женщина примерно её возраста, тоже одна. «Очень», — улыбнулась Вика. «В первый раз здесь?» «Да. И знаешь что? Это лучший отпуск в моей жизни.» Женщина понимающе кивнула и пошла дальше по берегу. Вика посмотрела на свои следы в песке. Одна? Может быть. Но впервые за очень долгое время они вели туда, куда она сама хотела идти. И эти следы были свободны.