«Когда телефон зазвонил в пятницу вечером, я уже знала, кто это. Я знала с той самой странной уверенностью, которая возникает перед зубной болью или долгим затяжным дождём. — Привет, Лена, это я! — брат моего мужа Андрея, Олег, звучал как всегда бодро. — Слушай, мы тут подумали, может, приедем к вам на выходные? Вы ведь, наверное, собираетесь на дачу, да? Я бросила взгляд на Андрея, который в прихожей укладывал вещи в чемодан перед нашей поездкой за город. Он поднял голову, встретился со мной взглядом и тут же всё понял. По его лицу скользнула тень — часть раздражения, часть обречённости. — Олег хочет приехать, — беззвучно сказала я. Андрей тяжело вздохнул и кивнул. Конечно. Это же его брат. Младший. Вечно нестабильный, вечно без денег, вечно в какой-нибудь новой финансовой истории. — Да, мы едем, — сказала я в трубку, стараясь держать голос равнодушным. — Уезжаем завтра утром. — Отлично! Мы тоже приедем. Примерно к двум будем. Таня скучает по твоей Маше, всё спрашивает, когда увидит вас. А Дима на седьмом небе — дача для него любимое место! Дима был их семилетним сыном, маленьким вихрем, сладкоежкой. Маша — наша десятилетняя дочь, которая почему-то после визита двоюродного брата всегда находила сломанные игрушки и порванные книги. — Хорошо, будем ждать, — сказала я и повесила трубку. — Опять? — спросил Андрей, хотя ответ был ему уже известен. — Опять. Мы молчали. Снаружи сгущались апрельские сумерки. Где-то внизу хлопнула входная дверь, мимо прошла женщина с собакой. Это должен был быть один из обычных спокойных пятничных вечеров перед выездом. Могло быть уютно, если бы не этот звонок. — Лена, это мой брат… — Я знаю, — перебила я. — Я прекрасно знаю, кто он тебе. И я помню, что в прошлый раз, когда все вместе пошли в боулинг, ты оплатил весь счет — восемь тысяч рублей. За всех. Потому что Олег, цитирую, «не взял денег с собой, но потом отдаст». Он отдал? Андрей виновато пожал плечами. — А тогда, когда мы пошли в кино, а они «случайно» оказались в том же торговом центре? Четыре билета, потом кафе, где Дима заказал три десерта, а Таня — салат с креветками. Семь с половиной тысяч. Твои семь с половиной тысяч, Андрей. — Лена, я не могу сказать брату, что у меня нет денег… — Почему должен именно ты? — я снова почувствовала привычное раздражение, которое копилось уже месяцами — может, даже годами. — Почему всегда ты? Потому что больше зарабатываешь? Потому что окончил институт, а он бросил техникум после двух лет? Потому что ты не пропил три работы и не зарылся в долгах? — Он уже полгода не пьёт, — тихо сказал Андрей. — Прекрасно. Замечательно. Но почему мы должны финансировать его трезвость? Андрей сел на диван и устало потёр лицо. В такие моменты он выглядел старше своих тридцати восьми лет. Морщины вокруг глаз сразу становились глубже, а седина у висков заметнее. — Я не умею говорить «нет», — наконец признался он. — Каждый его звонок возвращает меня в детство. Я вспоминаю, как обещал маме присматривать за ним. Перед смертью она сказала: «Ты старший, Андрюша, ты должен…» Вот оно — вечное бремя, возложенное на старшего. Должен. Ты — старший. Словно родиться на четыре года раньше означает подписать пожизненный контракт — всегда нести кого-то. Я вздохнула, села рядом с мужем и взяла его за руку. — Слушай внимательно. Твоя мама была чудесной женщиной, пусть покоится с миром. Но она не могла представить, что в сорок лет Олег всё ещё будет вести себя как подросток и сваливать ответственность на других. Помогать — одно. Быть бесплатным ресурсом — совсем другое. Мы уехали на дачу рано утром, как и планировали. Я поднялась в шесть специально, чтобы собрать всё до того, как Маша проснётся. Складывая продукты в машину, я точно считала каждую порцию. Три куска мяса для шашлыка. Одна упаковка сосисок — шесть штук. Три помидора, три огурца. Хлеб, сыр, масло — всё строго на троих. Две бутылки вина — одна для меня с Андреем на вечер, вторая — на всякий случай. Сок для Маши. Ничего лишнего. Андрей заглянул в багажник и нахмурился. — Не слишком ли мало? Ты же знаешь Олега и его семью… — Знаю, — спокойно ответила я, закрывая багажник.
— Именно поэтому взяла только на нас. — Лена… — Андрей, у меня есть план. Поверь мне. Пожалуйста. Он долго смотрел на меня, внимательно вглядываясь, и я уловила в его взгляде странную смесь тревоги и… облегчения? Может, ему это тоже надоело. Может, он просто не знал, как всё остановить. Дача была примерно в ста двадцати километрах от города, в деревне Сосновка. Это был старый сруб, оставшийся от родителей Андрея: печь, колодец, баня. Каждую весну мы туда приезжали — открыть сезон, прибраться, подышать тишиной и свежим воздухом. По крайней мере, пытались. Олег с семьёй приехали ровно в два, как и обещали. Их видавшая виды «Лада» с грохотом въехала во двор, подняв пыль и распугав соседских кур. — Мы приехали! — радостно закричал Дима, выскакивая из машины. — Привет, Маша! У тебя есть что-нибудь вкусное? Без приветствия. Ни как дела. Сразу по делу: что есть поесть? Татьяна, жена Олега, выбралась следом, подтягивая выцветшую футболку на своём тяжёлом теле. Ей было тридцать пять, но выглядела лет на десять старше — вечно усталая, с потухшим взглядом и вечно недовольным ртом. — Это был просто ужас, чтобы доехать, — пожаловалась она вместо приветствия. — Пробки страшные. Я совершенно вымоталась. — Проходите, располагайтесь, — сказал Андрей, помогая им разгружаться. Меня поразило, что они не привезли ни одного пакета с едой. Ни одного. Только два потрёпанных рюкзака с одеждой да мяч Димы. Мы расположились на веранде, я поставила чайник. Вынесла печенье — ровно десять штук. По две мне, Андрею и Маше, плюс четыре лишние. — У вас нет чаю получше? — спросила Татьяна, косо глянув на пакетики Greenfield. — От этого у меня изжога. Может, у тебя есть какой-нибудь травяной? — Нет, — коротко ответила я. — Только этот. Олег хлопнул брата по плечу. — Ну что, мужики, может шашлычка замутим сегодня вечером, а? Уже представляю — мясо, дымок, под что-то выпить… — Хорошая мысль, — автоматически откликнулся Андрей, уже в привычном режиме решателя проблем. — Отличная мысль, — поддержала я. — Мы купили мясо. На троих. А вы своё привезли? На веранде повисла неловкая пауза. Олег моргнул в замешательстве. — Как это… на троих? — Для нас. Для меня, Андрея и Маши. А вы не взяли ничего покушать? Татьяна посмотрела на меня, как на сумасшедшую. — Мы думали… ну, вы же всегда… то есть, всегда было… — Да, — сказала я, делая глоток чая. — Всегда было так. Мы всё покупали, всех кормили, всегда платили. За боулинг, за кино, в кафе, на пикнике. И каждый раз Андрей доставал кошелёк, а у вас — то он дома остался, то налички нет, то карта не сработала. Детали разные, суть одна. — Лена, — сказал Андрей, кладя мне руку на плечо, но я мягко отодвинулась. — Нет, Андрей, дай я закончу. — Я посмотрела с Татьяны на Олега. — Мы приехали, чтобы отдохнуть на своей даче. Купили продукты для своей семьи. Хотели приехать вместе — замечательно, родственникам всегда рады. Но взрослые люди, когда в гости едут, что-то приносят с собой. Или хотя бы еду для себя. Особенно если едут втроём и рассчитывают провести выходные. Олег покраснел и засопел. — Серьёзно? Мы же семья! — Именно потому, что мы семья, я говорю это прямо, — спокойно ответила я. — Потому что устала копить обиду, чтобы потом всё взорвалось в некрасивой ссоре. Устала смотреть, как Андрей не может вам отказать, а вы этим нагло пользуетесь. И устала объяснять Маше, почему после визита Димы её игрушки всегда сломаны, а мы молчим, потому что «он ещё маленький» и «нельзя обижать родных». — Мам, — Маша потянула меня за рукав. — Можно я выйду? — Конечно, милая. Дети убежали во двор, а мы остались вчетвером. Татьяна сглотнула, Олег уставился в стол, Андрей рассматривал свои руки. — Я не хотела превращать это в скандал, — продолжила я тише. — Правда не хотела. Но у терпения есть предел. Помните пикник у водохранилища в прошлом месяце? — Ну… — неуверенно пробормотала Татьяна. — Андрей купил продуктов на двенадцать тысяч рублей. Мясо, рыба, овощи, фрукты, напитки. Я до двух ночи делала салаты.
И вы приехали с пустыми руками — да ещё притащили друзей Катю и Мишу, даже не предупредив. В итоге еды едва хватило, и Андрей поехал в магазин за пивом, потому что ваш друг Миша «вино не пьёт, только пиво». — Мы не думали, что вы будете считать каждую копейку, — резко ответила Татьяна. — У вас денег куча — трёхкомнатная квартира, новая машина… — Деньги у нас потому, что мы их зарабатываем и умеем считать, — отвечаю, ощущая стальной тон в своём голосе. — Андрей работает по двенадцать часов в день. Я совмещаю работу и ребёнка. Мы не тратим зарплату в первую же неделю. Мы не берём кредиты на новые айфоны. Мы не меняем машину каждые два года себе в убыток. Мы копим, планируем, живём по средствам. И да, у нас есть финансовая подушка. Но это не значит, что другие могут ей распоряжаться… К вечеру пятницы, когда зазвонил телефон, я уже знала, кто это. Я знала это с той же странной уверенностью, с какой ощущаешь, что приближается зубная боль или начинается длинная, мрачная череда дождей. «Привет, Лена, это я!» Олег, брат моего мужа Андрея, звучал как всегда беззаботно. «Слушай, мы тут думали… может, мы приедем к вам на выходные? Вы ведь едете на дачу, да?» Я бросила взгляд на Андрея, который стоял на коленях в коридоре возле открытого чемодана, укладывая вещи для нашей поездки за город. Он поднял голову, встретился со мной глазами и сразу все понял. Тень пробежала по его лицу, что-то между раздражением и покорностью. «Олег хочет приехать», беззвучно прошептала я губами. Андрей вздохнул и кивнул. Конечно, кивнул. Олег ведь его брат. Младший брат. Тот самый, который всегда «между делами», вечно попадающий в новые финансовые неприятности. «Да, мы едем», — сказала я в трубку, стараясь держать голос нейтральным. — «Уезжаем завтра утром.» «Отлично! Мы тоже приедем. Должны быть около двух. Таня скучает по Маше, всё спрашивает, когда мы снова все вместе. А Дима в восторге. Он обожает дачу!» Дима был их семилетним сыном, маленьким ураганом с тягой к сладкому. Маша была нашей десятилетней дочерью, у которой после каждого визита кузена почему-то оказывались сломанные игрушки и порванные книги. «Хорошо, будем ждать», — сказала я и повесила трубку. «Снова?» — спросил Андрей, хотя и так все знал. «Опять.» Мы молчали какое-то время. Снаружи сгущались апрельские сумерки. Где-то внизу хлопнула дверь, и женщина прошла мимо с собакой. Это мог быть один из тех спокойных пятничных вечеров, когда дышится легче только от мысли, что начались выходные. Но воздух был тяжелым. «Лена, это же мой брат…» «Я знаю», — перебила я. — «Я прекрасно понимаю, кто он тебе. А ещё помню, как в прошлый раз, когда мы ходили в боулинг, ты оплатил весь счёт. Восемь тысяч рублей. За всех. Потому что Олег, цитирую, ‘не взял денег, но потом тебе отдаст.’ Отдал?» Андрей виновато пожал плечами. «А когда мы ходили в кино и они тоже «случайно» были в том же торговом центре? Четыре билета, потом кафе, где Дима заказал три десерта, а Таня — салат с креветками. Семь с половиной тысяч. Твои семь с половиной тысяч, Андрей.» «Лена, я не могу сказать брату, что у меня нет денег…» «Почему ты должен?» — Я почувствовала знакомое раздражение, которое копилось месяцами, может, годами. — «Почему это всегда ты? Потому что ты зарабатываешь больше? Потому что ты окончил институт, а он бросил после двух лет техникума? Потому что ты не был тем, кто пропил три работы и влез по уши в долги?» «Он шесть месяцев не пьёт», — тихо сказал Андрей. «Это замечательно. Действительно замечательно. Но почему именно мы должны платить за его трезвость?» Андрей сел на диван и потер лицо обеими руками. В такие моменты он выглядел старше своих тридцати восьми. Морщины вокруг глаз становились глубже, а седина на висках — заметнее. «Я не умею отказывать», — наконец признался он. «Каждый раз, когда он звонит, я вспоминаю, как мы были детьми. Как я обещал маме, что буду за ним смотреть. Перед смертью она сказала: ‘Ты старший, Андрюша. Ты должен…’» Вот оно. Тот самый груз, который возлагают на старших детей во многих семьях. Ты должен. Ты старший. Будто бы, родившись на четыре года раньше, сразу соглашаешься спасать младшего всю жизнь. Я вздохнула, села рядом и взяла его за руку. «Посcoltami. Твоя мама была замечательной женщиной. Пусть земля ей будет пухом. Но она не могла знать, что в сорок лет Олег всё ещё будет вести себя как подросток, перекладывая ответственность на других. Одно дело — помочь кому-то. Совсем другое — позволять использовать себя бесплатно.»
Мы выехали рано на следующее утро, как и планировали. Я специально встала в шесть, чтобы всё собрать до того, как проснётся Маша. Загружая пакеты с продуктами в машину, я тщательно считала порции. Три куска мяса для шашлыка. Одна упаковка сосисок, всего шесть. Три помидора. Три огурца. Хлеб, сыр, масло — всё рассчитано ровно на троих. Две бутылки вина: одна для нас с Андреем вечером, одна про запас. Сок для Маши. Без лишнего. Андрей заглянул в багажник и нахмурился. «Тебе не кажется, что это как-то… маловато? Ты же знаешь, что Олег с семьёй приедут.» «Я знаю», — спокойно ответила я, закрывая багажник. «Поэтому я и взяла ровно столько, сколько нужно только нам.» «Лена…» «Андрей, у меня есть план. Доверься мне. Пожалуйста.» Он долго смотрел на меня, и в его взгляде смешались тревога и ещё что-то. Может, облегчение. Может, он тоже устал, но не знал, как остановиться. Дача находилась примерно в ста двадцати километрах от города, в деревне Сосновка. Это был старый бревенчатый дом родителей Андрея — с печкой, колодцем и баней. Каждую весну мы приезжали открывать сезон, приводить всё в порядок и наслаждаться тишиной и свежим воздухом. Или хотя бы пытались. Олег с семьёй приехали ровно в два, как и обещали. Их потрёпанная старая Лада громыхая въехала во двор, поднимая пыль и разгоняя соседских кур. «Мы приехали!» — радостно закричал Дима, выскакивая из машины. «Привет, Маша! У тебя есть что-нибудь вкусненькое?» Никаких привет, никаких как дела. Сразу: есть что-нибудь вкусное? Жена Олега, Таня, вышла следом, поправляя вытянутую выцветшую футболку на плотной фигуре. Ей было тридцать пять, но выглядела она на десять лет старше, вечно усталая, с тусклыми глазами и губами, всегда сложенными в лёгкое недовольство. «Ой, сюда доехать было ужасно», — пожаловалась она вместо приветствия. «Пробки были жуткие. Я совершенно вымоталась.» «Проходите, располагайтесь», — сказал Андрей, помогая им разгружать вещи. Я сразу заметила, что они не принесли никакой еды. Ни одного пакета с продуктами. Только два потертых рюкзака с одеждой и футбольный мяч Димы. Мы сели на веранде, а я поставила чайник. Я вынесла печенье, ровно десять штук: по два для меня, Андрея и Маши, плюс четыре лишних. «У тебя нет чая получше?» — спросила Таня, неодобрительно посмотрев на пакетики чая Greenfield. «От этого у меня изжога. Может, есть травяной?» «Нет», — коротко ответила я. «Только этот.» Олег хлопнул брата по плечу. «Ну что, ребята, может, сегодня шашлычок? А? Уже представляю: мясо, дымок, стопочка…» «Хорошо», — автоматически ответил Андрей, уже начав прикидывать, как все устроить. «Отличная идея», — сказала я. «Мы купили мясо, кстати. На троих хватит. А вы свое привезли?» На веранде повисла неловкая пауза. Олег моргнул на меня, озадаченный. «Что значит… на троих?» «Для нас», — сказала я. «Для меня, Андрея и Маши. А вы не привезли еду?» Таня посмотрела на меня так, будто я заговорила на чужом языке. «Мы думали… ну… обычно вы всегда… Ну, всегда же было…» «Всегда было так же», — сказала я, сделав глоток чая. «Мы покупаем продукты. Мы кормим всех. Мы платим. За боулинг, за кино, за кафе, за пикники. Андрей достает кошелек, а ваш почему-то всегда остается дома. Или у вас ‘нет наличных сейчас’. Или ‘карта не работает’. Детали меняются, но суть одна.» «Лена», — сказал Андрей, положив мне руку на плечо, но я мягко отстранилась. «Нет, Андрей. Дай я договорю». Я посмотрела на Таню и Олега. «Мы приехали сюда отдохнуть на нашей даче. Привезли еду для своей семьи. Если вы хотели к нам присоединиться — хорошо, вы родственники, гости нас не смущают. Но взрослые люди не появляются с пустыми руками. Или хотя бы привозят еду для себя. Особенно если приезжают втроем и собираются остаться на все выходные». Лицо Олега покраснело до темно-красного. «Ты серьезно? Мы же семья!» «И именно потому что мы семья, я говорю это открыто», — спокойно ответила я. «Потому что устала глотать обиду, а потом взрываться. Устала смотреть, как Андрею тяжело отказать, пока вы этим пользуетесь внаглую. И устала объяснять Маше, почему ее игрушки постоянно ломаются после прихода Димы, и почему мы молчим, потому что ‘он же ребенок’ и ‘нельзя расстраивать семью’». «Мама», — Маша потянула меня за рукав. «Можно мне выйти?» «Конечно, солнышко.» Дети убежали во двор, а мы вчетвером остались за столом. Таня с трудом сглотнула, Олег смотрел на стол, а Андрей не переставал разглядывать свои руки. «Я не хотела, чтобы все превратилось в ссору», — сказала я тише. «Честно. Но в какой-то момент хватит. Помните пикник у водохранилища в прошлом месяце?» «Ну…» пробормотала Таня. «Андрей потратил двенадцать тысяч на еду. Мясо, рыба, овощи, фрукты, напитки. Я до двух ночи делала салаты. А ты пришёл с пустыми руками и привёл своих друзей Катю и Мишу даже не предупредив нас. В итоге еды едва хватило, и Андрею пришлось ехать за пивом, потому что твой друг Миша ‘не пьёт вино, только пиво’.» «Мы не думали, что ты будешь считать каждую копейку», — огрызнулась Таня. — «У тебя есть деньги. У тебя трёхкомнатная квартира, новая машина…»
«У нас есть деньги, потому что мы их зарабатываем и умеем ими распоряжаться», — сказала я, почувствовав сталь в своём голосе. — «Андрей работает по двенадцать часов в день. Я совмещаю работу и ребёнка. Мы не тратим всю зарплату за первую неделю, не берём кредиты на новые айфоны и не меняем машины каждые два года себе в убыток. Мы копим, планируем, живём по средствам. Да, у нас есть финансовая подушка. Но это не значит, что она существует для кого-то ещё.» «Но ты же только что сказала, что мы семья!» — наконец поднял голову Олег. — «Семья должна помогать друг другу!» «Олег», — наконец заговорил Андрей. — «Лена права. Я давно уже чувствую, что это неправильно, но не знал, как сказать. Помогать — значит поддерживать в трудный момент. Один раз, два, может быть три. Но когда это становится нормой…» «Всё ясно. Поняла», — сказала Таня, вскочив. — «Теперь вы богатые и смотрите на нас свысока. Мы для вас теперь мусор, да?» «Это манипуляция», — устало сказала я. — «Классическая манипуляция. Стоит попросить перестать обращаться как к банкомату — сразу становятся высокомерными и жадными. Таня, мне тридцать шесть лет. Я уже достаточно видела в этой жизни, чтобы не попадаться на это.» Мы сидели в тяжёлой тишине. Где-то вдалеке смеялись дети, гоняя мяч. Ветер шевелил занавески на веранде и приносил тёплый запах нагретой солнцем земли и свежескошенной травы. «И что теперь?» — наконец спросил Олег. — «Мы просто должны тут сидеть?» «Кто что принёс — тот то и ест», — сказала я незваным нахлебникам. — «В деревне есть магазин в трёх километрах отсюда. Он открыт до восьми. Можете съездить и купить ужин и завтрак на завтра. Или возвращайтесь в город. Выбирайте сами.» Лицо Тани стало безучастным. «Вы правда… не поделитесь?» «У нас три куска мяса», — спокойно сказала я. — «Три. По одному на человека. Шесть сосисок — по две на завтрак. Мы привезли еды на троих на три дня. Если поделиться, нам самим не хватит. Это по-вашему справедливо?» «Но мы ведь приехали! Мы потратили деньги на бензин!» «Вас никто не заставлял приезжать. Вы позвонили и объявили. Не спросили, удобно ли. Не спросили, что привезти. Просто решили, что всё будет как всегда. Приехали — и мы обо всём позаботимся. Как всегда.» Олег умоляюще посмотрел на брата. «Андрюха, ну скажи ей что-нибудь…» «Лена — моя жена», тихо сказал Андрей. «И она права. Я должен был сам это сказать давно. Мне стыдно, что я заставлял её делать это за меня.» «Предатель», — прошипел Олег. «Твоя баба забила тебе голову чепухой, и теперь ты предаёшь родного брата.» «Хватит», — резко перебил его Андрей, и в его голосе зазвучала сталь, которую я редко слышал. «Прекрати перекладывать свои проблемы на других. Лена ничего мне не внушала. Она заставила меня увидеть то, что я не хотел признавать. Ты правда думаешь, что сможешь всю жизнь жить за чужой счёт? Что кто-то всегда будет за тебя платить, кормить, решать твои проблемы?» «Тебе легко говорить!» — вскочил Олег. «У тебя есть образование, уважаемая работа, связи! А что есть у меня? Ничего!» «Ты получил ровно то же самое, что и я», — сказал Андрей, тоже вставая. «Те же родители. Та же квартира. То же наследство. Я выбрал учёбу. Ты выбрал слоняться без дела. Я строил карьеру. Ты постоянно менял работы. Я копил деньги. Ты их тратил. Это были твои выборы, Олег. Твои. Так что перестань перекладывать последствия на меня.» Последующая тишина звенела в воздухе. Таня всхлипнула, потом быстро попыталась взять себя в руки. Олег стоял, тяжело дыша, уставившись на брата. «Ладно», — бросил он наконец. «Пошли, Таня. Пойдём в твой драгоценный магазинчик за едой. У нас ещё три тысячи остались.» Они вернулись почти в пять. Принесли хлеб, дешёвую колбасу, солёные огурцы, картошку и бутылку креплёного вина. Настроение было мрачное, но они пытались вести себя как обычно. Мы разожгли мангал. Я жарил наш маринованный шашлык — воздух наполнился чудесным запахом дыма и специй. Олег жарил картошку на сковороде. Дети ели вместе. Я не собиралась оставлять Диму голодным. Маша поделилась с ним своим соком и немного шашлыка. Потом они снова побежали играть, а взрослые сидели по разным сторонам двора. К девяти вечера стало прохладно, и мы все пошли в дом. Олег с семьёй заняли маленькую комнату наверху. Мы остались в большой спальне внизу. Когда мы легли в кровать, Андрей обнял меня и крепко прижал к себе. «Спасибо», прошептал он в темноте. «За что?» «За то, что сделала то, на что я не решался. За то, что сказала то, что я должен был сказать много лет назад. За то, что любишь меня настолько, чтобы стать для них плохой ради нашей семьи.» «Я не плохая», — сказала я. «Нет. Ты просто поставила границы.» «Вот именно.» «Но им проще думать, что ты жестокая, чем признать, что они были неправы.» Мы лежали в тишине, слушая ночные звуки деревни: где-то далеко лаяла собака, листья мягко шуршали о окно, сверху поскрипывали половицы. «Как думаешь, они останутся до воскресенья?» — спросил Андрей. «Не знаю. Но если останутся, то уже по другим правилам.» На следующее утро мы проснулись от звука отъезжающей машины. Я выглянула в окно и увидела, как старая Лада Олега уезжает в облаке пыли. В доме было тихо. Они уехали, даже не попрощавшись. На столе веранды Таня оставила записку своим корявым почерком: «Спасибо за гостеприимство. Мы больше не будем вас беспокоить.» Маша вышла в пижаме, зевая. «Где Дима?» «Они уехали», — сказал Андрей. «Сегодня рано утром.» «А,» — Маша пожала плечами и потянулась к хлебнице. «Можно мне два куска? Я очень голодна.» «Бери три», — улыбнулась я. «Сегодня еды хватит на всех.» После этого у нас выдался великолепный выходной. Мы гуляли в лесу, собирали первые подснежники весны, топили баню и читали на веранде. Андрей сделал Маше качели из старых досок и верёвки. Я готовила всё, что хотела, не заботясь о вкусах или аппетитах других. Мы разговаривали, смеялись и строили планы на лето.
В воскресенье вечером, когда мы ехали обратно в город, Андрей сказал: «Сегодня Олег мне написал.» «И?» «Он сказал, что я предал семью. Что мама бы этого никогда не одобрила. Что я изменился, и не в лучшую сторону.» «А ты что ответил?» «Что да, я изменился. Что научился говорить нет. И что если бы мама была жива, она бы гордилась мной за то, что я защищаю жену и ребёнка.» Я взяла его за руку и сжала её. «Ему будет больно какое-то время, — продолжил Андрей. — Он привык, что всё по-другому. Но, может быть, это к лучшему. Может, теперь он наконец действительно начнёт что-то менять в своей жизни.» «А может, и нет, — реалистично сказала я. — Может, он найдёт кого-нибудь ещё, кто будет его содержать. Или будет обижен всегда.» «Но это уже не наша ответственность, правда?» «Нет», — сказала я. «Это не так.» Кто приносит, тот и ест. В этой простой фразе было больше мудрости, чем я когда-либо осознавала, и я знала, что этот у