— А ты что здесь делаешь? Мы не думали, что ты приедешь, — пробормотала золовка в замешательстве, увидев Риту на пороге дачи. Рита заглушила мотор и посмотрела на маленький дачный дом через лобовое стекло. Казалось, ничего не изменилось: та же синяя крыша, те же берёзы вокруг участка, те же ворота, которые когда-то покрасил её отец. Единственное странное — на веранде горел свет. Может, соседи? Хотя… соседи знали, что Рита не появлялась здесь почти год. Она потянулась к сумке на заднем сиденье и вдруг застыла. По участку кто-то ходил. Между яблонями мелькнула фигура, потом появилась снова — уже ближе к дому. Женщина в майке и шортах, с ребёнком на руках. — Что за чёрт… — пробормотала Рита, выбираясь из машины. Она подошла к воротам и замерла. Из дома доносились голоса, смех, звон посуды. На веранде сушилась детская одежда. Под навесом стояли велосипеды — два взрослых и один детский. А ворота… ворота были не заперты. Рита толкнула засов — он легко открылся со знакомым скрипом. Её ноги сами понесли её к крыльцу. В голове стучала одна мысль: в доме кто-то живет. В её доме. Дверь тоже оказалась открыта, а в прихожей Рита едва не споткнулась о пару детских сандалий. На вешалках висели чужие куртки; в углу стояли две большие сумки и корзина с игрушками. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Рита прислушалась — из кухни доносился женский голос, что-то о том, что завтра пойдут в лес, смех ребёнка и шуршание посуды. Пахло жареной картошкой с укропом. — Мам, а можно завтра на речку? — раздался звонкий голос мальчика. — Посмотрим, Артём. Если не будет дождя… Рита сделала шаг к кухне. Ещё один. Замерла в проеме. За столом сидел мужчина лет тридцати пяти в клетчатой рубашке; рядом с ним — женщина примерно того же возраста, светлые волосы собраны в хвост. На коленях у женщины устроилась девочка лет трёх, а напротив, размахивая вилкой, чуть постарше мальчик с восторгом рассказывал что-то. Первая Риту заметила женщина. Её лицо сразу потускнело,
глаза расширились. Кружка чая выскользнула из рук и с звоном упала на пол. — А ты что здесь делаешь? — пробормотала женщина, растерявшись. — Мы не думали, что ты приедешь… Рита узнала голос. Инна. Сестра бывшего мужа. Та самая золовка, которая всегда была приветлива и мила, пока Рита была замужем за Виктором. После развода она стала избегать её. — Инна? — голос Риты прозвучал странно хрипло. — А ты что здесь делаешь? Мужчина — вероятно, муж Инны — медленно поднялся из-за стола. Его лицо залилось краской, он смутился. Дети притихли и с любопытством уставились на незнакомую тётю. — Рита… — начал мужчина. — Мы думали… Ну, Витя сказал, что ты сюда больше не приезжаешь. Что дача пустует. — Витя сказал? — Рита почувствовала, как кровь прилила к щекам. — И что ещё сказал Витя? Инна подняла кружку с пола, продолжая держать дочь на руках. Девочка всхлипнула и уткнулась лицом в плечо матери. — Ну… мы не думали… — начала тараторить Инна, быстро и нервно. — У нас отпуск, а съём стоит дорого. Витя сказал, что ключи остались ещё с тех времён, когда мы все приезжали вместе. Помнишь? Мы были тут на твой день рождения три года назад… — Ключи остались, — медленно повторила Рита. — И вы решили, что просто так можете взять их и въехать в мой дом? — Мы бы спросили, — поспешно вмешался муж Инны. — Но твой телефон… ну, мы не знали, как с тобой связаться. Рита моргнула. Неужели они и впрямь думали, что дело только в том, что не спросили разрешения? Что если бы спросили, она бы с радостью пустила жить в свой дом целую семью? — Сколько вы здесь? — спросила Рита. — Неделю, — тихо ответила Инна. — Ещё дней десять хотели побыть… — Десять дней, — эхом повторила Рита. На кухне воцарилось тяжёлое молчание. Мальчик аккуратно положил вилку и покосился на родителей. Девочка на руках у Инны захныкала — она, наверное, почувствовала напряжение. — Слушай, Рита, — сказал муж Инны. — Мы не хотели ничего плохого. Дом все равно стоял пустой. Мы убираемся, поливаем цветы — даже траву скосили. Он не хуже, чем был. — Не хуже? — голос Риты сорвался на высокий тон. — Вы без спроса вошли в мой дом, живёте тут, будто он ваш — и говорите, что не хуже? — Мы не взламывали! — возразила Инна. — У нас были ключи Вити!
Мы думали… — Думали что? — перебила её Рита. — Что я умерла? Что дом ничей? Инна крепче обняла дочь. Её лицо совсем побелело. — Ты не понимаешь, — начала Инна дрожащим голосом. — У нас только две недели отпуска в году. На съём денег нет. Дети так ждали этой дачи… — И это моя проблема? — Рита шагнула на кухню, и вся семья невольно прижалась к противоположной стене. — Это мой дом! Мой! Я унаследовала его от отца! — Мы знаем, — пробормотал муж Инны. — Просто подумали… — Подумали что? Что можно взять чужое жильё без разрешения? Мальчик вдруг разрыдался в голос. Рита вздрогнула и посмотрела на него. Тощий мальчик лет восьми, вихры торчат в разные стороны. Слёзы катились по щекам, губы дрожали. — Мама, мы теперь домой поедем? А как же река? А велосипед? У Риты сжалось сердце. Дети не виноваты. Им просто хотелось немного отдохнуть на природе. Но… это был её дом! Единственное место, где она могла побыть одна и найти покой! — Рита, — тихо сказала Инна. — Пожалуйста… Оставь нам хоть ещё несколько дней. Мы всё уже распланировали, купили продукты на неделю. Дети так радовались… — А мне где жить? — спросила Рита. — На улице? — Дом большой, — неуверенно заметил муж Инны. — Комнат много. Можно и вместе… Рита взглянула на него так, что он тут же замолчал. — Вместе? В моём собственном доме? Она обвела взглядом кухню. На столе чужие тарелки; в раковине — чужая посуда. На подоконнике букет полевых цветов в вазе, которую Рита помнила с детства. На плите бурлила кастрюля с картошкой, аппетитно пахло. Они основательно обжились. Как будто это их законный дом, а не чужая собственность. — А где Витя? — вдруг спросила Рита. Инна и муж переглянулись. — Витя? — повторила Инна. — А зачем он тебе? — Потому что ключи были у него. И он, видимо, дал вам разрешение. — Витя в городе, — нехотя ответила Инна. — У него свои дела. — Ага. Свои дела, — Рита без единой улыбки хмыкнула. — А раздавать чужие дома — это не его дела, значит? Девочка на руках у Инны снова захныкала. Мальчик тоже сопел, уткнувшись лицом в рукав. — Рита, пожалуйста,
— взмолилась Инна. — Мы же семья. Раньше хорошо общались. Неужели не можешь войти в положение? — Семья? — Рита нахмурилась. — Мы были семьёй, пока я была замужем за твоим братом. После развода мы какая семья? — Но… — Никаких «но», — перебила Рита. — И вообще, какая разница? Даже если бы мы были семьёй — это не даёт вам права распоряжаться чужой собственностью! Инна поставила дочь на пол и выпрямилась. В её глазах мелькнуло что-то упрямое, решительное. — Знаешь что, Рита, — сказала Инна тоном, которого Рита раньше не слышала. — Выгони нас, если хочешь. Только подумай: дом стоял пустой целый год. Мы его проветрили, убрались, сад привели в порядок. Может, хватит быть такой… жадной? Рита остолбенела, моргая и не зная, что ответить. — Жадной? — переспросила Рита, когда наконец обрела дар речи. — Я жадная, потому что не пускаю чужих людей жить в свой дом? Продолжение в комментариях Рита заглушила мотор и посмотрела на дачный дом через лобовое стекло. Казалось, ничего не изменилось — та же синяя крыша, те же берёзы по периметру участка, те же ворота, которые когда-то покрасил её отец в зелёный. Единственное странное — на веранде горел свет. Может, соседи? Только… соседи знали, что Рита не приезжала сюда почти год. Она потянулась за сумкой на заднем сиденье и вдруг замерла. Кто-то ходил по участку. Фигура мелькнула между яблонями, затем снова появилась — теперь ближе к дому. Женщина в майке и шортах, ребёнок на руках. — Что за черт… — пробормотала Рита, выходя из машины.
Она подошла к воротам и застыла. Из дома доносились голоса, смех, звон посуды. На веранде сушилось детское бельё. Под навесом стояли велосипеды—два взрослых и один детский. А ворота… ворота были не заперты. Рита толкнула их—они распахнулись со знакомым скрипом. Ноги сами понесли её к крыльцу. В голове стучала одна мысль: кто-то живёт в доме. В её доме. И дверь тоже была открыта, и в прихожей Рита едва не споткнулась о детские сандалии. На крючках висели чужие куртки, в углу стояли два больших чемодана и корзина с игрушками. Сердце стучало в горле. Она прислушалась — из кухни доносился женский голос, говоривший что-то о походе в лес завтра, потом — детский смех и звон посуды. До неё донёсся запах жареной картошки и укропа. — Мам, можно мы завтра пойдём на речку? — раздался звонкий голос мальчика. — Посмотрим, Артёмка. Если дождя не будет… Рита сделала шаг к кухне. Ещё один. Остановилась на пороге. За столом сидел мужчина лет тридцати пяти в клетчатой рубашке, рядом с ним — женщина примерно того же возраста, светло-русые волосы собраны в хвост. Девочка лет трёх сидела у неё на коленях, а напротив увлечённо разговаривал чуть постарше мальчик, размахивая вилкой. Женщина первая заметила Риту. Её лицо вытянулось, глаза расширились. Кружка с чаем выпала из рук и с грохотом упала на пол. — Что ты здесь делаешь? — пробормотала женщина, смущённо. — Мы не думали, что ты придёшь… Рита узнала голос. Инна. Сестра её бывшего мужа. Та самая золовка, что всегда была душевной и приветливой, пока Рита была замужем за Виктором — и начала избегать её сразу после развода. — Инна? — голос Риты прозвучал странно, хрипло. — Что ты здесь делаешь? Мужчина—по-видимому, муж Инны—медленно поднялся из-за стола. Его лицо покраснело от смущения. Дети замолчали и уставились на незнакомую тётю. — Рита… — начал мужчина.
— Мы думали… ну, Витька сказал, что ты сюда больше не приезжаешь. Что дача просто пустует. — Витька сказал? — Щёки Риты запылали. — А что ещё Витька сказал? Инна подняла кружку с пола, по-прежнему держа дочь на руках. Девочка всхлипнула и уткнулась носом в плечо матери. — Ну… мы не думали… — быстро, нервно заговорила Инна. — Мы в отпуске, а снимать сейчас дорого. Витька сказал, что ключи остались с тех пор, как мы все вместе сюда приезжали. Помнишь? На твой день рождения три года назад… — Ключи были, — медленно повторила Рита. — И вы решили просто взять их и переехать в мой дом? — Мы бы спросили, — поспешно вставил муж Инны. — Но твой телефон… ну, мы не знали, как до тебя дозвониться. Рита моргнула. Они всерьёз думали, что дело в том, что они не спросили разрешения? Что если бы спросили, она бы с радостью пустила целую семью жить в свой дом? — Как долго вы здесь? — спросила Рита. — Неделю, — тихо ответила Инна. — Мы собирались остаться ещё на десять дней… — Десять дней, — повторила Рита. В кухне повисла тяжёлая тишина. Мальчик осторожно положил вилку и посмотрел на родителей. Девочка на коленях у Инны захныкала—наверное, почуяла напряжение. «Послушай, Рита», — сказал муж Инны. «Мы не хотели ничего плохого. Дом все равно был пустой. Мы убираемся, поливаем цветы, даже траву покосили. Не стало хуже, чем было.» «Не хуже?» — голос Риты стал выше. «Вы вселились в мой дом без разрешения, живете тут, как у себя—и говорите, что ‘не хуже’?» «Мы не взламывали дом!» — возразила Инна. «У Витьки были ключи! Мы думали…» «Думали что?» — перебила ее Рита. «Что я умерла? Что у дома нет хозяина?» Инна крепче прижала к себе дочь. Ее лицо стало совершенно бледным. «Ты не понимаешь», — начала Инна дрожащим голосом. «У нас есть только две недели отпуска в году. У нас нет денег на аренду. Дети так радовались поездке на дачу…» «А мне-то что?» — Рита зашла на кухню, и вся семья инстинктивно прижалась к противоположной стене. «Это мой дом!
Мой! Я унаследовала его от отца!» «Знаем», — пробормотал муж Инны. «Мы просто думали…» «Думали что? Что можете брать чужое без спроса?» Мальчик вдруг разрыдался в голос. Рита вздрогнула и посмотрела на него—худой мальчик лет восьми, волосы торчали в разные стороны. Слезы катились по щекам, губы дрожали. «Мама, мы домой уезжаем?» — всхлипнул мальчик. «А как же река? И велопрогулки?» У Риты сжалось сердце. Дети не были виноваты. Они просто хотели провести время на природе. Но… это был ее дом. Единственное место, где могла побыть в тишине и одна. «Рита», — тихо сказала Инна. «Пожалуйста… Позволь остаться хотя бы еще на несколько дней. Мы уже все спланировали, купили еды на неделю. Дети были так рады…» «А мне где жить?» — спросила Рита. «На улице?» «Дом большой», — неуверенно предложил муж Инны. «Комнат много. Можем потесниться…» Рита посмотрела на него так, что он сразу замолчал. «Потесниться? В собственном доме?» Она оглядела кухню. Чужие тарелки на столе; чужая посуда в раковине. Букет полевых цветов на подоконнике—в вазе, которую Рита помнила с детства. Кастрюля с картошкой на плите, исходил аппетитный запах. Они устроились по-хозяйски, основательно. Как будто это их законное жилище, а не чужая собственность. «Где Витька?» — вдруг спросила Рита. Инна и ее муж переглянулись. «Витька?» — переспросила Инна. «Зачем он тебе?»
«Потому что у него были ключи. И, видимо, он вам тоже разрешил.» «Витька в городе», — нехотя ответила Инна. «У него свои дела.» «Ага. Свои дела». — Рита рассмеялась без намека на веселье. «А раздавать чужие дома — это не его ‘дела’, да?» Девочка на коленях у Инны снова заскулила. Мальчик продолжал всхлипывать, уткнувшись лицом в рукав. «Рита, прошу тебя», — взмолилась Инна. «Мы же семья. Мы раньше были близки. Неужели не можешь проявить хоть немного доброты?» «Семья?» — Рита нахмурилась. «Мы были семьей только пока я была замужем за твоим братом. После развода — какая мы семья?» «Но—» «Никаких ‘но’,» — перебила ее Рита. «И вообще, какая разница? Даже если бы мы были семьей, это не дает вам права пользоваться чужой собственностью!» Инна посадила дочь и выпрямилась. В ее глазах появилось что-то упрямое и решительное. «Знаешь что, Рита», — сказала Инна тоном, которого Рита никогда не слышала от нее. «Можешь нас выгнать, конечно. Но подумай: дом простоял пустым год. Мы его проветрили, убрали, привели огород в порядок. Может, хватит быть такой… жадной?» Рита замерла, моргая, не зная, что ответить. «Жадной?» — переспросила она, когда наконец обрела голос. «Я жадная, потому что не пускаю чужих жить в собственный дом?» «Мы не чужие!» — вспылила Инна. «Мы знакомы много лет!
И тебе-то что, ты ведь тут не живешь!» «А с чего ты взяла, что я тут не живу?» — голос Риты стал тише и опаснее. «Может, я как раз собиралась переехать сюда на все лето.» «Да?» — фыркнула Инна. «Год назад ты была ‘вот-вот’? А два года назад?» Рита сжала кулаки. Наглость Инны поражала. Сначала она въехала в чужой дом, а теперь объясняла хозяйке, почему та не имеет права обижаться. «Слушай меня внимательно», — медленно сказала Рита. «Завтра утром собираешь вещи и уходишь. Всё. Без обсуждений.» «Рита, ты с ума сошла?» — Инна шагнула вперёд, глаза сверкали злостью. «Как ты можешь!» «Я сошла с ума?» — засмеялась Рита, но смех вышел истерическим. «Вы заняли мой дом и живёте здесь как хозяева, а сумасшедшая — я?» Мальчик снова громко разрыдался, и на этот раз к нему присоединилась девочка. Вой детей наполнил кухню, отражаясь от стен и потолка. «Видишь, что ты наделала!» — закричала Инна, пытаясь перекричать плач. «Счастлива теперь?» Рита посмотрела на плачущих детей и почувствовала, как внутри сжался болезненный узел. С одной стороны, да, детей было жалко. С другой—почему она должна платить за наглость их родителей? «Это твоя вина», — сказала Рита. «Не моя.» «Мы просто хотели отдохнуть!» — Инна схватила на руки плачущую дочку. «Это так ужасно?» «Отдыхайте где угодно—только не в моём доме!» «Куда?» — закричал муж Инны. «Куда нам идти? У нас нет денег на съём! Зарплаты маленькие, кредиты, ипотека! Мы весь год копили на этот отпуск!» «Всё равно не моя проблема», — отрезала Рита. Но что-то в голосе мужчины заставило её присмотреться внимательнее. Уставшее лицо, тёмные круги под глазами. Выцветшая рубашка с заплатами на рукавах. А Инна… Инна тоже выглядела неважно. Явно не новая одежда, волосы пострижены дома, неровно. «Рита», — тихо сказала Инна, покачивая дочку. «Пожалуйста, попробуй понять. Дети весь год ждали этой поездки на дачу. Мы им пообещали…» «Ты пообещала им чужой дом?» — перебила Рита. «А потом что—чужую машину?» «Не сравнивай это!» «Почему нет? Один и тот же принцип—забирать чужое без спроса.» Инна вдруг опустилась на стул и закрыла лицо руками. Её плечи дрожали. «Я просто…» — всхлипывала она. «Я так устала от всего. От работы, от отсутствия денег, от того, что не могу дать детям ничего. Когда Витька предложил приехать сюда, это показалось выходом.
Хоть две недели нормальной жизни…» Рита стояла, глядя на плачущую бывшую золовку, плачущих детей, растерянного мужчину, и не знала, что делать. Жалость боролась с возмущением, и пока что возмущение побеждало. Но зрелище было жалкое: семья, которая не могла позволить себе нормальный отпуск и поэтому заняла чужой дом. С другой стороны—оправдывает ли это их? Дает ли бедность право на чужую собственность? «Инна», — позвала Рита. Женщина подняла покрасневшие, опухшие от слёз глаза. «Что?» «Где ты работаешь? И сколько ты получаешь?» Инна вытерла нос рукавом. «Я воспитательница в детском саду. Сергей — механик на заводе. Я получаю пятьдесят две тысячи, Сергей — шестьдесят восемь.» «Это больше ста тысяч на семью», — подсчитала Рита. «Неплохо.» «Неплохо?» — горько усмехнулась Инна. «Ипотека — сорок пять тысяч в месяц. Коммуналка — восемь. Детсад — двенадцать. Еда, одежда, лекарства… К концу месяца остаются копейки.» «И из-за этого ты думаешь, что можешь занимать чужие дома?» «Мы не занимали!» — вспыхнул Сергей. «Витька дал нам ключи! Сказал, что ты не против!» «Витька сказал?» — Рита подняла бровь. «С каких это пор Витька распоряжается моей собственностью?» «Ну… он твой бывший муж…» «Вот именно. Бывший. У него нет никаких прав на этот дом.» Сергей открыл рот, но первой заговорила Рита: «В любом случае, мы закончили. Я устала; хочу отдохнуть в своём доме. Вы уезжаете сегодня. Точка.» «Рита…» «Всё. Разговор закончен.» Рита повернулась и вышла из кухни. В прихожей она остановилась, слушая приглушённые голоса. Инна что-то шептала мужу; он отвечал; дети всхлипывали. Долгая ночь ожидала её в собственном доме, который заняли чужие. А завтра утром… Рита вошла в спальню—свою спальню—и увидела на кровати детские вещи. Платьица, шортики, носочки. На тумбочке стояли бутылка воды и детские книги. Всё говорило о том, что здесь спали дети Инны. «Извините», робко прозвучал голос за её спиной. Рита обернулась. Сергей стоял в дверях с виноватым видом.
«Нам… нам начинать собираться?» — спросил он. «Начинайте собираться», — резко сказала Рита. «Сейчас же.» «А где… где нам провести ночь? Поблизости нет гостиниц.» «Не знаю. Это твоя проблема.» Сергей помедлил, потом ушёл. Из кухни доносились приглушённые голоса, шорох вещей. Рита села на край кровати и посмотрела в окно. На улице уже было темно; в домах соседей зажглись огни. Может, она и правда чересчур строга? Дети не виноваты. А Инна с мужем… может, они действительно думали, что это не беда. Но нет. Нет, нет, и снова нет. Это был её дом, и никто не имел права пользоваться им без её разрешения. Через полчаса семья была готова к отъезду. Дети надели куртки на пижамы; Инна сгребла последние вещи детей в пакет. Сергей молча вынес чемоданы к машине. «Рита», — позвала Инна, когда всё было готово. «Правда, можешь ты позволить нам остаться на ночь? Утром мы сразу уйдём, клянусь.» «Нет», — сказала Рита. «Уходите сейчас же.» «Дети устали! Артёмка весь день катался на велосипеде, а Лизка ещё маленькая! Куда нам идти в такой час?» «Об этом надо было думать раньше.» Инна сжала губы и пошла к выходу. На пороге обернулась: «Ну пожалуйста—как хочешь! Вот почему ты живёшь одна.» Дверь хлопнула. Рита подошла к окну и наблюдала, как семья грузится в их потрёпанную машину. Артёмка плакал, отказывался садиться. Лизка капризничала на руках у отца. Инна сердито что-то говорила мужу, жестикулируя. Наконец машина завелась и медленно поехала по дороге. Красные огни задних фар мигнули между деревьями и исчезли. Рита закрыла щеколду на воротах и вернулась в дом. Тишина. Наконец—тишина. И всё же она чувствовала себя неуютно. Рита проходила по комнатам, собирая забытые детьми вещи—заколку, резиновый мячик, раскраску. На полке в ванной стояли чужие зубные щётки и тюбик детской зубной пасты. В холодильнике она нашла еду—молоко, йогурт, фрукты. Всё это придётся выбросить. Или отдать соседям. Рита легла спать поздно, ворочаясь и прислушиваясь к каждому шороху. А если семья Инны решит вернуться? А если у них есть ещё один комплект ключей? Утром Рита первой делом вызвала слесаря. Он приехал через час—крепкий мужчина лет пятидесяти с ящиком инструментов. «Замки менять?» — спросил он. «Оба. Ворота и входную дверь.» «Понял. У кого-то ещё остались старые ключи?» «Да, у них. Потому и меняем.» Слесарь кивнул с пониманием и приступил к работе. Через два часа всё было готово. Новые замки, новые ключи—только у Риты. Теперь даже если у её бывшего где-то остались старые ключи, они ему не помогут. «Поставил хорошие замки», — сказал слесарь, принимая оплату. «Надёжные. Их не сломаешь и не взломаешь.» «Спасибо.» Когда он ушёл, Рита обошла весь дом. На кухонном столе стояли чужие кружки, в раковине — тарелки с остатками каши. В детской под кроватью забытые носки. В ванной на крючке висело полотенце с мультяшными героями.
Всё это—следы чужих в доме. Рита методично собрала всё в мусорные мешки. Еду из холодильника—в отдельный пакет; отнесёт соседке. Она перемыла посуду, даже если она казалась чистой. Она помыла полы с дезинфицирующим средством. К обеду дом снова выглядел как прежде. Ни следа непрошеных гостей. Рита вышла в сад осмотреть огород. Трава действительно была подстрижена, кусты подвязаны. Инна с мужем не соврали—они ухаживали за двором. Но давало ли им это право селиться здесь без разрешения? В сарае Рита нашла деревянную табличку, оставшуюся от отца. Раньше на ней было написано название сорта яблок. Рита соскоблила старые буквы и аккуратно вывела новые: «Частная собственность. Вход только по приглашению.» Она прикрепила табличку на ворота, чтобы ее было хорошо видно. Пусть все знают—здесь живет хозяйка, и проникновений больше не будет. К вечеру зазвонил телефон. Незнакомый номер. «Алло?» «Рита, это Инна.» «Что ты хочешь?» «Мы… мы провели всю ночь в машине. Дети простудились. Артёмка кашляет, а Лизка с температурой.» Рита молчала. Ей было жаль детей, но… «Что ты хочешь, чтобы я сказала?» «Можешь пустить нас на пару дней? Пока дети не поправятся?» «Нет.» «Рита, как ты можешь? Дети же больны!» «Идите домой. Лечите их дома.» «Ты бессердечная!» Голос Инны дрожал от слёз. «Как ты можешь быть такой жестокой?» «Я защищаю свою собственность. В следующий раз попробуйте спросить разрешения, прежде чем селиться в чужом доме.» «Мы думали…» «Надо было раньше думать.» Рита повесила трубку и заблокировала номер Инны. Звонков больше не было. В воскресенье утром пришёл Виктор. За три года после развода он постарел—морщины в уголках глаз, седина на висках. Был одет небрежно—мятые джинсы, выцветшая футболка. «Рита, открой»,—Виктор постучал в ворота.—«Нам надо поговорить.» Рита вышла во двор, но ворота не открыла. «Говори оттуда.» «Инна звонила. Сказала, что ты их выгнала.» «И?» «Что значит «и»? Дети заболели из-за тебя!» «Из-за меня?»—Рита рассмеялась. «Это я им разрешила вселиться в мой дом?» «Я думал, ты не будешь против…» «Думал? А спросить не мог?» Виктор переминался у ворот. «Ладно, извини. Я честно думал, тебе будет всё равно. Всё равно дом пустовал.» «Пустой—не значит бесхозный.» «Я понял! Но Инна и дети… У них всего один отпуск в году. Нет денег на аренду.» «В который раз—это не моя проблема.» «Рита, будь человеком! Пусти их.» «Нет.» «Что с тобой стало? Раньше ты была другой!» «Раньше люди не захватывали мой дом.» Виктор постоял ещё немного, махнул рукой и ушёл. Больше не возвращался. Прошла неделя. Рита приезжала на дачу каждый выходной, иногда оставалась на несколько дней. Дом постепенно оживал—она покрасила забор, обновила крыльцо, посадила новые цветы в клумбы. Сперва соседи удивлялись—Рита раньше появлялась редко, а теперь бывала часто. Но потом привыкли. Приветствовали её через забор и иногда заходили за садовыми советами. «А как же та семья, что жила у тебя?»—как-то спросила соседка Валентина Ивановна. «Какая семья?» «Та, у которой дети. Катались на велосипедах, ходили в лес.» «А, они. Съехали.» «Жаль. Хорошие были люди. Дети воспитанные.» Рита промолчала. Пусть соседка думает, как хочет. Через месяц на сарайных воротах появился новый замок. Рита заметила, что кто-то пытался проникнуть—замок поцарапан, земля у двери взрыхлена. Видимо, Инна с мужем надеялись найти там запасные ключи от дома. Не нашли. Запасных ключей не было. Через неделю Рита установила на участке камеры видеонаблюдения. Две—одну на воротах, другую у входной двери.
Теперь любая попытка проникнуть будет зафиксирована. К концу лета дача изменилась. Рита провела интернет, купила новую мебель в гостиную, обустроила рабочий уголок. Теперь она могла приезжать не только по выходным, но и работать удалённо. Дом снова стал домом, а не пустым строением, которое мог захватить кто угодно. И самое главное, Рита больше не боялась прийти и обнаружить внутри незнакомцев. Новые замки, камеры — все это давало ей ощущение безопасности и контроля над своей жизнью. Инна больше не звонила. Виктор тоже не появлялся. По-видимому, они наконец поняли, что времена бесплатного пользования чужой собственностью закончились.