— А вы—две мерзкие жабы—вон отсюда, если не хотите потом выковыривать макароны из волос!» — крикнула невестка и вывалила тарелку горячей еды на голову свекрови. Анна тыльной стороной ладони вытерла пот со лба, стараясь не испачкать кухонное полотенце томатным соусом. Квартира Валентины Петровны была пропитана ароматами чеснока, базилика и тушёного мяса. На плите разом шумели три кастрюли: в одной варились спагетти, в другой тушился фарш с овощами для болоньезе, а в третьей томился гарнир из риса—на случай, если кто-то из гостей не любит пасту. «Аня, дорогая, как дела?» — донёсся из гостиной голос свекрови. — «Тебе помочь?» «Всё хорошо, Валентина Петровна!» — крикнула Анна в ответ, хотя помощь бы и не помешала. Но она знала: как только свекровь вступит на кухню, начнёт суетиться, переставлять кастрюли, досаливать уже солёное, и только мешаться. Уже шесть месяцев Анна с мужем Димой жили в квартире его матери. После свадьбы молодая пара собиралась снимать жильё, но Валентина Петровна настояла: зачем тратить деньги на аренду, если можно копить на первый взнос за свою квартиру? Логика была железная, и Анна согласилась, хотя в глубине души понимала—жить с свекровью непросто. Сначала всё складывалось хорошо. Валентина Петровна, женщина за пятьдесят с копной окрашенных в блонд волос и любовью к ярким нарядам, радушно приняла невестку. Очень быстро, однако, выяснилось, что все хозяйственные заботы легли на Анну. Готовка, уборка, стирка—всё стало её обязанностью. Свекровь объясняла просто: «Ты молодая, у тебя больше сил. Я устала после тяжёлой жизни.» Анна не возражала. Во-первых, действительно хотела понравиться матери мужа. Во-вторых, понимала: Валентина Петровна воспитывала сына одна, работала на двух работах, и теперь, когда есть возможность отдохнуть—почему бы нет? К тому же Анна действительно любила готовить и следить за домом. Сегодня был особый день—день рождения свекрови. Валентина Петровна попросила Анну помочь организовать ужин для двух своих подруг—Людмилы и Тамары. «Приготовь что-то особенное,» — сказала она.
— «Хочу показать девочкам, какая у меня замечательная невестка.» Анна решила не экономить на продуктах. В магазине она купила хороший фарш, качественные томаты для соуса и дорогие спагетти из твёрдых сортов пшеницы. Любимое блюдо свекрови—«макароны по-флотски», хотя нынешний вариант Анны мало напоминал классическое спагетти болоньезе. Но раз попросили именно это, значит, будет именно это. К шести часам стол был накрыт. Белая скатерть, лучшая посуда, свечи в красивых подсвечниках. Анна даже купила цветы—белые хризантемы, которые поставила в вазу в центре стола. В холодильнике остыл полусладкий виноградный напиток—ещё одна слабость именинницы. Валентина Петровна появилась из спальни в новом платье—ярко-синем, с глубоким вырезом и пышными рукавами. Волосы были собраны в высокую причёску и обильно залиты лаком. На шее поблескивали искусственные жемчужины. «Ах, Аня, как красиво!» — воскликнула свекровь, захлопав в ладоши. — «Загляденье! Девочки обзавидуются.» Дмитрий вернулся с работы, похвалил стол и жену, поцеловал мать в щёку и ушёл в свою комнату—мужская компания сегодня не входила в программу. Людмила и Тамара прибыли ровно в семь, как договаривались. Обе были примерно одного возраста со свекровью, но если Валентина Петровна ещё следила за собой, её подруги давно пустили всё на самотёк. Людмила, невысокая и пухлая, напоминала колобка в аляповатом платье. Тамара была повыше и худее, но её мелкое с вечной недовольной гримасой лицо не вызывало симпатии. «Валя, дорогая, с днём рождения!» — пропели гостьи, протягивая подарки—коробку конфет и бутылку дешёвых духов. Сначала за столом царило праздничное настроение. Женщины восхищались едой, особенно спагетти болоньезе. «Аня, дорогая, это просто волшебно!» — чмокая губами, Людмила наматывала макароны на вилку. — «Где ты так научилась готовить?» «Дома, — скромно ответила Анна. — Мама меня всему научила.» Валентина Петровна разливала вино по бокалам. Потом ещё. И ещё. Щёки женщин налились розовым, голоса стали громче, смех—резче. «Девочки, — начала свекровь уже навеселе, — вы знаете, как мне повезло? Нашла такую невестку! Я, можно сказать, приютила, из деревни вытащила, всему научила.» Анна нахмурилась. Она родом из крупного города с населением более полумиллиона—называть его «деревней» было преувеличением. И не свекровь «вытащила» её откуда-то—Анна сама после университета приехала в Москву, устроилась на работу и познакомилась с Дмитрием. «Конечно, конечно, — кивнула Людмила.
— Сразу видно, что девочка воспитанная. Не то что нынешние невесты.» «А ты, Валя, откуда родом?» — спросила Тамара. «Я коренная москвичка, — с гордостью ответила Валентина Петровна, хотя Анна знала, что свекровь переехала в столицу из Подмосковья сразу после школы. Вино лилось рекой. Женщины пьянели, разговор становился всё противнее. Почувствовав себя хозяйкой положения, Валентина Петровна стала распускаться. «А что у них там в твоей деревне?» — фыркнула она, бросив взгляд на Анну. — «Уверена, твои родители в хлеву живут, борщ в лаптях хлебают. В лучшем случае классов до третьего в церковно-приходской—если вообще!» Все трое расхохотались. Анну охватила стужа. Отец — инженер, мать — преподаватель математики. Оба с высшим образованием, интеллигентные, культурные люди. «А твоя мама, — развеселившись, продолжала свекровь, — последнюю корову, наверное, продала, чтобы дочку в город отправить. Чтобы не окотилась в стогу от какого-нибудь пьяного тракториста!» Людмила и Тамара захихикали. Их дряблые бока неприлично колыхались от смеха. «Валентина Петровна, — тихо сказала Анна, — вы ошибаетесь.» «А в чём я ошибаюсь?! — огрызнулась свекровь. — Я тебя сразу раскусила! Вот на руки твои посмотри—не к труду приучена. Удивительно, что вы все не передохли в своей грязи. Мама твоя, спорю, ещё та проказница была.» Валентина Петровна наклонилась вперёд, декольте упёрлось в край стола, и подмигнула подругам, будто намекая на что-то. В этот момент терпение Анны лопнуло. Её мама, Надежда Ивановна, всю жизнь работала в школе, учила детей, помогала поступать в университет. Была мудрой, доброй женщиной, воспитавшей дочь в любви и уважении к людям. А сидеть и слушать, как пьяная свекровь поносит её имя… Анна медленно поднялась из-за стола. Перед ней стояла тарелка спагетти болоньезе—той самой «макароны по-флотски», которую она так старалась приготовить. «Валентина Петровна, — спокойно сказала она, — сейчас вы говорите не о моей семье. Вы ведь про свою жизнь рассказываете, правда? Но оскорблять мою маму я не позволю.»
И, не дав никому сказать и слова, Анна подняла тарелку и вывалила всё содержимое прямо на голову свекрови. Спагетти болоньезе с отвратительным чавканьем поползли по начёсу Валентины Петровны, потекли по лицу, застряли в бусах, скатились в вырез платья. Куски мяса и помидоров украсили синюю ткань, масло растекалось жирными пятнами. Людмила и Тамара вскрикнули, а потом разразились неистовым хохотом. Хохотали до слёз, их дряблые бока тряслись как холодец. «А вы, мерзкие жабы—вон! Если не хотите и сами макароны из волос потом вытряхивать!» — крикнула Анна, повернувшись к подругам свекрови. Смех оборвался мгновенно. Людмила и Тамара схватили свои сумки и бросились к двери, не попрощавшись с именинницей… Продолжение в комментариях. Анна вытерла пот со лба тыльной стороной руки, стараясь не испачкать кухонное полотенце томатным соусом. Квартира Валентины Петровны была пропитана ароматами чеснока, базилика и тушёного мяса. На плите одновременно бурлили три кастрюли: в одной варились спагетти, в другой томился фарш с овощами для болоньезе, а в третьей готовился гарнир из риса—на случай, если кому-то из гостей не понравится паста. — «Аня, дорогая, как у тебя дела там?» — раздался голос свекрови из гостиной. «Нужна помощь?» — «Всё в порядке, Валентина Петровна!» — крикнула Анна в ответ, хотя помощь бы не помешала. Но она знала: стоило свекрови зайти на кухню, сразу начнётся суета—перестановка кастрюль, подсолить уже солёное—и в итоге только мешаться. Аня жила с мужем Димой в квартире его матери уже шесть месяцев. После свадьбы молодая пара собиралась снимать жильё, но Валентина Петровна настояла: зачем тратить деньги на аренду, если можно накопить на первый взнос за свою квартиру? Логика была железной, и Анна согласилась, хотя в глубине души понимала—жить со свекровью непросто. Сначала всё шло довольно неплохо. Валентина Петровна, женщина за пятьдесят с копной крашеных светлых волос и любовью к ярким нарядам, теплo приняла невестку. Правда, очень быстро выяснилось, что вся домашняя работа теперь полностью легла на плечи Анны. Готовка, уборка, стирка—всё стало её обязанностью. Свекровь объясняла это просто: «Ты молодая, у тебя больше сил. Я устала за свою жизнь.» Анна не возражала. Во-первых, ей действительно хотелось угодить матери мужа.
Во-вторых, она понимала: Валентина Петровна растила сына одна, работала на двух работах, и теперь, когда можно отдохнуть—почему бы и нет? К тому же, Анна сама любила готовить и держать дом в порядке. Сегодня был особенный день—день рождения свекрови. Валентина Петровна попросила Анну помочь организовать ужин для двух своих подруг, Людмилы и Тамары. «Приготовь что-нибудь особенное»,—попросила она. «Хочу показать девочкам, какая у меня замечательная невестка.» Анна решила не экономить на продуктах. В магазине она купила хорошее мясо для фарша, качественные помидоры для соуса и дорогие спагетти из твёрдых сортов пшеницы. «Макароны по-флотски»—любимое блюдо свекрови, хотя то, что готовила Анна, имело мало общего с классическим спагетти болоньезе. Но если такова была просьба, значит, так и будет. К шести часам стол был накрыт: белая скатерть, лучшая посуда, свечи в красивых подставках. Анна даже купила цветы—белые хризантемы, которые поставила в вазу в центре стола. Полусладкое вино—ещё одна слабость именинницы—остывала в холодильнике. Валентина Петровна вышла из спальни в новом платье—ярко-синем, с глубоким вырезом и пышными рукавами. Волосы были высоко подняты и щедро сбрызнуты лаком. На шее переливалась нитка искусственного жемчуга. — «Ах, Аня, это великолепно!»—воскликнула свекровь, хлопая в ладоши. «Просто восхитительно! Девочки обзавидуются.» Дмитрий, вернувшийся с работы, похвалил стол и жену, поцеловал маму в щёку и ушёл в свою комнату—мужская компания сегодня не ожидалась. Людмила и Тамара пришли ровно в семь, как и договорились. Обе женщины были примерно одного возраста со свекровью, но если Валентина Петровна ещё следила за собой, то подруги давно это оставили. Людмила, низенькая и пухлая, выглядела как неваляшка в пёстром платье. Тамара была выше и худее, но её лицо с мелкими чертами и вечно недовольным выражением не располагало к себе. — «Валя, дорогая, с днём рождения!»—пропели гостьи, вручая подарки—коробку конфет и бутылку дешёвых духов. Сначала атмосфера за столом была праздничной. Женщины восхищались едой, особенно спагетти болоньезе. — «Аня, дорогая, это божественно!» — воскликнула Людмила, наматывая пасту на вилку. «Где ты научилась так готовить?» — «Дома,» — скромно ответила Анна. «Меня всему научила мама.» Валентина Петровна наливала вино в бокалы. Потом еще. И еще. Щеки женщин порозовели, голоса стали громче, смех зазвучал звонче. — «Девочки,» — начала свекровь, уже изрядно захмелев, — «знаете, как мне повезло?
Найти такую невестку! Это я ее практически приютила, вытащила из деревни, всему научила.» Анна нахмурилась. Она была из большого города с населением более полумиллиона; называть его «деревней» было слишком. И вовсе не свекровь ее «вытащила» — сама Анна приехала в Москву после университета, нашла работу и познакомилась с Дмитрием. — «Конечно, конечно», — кивнула Людмила. — «Видно, что воспитанная девочка. Не то что нынешние невестки.» — «А ты, Валя, откуда родом?» — спросила Тамара. — «Я коренная москвичка», — гордо ответила Валентина Петровна, хотя Анна знала, что та приехала в столицу из подмосковного городка сразу после школы. Вино лилось как вода. Женщины пьянели все сильнее, и разговор пошел в неприятную сторону. Почувствовав себя хозяйкой положения, Валентина Петровна начала выпускать себя на волю. — «И что у них там, в твоей деревеньке?» — фыркнула она, бросая на Анну косой взгляд. — «Наверное, твои родители живут в коровнике и хлебают щи с лаптями. Держу пари, они окончили три класса приходской школы. Если и то.» Все трое громко рассмеялись. Анна похолодела. Ее отец был инженером, мама — учительницей математики. Оба имели высшее образование — интеллигентные люди. — «А твоя мама,» — продолжила свекровь, — «наверное, продала последнюю корову, чтобы отправить дочку в большой город. А то вдруг забеременела бы в каком-нибудь сарае от пьяного тракториста!» Людмила и Тамара захихикали. Их рыхлые бока неприлично тряслись от смеха. — «Валентина Петровна,» — тихо сказала Анна, — «вы ошибаетесь.» — «О, я ошибаюсь, да?» — огрызнулась свекровь. — «Я с самого начала поняла, из какой ты семьи! Посмотри на свои руки — к настоящей работе не привыкли. Удивительно, что вы все не передохли в своей грязи. Мама твоя тоже, уверена, любила похулиганить.» Валентина Петровна наклонилась вперед, край стола впился в ее глубокое декольте, и она подмигнула подругам, будто намекая на что-то. В этот момент терпение Анны лопнуло. Ее мама, Надежда Ивановна, всю жизнь работала в школе, учила детей, помогала поступить в университет. Она была мудрой, доброй женщиной, воспитавшей дочь в любви и уважении к людям. А слушать, как пьяная свекровь поливает ее грязью…
Анна медленно поднялась из-за стола. Перед ней стояла тарелка со спагетти болоньезе — той самой «макароны по-флотски», которую она готовила с таким старанием. — «Валентина Петровна,» — ровно сказала она, — «вы сейчас говорите не о моей семье. Это свою жизнь описываете, не так ли? Но я не позволю вам оскорблять мою маму.» Прежде чем кто-то успел что-либо сказать, Анна подняла тарелку и вывалила ее содержимое прямо на голову свекрови. Спагетти болоньезе растеклись по сложной прическе Валентины Петровны с отвратительным чавканьем, скользнули по лицу, спутались в жемчуге и потекли в вырез платья. Кусочки мяса и помидора усыпали синюю ткань, а соус расплывался жирными пятнами. Людмила и Тамара взвизгнули и затем разразились диким смехом. Они выли в голос, их дрожащие бока тряслись как желе. — «А вы, гадкие жабы — вон! Если не хотите тоже вытаскивать макароны из своих волос!» — крикнула Анна, обращаясь к подругам свекрови. Смех сразу стих. Схватив сумки, Людмила и Тамара бросились к двери, не попрощавшись даже с именинницей. Валентина Петровна сидела потрясённая. Последние капли соуса стекали по её лицу, спагетти свисали с волос, словно мишура. Она открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба, не в силах вымолвить ни слова. Анна молча начала убирать со стола. Её руки дрожали от злости—и от понимания того, что она только что сделала. Но она вовсе не собиралась жалеть об этом. Валентина Петровна встала и молча пошла в ванную умываться. Анна закончила убирать на кухне, помыла посуду и пошла в свою комнату, где её уже ждал растерянный Дмитрий—он слышал крики, но не решился вмешаться. — «Что случилось?» — спросил он. Анна ему рассказала. Муж выслушал, покачал головой и обнял жену. — «Мама была не права,» — тихо сказал он. — «Но и ты перегнула.» — «Может быть,» — согласилась Анна. — «Но я больше это терпеть не стану.» На следующее утро Анна встала рано, как обычно, чтобы приготовить завтрак. На кухне её уже ждала Валентина Петровна. Волосы были тщательно вымыты, хотя всё ещё слегка пахли томатным соусом. Лицо выглядело усталым, глаза были красные—не от вчерашнего вина, а от слёз. — «Аня,» — тихо сказала она, — «прости меня. Вчера я вела себя как дура. Я выпила слишком много, язык мой меня подвёл… Я наговорила ужасные вещи.» Анна остановилась у плиты. — «Ты права,» — продолжила свекровь. — «Я говорила о себе. Я ведь действительно из деревни; мои родители были простыми людьми. Всю жизнь я боялась, что кто-то узнает. Притворялась москвичкой, выдумывала. А вчера… вчера…
ты такая успешная, воспитанная, со вкусом… Я увидела в тебе то, чем никогда не была. Образованная, из хорошей семьи. И позавидовала. Вот это и вырвалось.» Анна ничего не сказала. Её злость ещё не до конца прошла, но сердце уже начинало оттаивать. — «Я знаю, что была не права,» — сказала Валентина Петровна. — «И знаю, что ты имела право поставить меня на место. Даже… таким способом.» Анна не смогла не улыбнуться. — «Спагетти действительно шли к твоей причёске,» — сказала она. Свекровь тоже улыбнулась. — «Позже мне звонила Тамара,» — сказала она. — «Сказала, что я получила по заслугам. А Людмила добавила, что у моей невестки есть характер. ‘Она, что надо,’—сказала.» — «Давай начнём сначала, Валентина Петровна,» — сказала Анна. — «Но на одном условии: никто никого не унижает. И мы делим домашние дела поровну.» — «Хорошо,» — кивнула свекровь. — «И… может, научишь меня готовить настоящий болоньезе? Мои матросские макароны не идут ни в какое сравнение с твоими.» — «С удовольствием,» — ответила Анна. — «Только—в следующий раз следи за словами. Есть из тарелки всё-таки проще, чем с декольте.» Валентина Петровна засмеялась—впервые за долгое время по-настоящему и тепло. — «Обещаю. Хотя признаюсь—спала плохо, всю ночь снился кошмар, как отмываю соус из волос.» С того дня в доме установилась совсем другая атмосфера. Валентина Петровна перестала играть царицу, а Анна—застенчивую Золушку. Они готовили вместе и вместе убирались. Свекровь оказалась отличной спутницей, когда не притворялась «коренной москвичкой». А рецепт настоящего болоньезе стал семейной реликвией—хотя всякий раз, когда Анна его готовила, Валентина Петровна шутила: — «Пожалуйста, только подавай его на тарелке. Не на моей голове.»