«В свои выходные я буду делать, что хочу! Мне всё равно, что вам нужно или что вы обо мне думаете!» — сноха поставила свекровь на место. Марина открыла глаза и тут же снова зажмурилась от яркого света, льющегося сквозь приоткрытые шторы. Первая мысль была радостной: суббота! Первый за три недели выходной, когда ни ей, ни Алексею не нужно никуда идти, с кем-то встречаться или срочно что-то делать. Она потянулась всем телом, наслаждаясь мягкостью постели и тишиной в квартире. Алексей храпел рядом, лицом уткнувшись в подушку. Его тёмные волосы торчали во все стороны, а на лице застыло мирное выражение, которого Марина не видела уже давно. В последние месяцы оба работали без устали — у неё был самый напряжённый период в рекламном агентстве, где она работала арт-директором, а у него — завал в IT-компании. Домой возвращались поздно, ужинали в полном молчании, падали в кровать и засыпали за секунды. Марина осторожно встала, чтобы не разбудить мужа, и пошла на кухню. На улице шёл дождь — идеальный день, чтобы остаться дома, укутаться в плед и ничего не делать. В голове она уже рисовала ленивое утро: кофе, круассаны из соседней булочной, может быть, фильм или книга… Вдруг телефонный звонок расколол её планы, как молния рассекает дерево. «Алло?» — сонно ответила Марина, взглянув на экран и увидев знакомое имя: «Валентина Петровна». «Маринка, дорогая, ты уже проснулась?» — бодрый голос свекрови звучал так, словно она встала в пять утра и уже переделала кучу дел. «Доброе утро, Валентина Петровна,» — сказала Марина, стараясь вложить максимум вежливости в голос. «Слушай, я тут подумала… Погода отличная сегодня, даже с дождём. Самое время на дачу! Картошку надо посадить, огород привести в порядок. Когда вы с Лёшей приедете? Успеете к обеду?» Внутри у Марины что-то сжалось. Она почти прикрыла дверь спальни, чтобы не разбудить Алексея. «Валентина Петровна, мы с Алексеем планировали остаться дома. Мы очень устали, нам нужно отдохнуть…» «Отдохнуть?» — в голосе свекрови прозвучал металлический оттенок. — «А работа на свежем воздухе — это не отдых? В офисах своих пропадаете! Вам руки в землю надо — и здоровье, и настроение вернётся!» Марина глубоко вздохнула. Тема поднималась регулярно. Валентина Петровна, всю жизнь проработавшая учителем и затем завучем, просто не могла понять, как кто-то может не любить работу на даче. Для неё огород был не просто хобби, а чуть ли не смысл жизни. «Я понимаю, что вам нравится работать на даче, но мы были честны: помогать не будем. У нас другие планы на выходные…» «Какие планы?» — перебила её Валентина Петровна. — «Лежать на диване? В ваши годы я с утра до вечера работала — и ничего! Ты цены на картошку в магазине видела? Там сплошная химия! Нет, своё лучше — экологически чистое.» Марина прикусила губу. Этот разговор повторялся год за годом. Свекровь всё равно сажала огород, хотя урожая едва хватало на пару месяцев, а остальное время овощи покупались всё в том же магазине. Объяснить было невозможно. «Валентина Петровна, мы обсудим с Алексеем, когда он проснётся…» «Что тут обсуждать?» — голос стал резче. — «Сын должен помогать матери! Это святое! А ты, как жена, поддерживать, а не сбивать с пути!» Последняя фраза ударила, как нож. У Марины закипала злость. «Я никого не сбиваю с пути. Мы просто хотим отдохнуть…» «Отдохнуть!» — фыркнула свекровь. — «В наше время знали, что такое труд и уважение к старшим. А вы только о себе думаете!» В этот момент Алексей вышел из спальни, ещё сонный, в спортивных штанах и растянутой футболке. Увидев Марину с телефоном и напряжение на её лице, он понимающе покачал головой. «Мама?» — тихо спросил он. Марина кивнула и передала ему трубку. «Доброе утро, мама,» — сказал Алексей, включая громкую связь. «Лёша, сынок! Я думала, вы уже собираетесь! На даче дел — не в с честь, одной не справиться!» Алексей потер переносицу — Марина заметила, что он начинает раздражаться. «Мама, мы уже много раз об этом говорили. Мы не будем тебе помогать с огородом. У нас своя жизнь, свои планы…» «Какие планы?» ‘
— теперь голос свекрови был обиженным. — «Что может быть важнее, чем помочь своей матери?» «Мам, послушай…» — Алексей сел за кухонный стол, уронив голову в руки, — «Мы работаем по двенадцать часов в день. Я и по выходным работал последний месяц. Марина тоже измоталась. Нам нужно остаться дома, поспать, восстановиться…» «Поспать!» — запротестовала мать. — «А кто мне поможет? Мне уже семьдесят два, сама таскаю мешки с землёй!» «Мама, зачем ты их таскаешь?» — в голосе Алексея звучала усталость. — «Зачем тебе этот огород? Можешь всё, что хочешь, купить в магазине!» «В магазине!» — фыркнула Валентина Петровна презрительно. — «Сплошная химия! Своё — оно своё, экологически чистое! А ещё — земля это жизнь! Человеку нужно быть ближе к земле, а не сидеть весь день у компьютера!» Марина села рядом с мужем и взяла его за руку. Видела, что он изо всех сил сохраняет терпение. «Мама,» — как можно спокойнее сказал Алексей, — «мы уважаем, что тебе нравится дача. Но это твоё увлечение. Мы никогда не просили тебя сажать огород и уже говорили, что помогать не будем. Нанимай кого-нибудь или попроси соседа…» «Нанять человека!» — почти взвизгнула Валентина Петровна. — «Чужого! Когда свой сын отказывается помочь! Что творится с этим миром? Я всю жизнь всё ради тебя делала, а теперь и дня не можешь мне уделить!» «Мама, ты не ради нас жертвы приносила!» — голос Алексея стал жёстче. — «Мы взрослые, самостоятельные люди. У нас своя семья, своя жизнь…» «Твоя семья!» — перебила мать. — «А я тебе кто — никто? Я тебя выносила, вырастила, дала образование! А теперь какая-то девушка для тебя важнее матери!…» Продолжение в комментариях Марина открыла глаза и тут же снова их зажмурила от яркого солнечного света, пробивавшегося сквозь неплотно задернутые шторы. Первая мысль была радостной: суббота! Их первый за три недели выходной без поездок, встреч и никакой спешки. Она с удовольствием потянулась, наслаждаясь мягкостью кровати и тишиной квартиры. Рядом с ней Алексей тихо посапывал, уткнувшись лицом в подушку. Его тёмные волосы торчали в разные стороны, а на лице было спокойствие, которого Марина не видела уже давно. Последние несколько месяцев они оба работали как сумасшедшие—она была под огромным давлением в рекламном агентстве, где работала арт-директором, а он утопал в проектах в своей IT-компании. Домой приходили поздно, ужинали в полном молчании, валились в постель и моментально засыпали. Марина осторожно встала, чтобы не разбудить мужа, и пошла на кухню. На улице то и дело шел дождь—идеальная погода, чтобы остаться дома, завернуться в одеяло и совсем ничего не делать. Она уже мысленно планировала ленивое утро: кофе, круассаны из соседней булочной, может быть, фильм или книга… Резкий звонок телефона разрушил её планы, как молния, расщепляющая дерево. — Алло? — сонно ответила Марина, посмотрев на экран и увидев знакомое имя: Валентина Петровна. — Маринка, дорогая, ты уже проснулась? — Энергичный голос свекрови звучал так, словно она встала в пять утра и уже переделала с десяток дел. — Доброе утро, Валентина Петровна, — сказала Марина, стараясь вложить в голос как можно больше вежливости. — Слушай, я тут подумала… Сегодня хорошая погода, хоть и моросит. Самое время ехать на дачу! Нужно посадить картошку и подготовить грядки. Когда вы с Лёшей приедете? Успеете к обеду? Марина почувствовала, как что-то внутри неё оборвалось. Она тихонько закрыла дверь в спальню, чтобы не разбудить Алексея. — Валентина Петровна, мы с Алексеем собирались остаться дома. Мы очень устали—нужно отдохнуть… — Отдыхать? — голос свекрови стал резким. — А поработать на свежем воздухе — это не отдых? Вы оба чахнете в своих офисах! Нужно руки в землю—это здоровье, это полезно для души! Марина глубоко вдохнула. Этот спор возникал регулярно. Валентина Петровна, всю жизнь работавшая учителем, а затем завучем, просто не могла понять, как кто-то может не любить работу на даче. Для неё огород был не просто хобби; это было практически смыслом жизни. — Я понимаю, что вам нравится работать на даче, но мы были с вами откровенны—мы не приедем помогать. У нас другие планы на выходные… «Какие планы?» — перебила Валентина Петровна. «Лежать на диване? В твои годы я работала с рассвета до заката, и точка! Ты знаешь, сколько стоят картошка в магазине? И сколько в них химии! Нет, лучше выращивать свою — чистую и органическую.» Марина прикусила губу. Этот разговор повторялся каждый год. Свекровь упрямо продолжала сажать огород, хотя урожай едва хватал на пару месяцев, а остальное время покупала овощи в том же самом магазине. Не было смысла пытаться это объяснять. «Мы обсудим это с Алексеем, когда он проснётся, хорошо, Валентина Петровна?» «О чём тут говорить?» — голос свекрови стал ещё резче. «Сын должен помогать матери! Это святое! А ты, как жена, должна его поддерживать, а не сбивать с пути!» Последняя фраза её задела. Марина почувствовала, как в груди поднимается злость. «Я никого не сбиваю с пути. Мы просто хотим отдохнуть…» «Отдыхать!» — фыркнула Валентина Петровна. «В мои годы люди знали, что такое труд, и уважали старших. Вы только о себе и думаете!» В этот момент сонный Алексей вышел из спальни в домашних штанах и растянутой футболке. Увидев жену с напряжённым лицом и телефоном в руке, он понимающе покачал головой. «Мама?» — тихо спросил он. Марина кивнула и протянула ему телефон.
«Доброе утро, мама», — сказал Алексей, включая громкую связь. «Лёша, сынок! Я думала, ты уже собираешься! На даче столько дел — я одна не справляюсь!» Алексей потер переносицу — Марина знала, что этот жест означал нарастающее раздражение. «Мама, мы много раз это обсуждали. Мы не будем помогать с огородом. У нас своя жизнь, свои планы…» «Какие планы?» — теперь Валентина Петровна звучала обиженно. «Что может быть важнее, чем помочь матери?» «Мама, послушай…» — Алексей сел за кухонный стол и устало опустил голову в руки. «Мы работаем по двенадцать часов в день. В этом месяце я даже по выходным работаю. Марина тоже очень устала. Нам просто нужно остаться дома, поспать, отдохнуть…» «Спать!» — взорвалась мать. «А кто мне поможет? Мне семьдесят два года, и я таскаю мешки с землёй одна!» «Мама, зачем ты таскаешь мешки одна?» — в голосе Алексея прозвучала усталость. «Зачем тебе этот огород? Ты можешь купить любые овощи в магазине!» «В магазине!» — презрительно фыркнула она. «Там всё отрава! Домашнее — оно и есть домашнее! Органика! Земля — это жизнь! Человек должен быть связан с землёй, а не сидеть весь день у компьютера!» Марина села рядом с мужем и взяла его за руку. Она видела, как трудно ему сохранять терпение. «Мама», — сказал Алексей как можно спокойнее, — «мы уважаем, что ты любишь дачу. Но это твое увлечение. Мы никогда не просили тебя сажать огород, мы говорили, что не будем помогать. Пожалуйста, найми кого-нибудь или попроси соседей…» «Нанять кого-то!» — взвизгнула Валентина Петровна. — «Чужие люди! А мой собственный сын не хочет мне помочь! До чего дошёл мир! Я всю жизнь горбатилась ради вас, а теперь вы не можете уделить матери ни дня!» «Мама, ты не горбатилась ради нас!» — голос Алексея стал жестче. — «Мы взрослые, самостоятельные люди. У нас своя семья, своя жизнь…» «Твоя семья!» — перебила она его. — «А я кто тогда — никто? Я тебя родила, вырастила, выучила! А теперь какая-то девчонка важнее твоей матери!» Марина почувствовала, как у неё краснеет лицо. «Какая-то девчонка» — они были женаты уже пять лет, а свекровь всё ещё считала её лишь временной ошибкой в жизни сына. «Мама, не смей так говорить о Марине!» — резко сказал Алексей. «Что я сказала?» — спросила она с притворной невинностью. — «Я только факты констатирую. Раньше ты всегда помогал, а теперь тебе жена запрещает!» «Моя жена мне ничего не запрещает!» — Алексей встал и начал ходить по кухне. — «Мы вместе так решили! Мы не хотим проводить выходные, работая в огороде!» «Проводить!» — всхлипнула мать. — «Вот как ты называешь помощь матери — “проводишь время”! А для кого я всё это делаю? Для вас! Чтобы у вас была нормальная еда, а не магазинный яд!» Марина увидела, как у Алексея задёргалась челюсть. Она знала: ещё одно слово — он сорвётся. Валентина Петровна умела давить на его слабые места с филигранной точностью. «Валентина Петровна», — мягко сказала Марина, — «может, найдём компромисс? Мы можем помочь вам найти работников, и даже сами их оплатим…» «Мне не нужны ваши деньги!» — резко сказала свекровь. — «Мне нужна поддержка семьи! Я хочу, чтобы сын помнил, кто его вырастил!» «Он помнит!» — Марина больше не смогла сдержаться. — «Мы помогаем вам с продуктами, врачами, ремонтом в квартире! Но огород — это ваш выбор, не наш!» «Мой выбор!» — её голос дрожал от возмущения. — «Я всю жизнь для семьи жила! Всю жизнь! А теперь ты говоришь, что это был мой выбор! Неблагодарные люди!» Алексей остановился посреди кухни и глубоко вдохнул. «Хватит, мама», — устало сказал он. — «Хватит эмоционального шантажа. Мы сегодня не поедем на дачу. И завтра тоже. Мы имеем право на отдых.» «Право на отдых!» — горько усмехнулась мать. — «А у матери значит нет права на поддержку от детей? Только у матерей одни обязанности?» «У матери есть право просить, а у детей есть право отказать», — твёрдо сказал Алексей. «Отказаться от собственной матери!» — Валентина Петровна явно разыгрывала сцену, хотя зрителями были только её сын и невестка. «Как ты можешь! Я же не прошу шубу или отпуск! Я прошу помощи! О чём-то святом!» Марина чувствовала, как внутри неё закипает злость. Она терпела эти манипуляции пять лет. Пять лет её называли ленивой, неблагодарной, эгоисткой. Пять лет она сдерживалась только потому, что Алексей просил её не спорить с его матерью. «Валентина Петровна», — сказала она, сохраняя спокойный голос, — «мы не ленивы. Мы работаем с утра до вечера. Мы имеем право хотеть провести выходные дома.» «Права! Всё о правах!» — Валентина Петровна повысила голос до крика. «А где ваши обязанности? Обязанности перед семьёй, перед старшими! Я вас кормила, когда у вас не было денег! Я вас угощала на свадьбе! А теперь вы даже не можете помочь посадить огурцы!» «Мы тебя об этом не просили!» — вспыхнула Марина. «Мы говорили, что можем сами о себе позаботиться!» «Никогда не просили!» — усмехнулась свекровь. «Объедались моими пирогами и борщом, а теперь вдруг — ’мы не просили’! Неблагодарные!» Алексей встал и взял телефон у жены. «Хватит, мама», — резко сказал он. «Прекрати немедленно. У тебя нет права так разговаривать с Мариной.» «Нет права!» — закричала она. «Ты мой сын! И если эта… твоя жена не хочет уважать семью, пусть тогда больше сюда не приезжает!» «Хорошо», — холодно ответил Алексей. «Она не приедет. Прощай, мама.» «Лёша, что ты делаешь!» — Валентина Петровна звучала испуганно. «Я не это имела в виду! Лёша!» Но Алексей уже закончил звонок. Он стоял посреди кухни, сжимая телефон в руке, тяжело дыша. «Прости», — сказал он Марине. «Прости её — и меня тоже. Я не должен был позволять ей так с тобой разговаривать.» Марина обняла мужа. Она чувствовала, как его плечи дрожат от сдерживаемой злости. «Всё хорошо», — прошептала она. «Всё хорошо.» Через полчаса телефон снова зазвонил. «Не отвечай», — взмолилась Марина. «Я должен», — вздохнул Алексей. «Она не остановится.» «Лёша, сынок», — голос Валентины Петровны дрожал от слёз. «Прости маму. Я вспылила. Так тяжело одной… Спина болит, руки уже не те… А работы так много…» Марина увидела, как решимость мужа начинает таять. Он любил свою мать несмотря на все её недостатки и не мог выносить её слёзы. «Мама», — мягко сказал он, — «я понимаю, что тебе тяжело. Но почему бы тебе не нанять кого-нибудь? Мы готовы платить…» «Чужие!» — всхлипнула она. «Они работают без души! Всё делают кое-как! Семья — другое! Семья всё делает с любовью!» «Но мы не умеем заниматься огородом», — терпеливо объяснил Алексей. «Мы только будем мешать…» «Научишься!» — оживилась его мать. «Это несложно! Я тебя всему научу! Это полезно для здоровья! Будешь работать руками и немного загорать!» Марина почувствовала, что Алексей сдаётся. Она знала его слабости: чувство вины перед матерью, желание быть хорошим сыном, страх перед конфликтом. «Хорошо, мам,» — наконец сказал он. «Мы подумаем…» «Что тут думать?» — воскликнула его мать, будто отказ был немыслим. «Собирайтесь и приходите! Я уже поставила чайник!» «Мама, мы сказали, что подумаем. Это не значит, что мы приедем сегодня.» «Что тут думать? Я вас жду!» Алексей завершил звонок и тяжело опустился на стул. «Она не остановится», — устало сказал он. «Будет звонить каждые полчаса, плакать, обвинять нас…» «И что ты предлагаешь?»
— Марина села напротив. «Чтобы мы поехали и провели выходные, делая то, чего не хотим и что нам не нравится?» «Может, только в этот раз?» — неуверенно предложил Алексей. «Поможем ей с грядками, а потом, может, она от нас отстанет?» «Только один раз?» — Марина не могла поверить своим ушам. «Лёша, мы уже так делали! В прошлом году помогли ‘только один раз’, а потом она требовала, чтобы мы всё лето пололи, окучивали и поливали! Ты забыл?» Алексей виновато опустил глаза. Конечно, он помнил. Прошлым летом они почти каждые выходные проводили на даче у его матери вместо того, чтобы отдыхать или заниматься своими делами. «Но она одна», — пробормотал он. «И ей действительно трудно…» «Лёша,» — Марина взяла его за руки, — «ей трудно потому, что она сама выбирает этот труд. Никто не заставляет её возделывать весь сад. Она может ухаживать за меньшим участком, нанять кого-то или продать дачу и купить квартиру получше! Но она выбирает страдать и втягивает в это нас.» «Она всё равно моя мама», — слабо возразил он. «И что? Быть матерью не даёт ей права контролировать жизнь своих взрослых детей!» В Марине пробуждалась настоящая злость. «Лёша, нам по тридцать лет! Мы взрослые! У нас есть право на собственную жизнь!» Телефон зазвонил снова. Алексей посмотрел на экран и вздохнул. «Если я не отвечу, она будет звонить весь день», — сказал он. «Тогда ответь и скажи ей ясно: мы не приедем. Точка.» Алексей нажал на зелёную кнопку. «Лёша!» — голос матери звучал в панике. «Почему ты не отвечал? Я думала, что что-то случилось!» «Мама, мы только что говорили…» «Так когда вы приедете?» — перебила она. «Мне нужно планировать! Скоро дождь закончится, и мы сможем начать копать грядки!» «Мы не приедем», — сказал Алексей, и Марина услышала в его голосе что-то новое — решимость. «Что значит, вы не приедете?» — сказала его мать, не в силах понять. «А как же я? А помощь?» «Мама, найми рабочих. Мы заплатим.» «Лёша!» — в её голосе появилась истерика. «Как ты можешь так со мной! Я рассчитывала на тебя! Я уже всё распланировала! А теперь ты меня подводишь!» «Мама, мы никого не подводим. Мы никогда не обещали помочь.» «Это ты не обещал! А семейные узы? Разве они ничего не значат?» Марина увидела, как Алексей снова начал колебаться. Его свекровь играла на его вине, как на скрипке. «Мама, — устало сказал он, — хорошо. Мы приедем на пару часов…» «Нет!» — резко сказала Марина, взяв телефон у мужа. «Марина!» — встревоженно сказал Алексей. «Валентина Петровна, — сказала Марина в трубку, твердо, — мы не приедем. Ни сегодня, ни завтра.» «Как вы можете не прийти?» — свекровь застыла. — «Что же мне делать?» «То же самое, что и делали бы, если бы у вас не было сына, — твердо ответила Марина. — Наймите кого-нибудь, попросите помощи у соседей или откажитесь от части работы.» «Как ты смеешь!» — взвизгнула Валентина Петровна. — «Как ты смеешь указывать мне, что делать! Я не твоя мать, чтобы ты давала мне советы!» «Именно, — согласилась Марина. — Вы не моя мать. Поэтому вы не имеете права что-либо от меня требовать.» «Леша!» — закричала его мать. — «Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Твоя жена грубит своей свекрови!» Алексей стоял между ними, разрываемый пополам. Марина увидела его мучения и поняла, что должна взять ответственность на себя. «Валентина Петровна, — сказала она, голос стал холодным, — я вам ничего не должна. Мы с Алексеем взрослые люди. У нас своя жизнь и свои планы. Мы не обязаны тратить выходные на ваше увлечение.» «Увлечение!» — ахнула свекровь. — «Она назвала огород увлечением! Леша, ты это слышал?» «Да, увлечение, — не уступила Марина. — Потому что это так и есть. Никто вас не заставляет сажать картошку. Вы делаете это по своему желанию. Это ваше право. А наше право — не участвовать.» «Бесстыдница!» — прошипела она. — «Я с самого начала знала, что ты не из наших! Ты не семейный человек! Ты думаешь только о себе!» «Да, я думаю о себе, — сказала Марина. — И о своем муже. И о нашей семье. И знаешь, что я тебе ещё скажу?» Алексей с вопросом посмотрел на жену. Марина глубоко вздохнула и наконец сказала слова, которые годами держала в себе: «В свои выходные я делаю то, что хочу. Мне не важно, что вам нужно и что вы обо мне думаете.» На линии повисла мертвая тишина. Даже глаза Алексея расширились от удивления. «Что… что ты сказала?» — наконец прошептала Валентина Петровна. «Я сказала вам правду, — спокойно повторила Марина. — Мои выходные — это мои дни. И как их провести — решаю только я. Ваше мнение обо мне меня не волнует.» «Леша!» — закричала мать. — «Ты слышишь, как она с тобой разговаривает? Ты собираешься это терпеть?» Алексей подошел к жене и обнял её за плечи. «Мама, — тихо сказал он, — Марина права. Мы имеем право на свою жизнь.» «Право! Право!» — истерично повторяла мать. — «Вы только и говорите о правах! А любовь? А уважение? Благодарность?» «Мама», — утомлённо сказал Алексей, — «любовь не измеряется количеством часов, проведённых на огороде. И уважение должно быть обоюдным.» «Я тебя всю жизнь любила!» — воскликнула она. — «Всю жизнь! А ты…» «Я тоже тебя люблю, мама. Но любить тебя не значит, что я должен жить так, как ты хочешь.» «Значит, вы не приедете?» — её голос стал тихим и обиженным. «Нет, мама. Мы не приедем.» «Я поняла», — холодно сказала она. — «Теперь мне всё ясно. Значит, чужие люди для меня важнее собственной семьи. Прекрасно. Хорошо знать.» Она повесила трубку. Алексей и Марина молчали на кухне. Снаружи дождь продолжал тихо шелестеть. Из соседней квартиры доносилась музыка, а где-то в подъезде хлопнула дверь. «Она обижена», — наконец сказал Алексей. «Да», — согласилась Марина. — «И знаешь что? Пусть будет так.» Алексей с удивлением посмотрел на жену. «Лёша, сколько это может продолжаться?» — Марина села за стол и посмотрела ему в глаза. — «Сколько ещё мы должны жить с этим постоянным чувством вины? Мы взрослые.
У нас своя семья, свои планы, своя жизнь. Мы не должны отчитываться перед твоей мамой каждые выходные!» «Но она одна», — пробормотал он. — «И она действительно становится старше…» «Лёша, ей семьдесят два года, ум у неё ясный и всё помнит. Она может спокойно нанять помощников, попросить соседей или просто уменьшить количество грядок. Но она выбирает страдать и винить в этом нас!» Алексей сел рядом с женой и взял её за руки. «Ты права», — тихо сказал он. — «Я знаю, что ты права. Просто… это трудно. С самого детства она меня учила чувствовать вину каждый раз, когда я говорил «нет».» «Я понимаю», — мягко сказала Марина. — «Но мы не можем всю жизнь жертвовать собой только потому, что она не умеет принимать отказ.» Алексей кивнул и крепче сжал её руки. «Знаешь», — с лёгкой улыбкой сказал он, — «мне понравилось, как ты ей ответила. ‘На выходных я делаю то, что хочу сам!’ Прямо и честно.» «Я устала это терпеть», — призналась Марина. — «Устала чувствовать вину, потому что хочу отдохнуть после рабочей недели. Устала извиняться за то, что у меня есть своя жизнь.» «И что теперь будем делать?» — спросил Алексей. «То, что мы изначально планировали», — с улыбкой ответила Марина.