«Я не могу больше переводить тебе деньги. Если моя жена узнает, она выгонит меня из квартиры», — сказал Андрей сестре. Утро началось как обычно. Ирина стояла у плиты, помешивая кашу, когда услышала за спиной шаги. Тяжёлые, раздражённые шаги — уже давно они звучали именно так. «Что это?» Андрей держал в руках упаковку сосисок. Его лицо вытянулось, а брови сдвинулись. «Сосиски», — спокойно ответила Ирина. «Я хотела приготовить их на завтрак». «Триста двадцать рублей за одну упаковку. Ты серьёзно?» «Там хорошие ингредиенты. Нет сои и других добавок». «Ты думаешь, я Рокфеллер?» — Андрей бросил упаковку на стол. «Я даю тебе двадцать тысяч рублей в месяц. Двадцать тысяч! А ты тратишь деньги на сосиски». Ирина повернулась к нему. В её глазах оставалась мягкость, и голос был ровный. «Андрей, их восемь. Нам хватит на три дня». «Покупай те, что стоят сто пятьдесят. Есть обычные, нормальные». «Это ты сам говорил, что дешёвые — все в химии». «Я себе могу купить нормальную еду. Я зарабатываю деньги». Ирина снова повернулась к плите. Каша начинала пригорать. Её рука механически водила ложкой по кругу. «Я тоже раньше работала», — тихо сказала она. «Ты работала. Теперь сидишь дома. И в чём был смысл твоей работы? Ты почти ничего не зарабатывала». Это был старый спор. Год назад Андрей решил, что жене незачем выходить из дома. Сначала он говорил о создании уюта и о том, что хочет, чтобы его ждал горячий обед. Позднее просто перестал объясняться. «Я могу вернуться», — сказала Ирина, передвигая кастрюлю на холодную конфорку. «Позвоню, спрошу». «Нет. Разговор окончен». Андрей сел за стол. Перед ним лежал разогретый стейк из телятины, оставшийся со вчерашнего дня. Восемьсот рублей за четыреста граммов. «Будешь кашу?» — спросила Ирина. «Ты знаешь, что я её не ем». Она села напротив и ела молча, не поднимая глаз. «Сегодня заплатишь за коммуналку», — небрежно сказал Андрей. «Четыре тысячи двести. Возьми из своего бюджета». «Из этих двадцати тысяч?» «А из чего же ещё платить? Я даю тебе деньги на дом. Коммунальные — тоже расходы на дом». «Андрей, после оплаты останется пятнадцать восемьсот на еду. На весь месяц». «Значит, планируй расходы лучше». Он встал из-за стола. Он не убрал за собой тарелку. Как всегда, оставил её. «И все чеки сохрани», — крикнул из прихожей. «Вечером проверю». Дверь громко хлопнула. Ирина осталась сидеть неподвижно, глядя на остатки телятины на его тарелке. Потом она встала и убрала со стола. В тот вечер позвонила Ольга. «Ну как ты?» «Всё нормально», — автоматически ответила Ирина. «Всё хорошо». «Ты врёшь». «Ой, Ольга, перестань». «Я с детства знаю твой голос. Ты врёшь. Что он наделал на этот раз?» Ирина молчала немного. Потом наконец рассказала про сосиски, телятину и двадцать тысяч рублей, из которых должна была ещё платить коммунальные. «Подожди», — сказала Ольга, явно что-то считая в уме. «А сколько он зарабатывает?» «Я точно не знаю. Он говорит — пятьдесят тысяч». «И даёт тебе двадцать тысяч на всё, а сам ест стейки за восемьсот рублей?» «Ну, это он же зарабатывает». «Ира, ты себя слышишь?» «Да». «И тебя это устраивает?» Ирина долго молчала. За окном сгущались сумерки. Где-то рядом проехала машина, скрипнув тормозами. «Я не знаю, что делать», — наконец сказала она. «Начни с того, чтобы понять, куда уходят деньги». «Как?» «Как получится. Выписки из банка, чеки. Ты же убираешь у него в кабинете?» …Продолжение чуть ниже, в первом комментарии.” Утро началось как обычно. Ирина стояла у плиты, помешивая кашу, и слушала шаги позади себя. Тяжёлые, раздражённые шаги—уже давно они звучали именно так. «Что это?» Андрей держал в руках упаковку сосисок. Его лицо вытянулось, а брови сдвинулись. «Сосиски,» спокойно ответила Ирина. «Я хотела приготовить их на завтрак.» «Триста двадцать рублей за одну упаковку. Ты что, серьёзно?» «Там хорошие ингредиенты. Без сои и искусственных добавок.» «Я, по-твоему, Рокфеллер?» — Андрей бросил пачку на стол. «Я даю тебе двадцать тысяч в месяц. Двадцать тысяч! А ты тратишь деньги на такие сосиски.» Ирина повернулась к нему. Её глаза остались мягкими, а голос ровным.
«Андрей, их восемь. Нам хватит на три дня.» «Покупай те, что стоят сто пятьдесят. Есть обычные, нормальные.» «Ты сам говорил, что дешёвые — сплошная химия.» «Я себе могу купить нормальную еду. Я зарабатываю деньги.» Ирина повернулась обратно к плите. Каша начинала пригорать. Её рука машинально водила ложкой по кругу. «Я тоже раньше работала,» тихо сказала она. «Работала. Сейчас дома сидишь. И толку от твоей работы? Копейки зарабатывала.» Это был старый спор. Год назад Андрей решил, что жене незачем выходить из дома. Сначала он говорил о комфорте в доме и хотел, чтобы его ждал горячий ужин. Позже он просто перестал что-либо объяснять. «Я могу вернуться,» сказала Ирина, ставя кастрюлю на не включённую конфорку. «Позвоню и спрошу.» «Нет. Этот разговор окончен.» Андрей сел за стол. Перед ним лежал разогретый стейк из телятины со вчерашнего дня. Восемьсот рублей за четыреста грамм. «Хочешь каши?» — спросила Ирина. «Ты же знаешь, я это не ем.» Она села напротив него и ела молча, не поднимая глаз. «Сегодня заплатишь за коммуналку,» небрежно сказал Андрей. «Четыре тысячи двести. Из твоего бюджета.» «Из двадцати тысяч?» «А на какие ещё деньги? Я даю деньги на хозяйство. Коммуналка — это часть хозяйства.» «Андрей, после оплаты счета у меня останется пятнадцать тысяч восемьсот на продукты. На весь месяц.» «Тогда планируй лучше.» Он встал из-за стола. Свою тарелку, как всегда, не убрал. «И все чеки сохраняй,» — крикнул он из прихожей. «Я их посмотрю вечером.» Дверь хлопнула. Ирина осталась недвижимо стоять, глядя на остатки телятины на его тарелке. Потом она встала и убрала со стола. Тем вечером позвонила Ольга. «Как ты?» «Всё хорошо,» автоматически ответила Ирина. «Всё нормально.» «Ты врёшь.» «Оль, ну хватит.» «Я знаю твой голос с детства. Ты врёшь. Что он сделал на этот раз?» Ирина помолчала немного. Потом она наконец рассказала ей о сосисках, телятине и двадцати тысячах рублей, из которых ей еще нужно было платить за коммунальные услуги. — Подожди, — сказала Ольга, явно считая в уме. — Сколько он зарабатывает? — Я точно не знаю. Он говорит — пятьдесят тысяч. — И он дает тебе двадцать тысяч на всё, пока сам ест стейки по восемьсот рублей? — Ну, он же зарабатывает деньги. — Ира, ты себя слышишь? — Слышу. — И тебя это устраивает? Ирина долго молчала. За окном сгущались сумерки. Где-то поблизости проехала машина, визгнули тормоза. — Я не знаю, что делать, — наконец сказала она. — Начни с того, чтобы выяснить, куда уходят деньги. — Как? — Как получится. Выписки из банка, чеки. Ты же убираешь у него в кабинете? — Да, но там всё на замке. — Тогда подожди, пока не будет. Разговор закончился. Ирина положила телефон. В груди было тяжело и пусто одновременно—странное сочетание, к которому она привыкла за последний год. Может, она и правда плохо умеет обращаться с деньгами. Может, ей нужно научиться экономить. Может, Андрей прав и проблема в ней. Она попробует. Она очень постарается. Две недели Ирина записывала каждую покупку и каждый рубль. Заносить было особо нечего: самые дешёвые крупы, овощи по акции, мясо только по скидке. Но денег всё равно не хватало. — Опять лук купила? — Андрей пришёл с работы в дурном настроении. — Я же говорил, что не люблю его. — Это для супа. — Какого супа? — Борщ. Ты же любишь его. — Я люблю нормальный борщ, а не эту бурду из дешёвых продуктов. Ирина молча нарезала хлеб. Он стоил тридцать восемь рублей—самый дешёвый в магазине. — А этот хлеб откуда? — В Пятёрочке. — Это ты называешь хлебом? Это… — Андрей поморщился. — Ладно. Не важно. Он ушёл в свой кабинет. Ирина услышала, как щёлкнул замок. В тот вечер он вышел за сигаретами. Кабинет оставил незапертым, видимо торопился. Ирина зашла туда только, чтобы протереть пыль. Честно. Искать что-то она не собиралась. Но папка лежала на виду, открытая, из неё торчали бумаги. Сверху лежала выписка из банка. Семьдесят восемь тысяч рублей. Его зарплата за прошлый месяц. Не пятьдесят тысяч. Ирина опустилась в кресло. Она перечитывала цифры снова и снова. Вот поступление. Вот расходы. И вот перевод в сорок тысяч рублей. Каждый месяц. Получатель: А.С. Кто такой А.С.? Внизу хлопнула дверь. Ирина быстро убрала бумаги. Вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. — Что ты там делала? — Андрей стоял в коридоре. — Пыль вытирала. — В моём кабинете? — Ты же сам сказал, что там пыльно. Он подозрительно посмотрел на неё, потом отвернулся. — Ужин готов? — Через десять минут. Ирина пошла на кухню. Ее руки выполняли привычные движения, но мысли были заняты совсем другим. Сорок тысяч рублей. Каждый месяц. Куда они уходили? Кому? — А.С., — повторила Ольга. — Инициалы. — Да. — Ты знаешь кого-нибудь с такими инициалами? Ирина задумалась, перебирая в памяти имена и лица. Друзья, коллеги и родственники Андрея. — Его сестру зовут Вера Сергеевна, — вдруг сказала она. — Фамилия? — Артамонова. По мужу. — А.С. Артамонова. Подходит. — Но зачем он переводит сестре сорок тысяч рублей в месяц? — Вот это тебе и надо выяснить. Ольга говорила ясно и уверенно. Ирина слушала и чувствовала, как в груди поднимается нечто похожее на надежду. — Может, я ошибаюсь, — сказала она. — Может, это кто-то другой. — Может быть. А может и нет. Ира, ты должна знать правду. — Он мой муж. — И что? — Я должна ему доверять. — Доверие — это когда тебя не заставляют есть дешёвые сосиски, а сами едят телятину. Ирина промолчала. — Прости, — сказала Ольга мягче.
— Я не хотела обидеть. Но пойми: если он что-то от тебя скрывает, ты имеешь право знать. — Хорошо. Я подожду и буду наблюдать. — Только не жди слишком долго. Разговор закончился. Ирина сидела на кухне и смотрела на чек, который оставила на столе. Четыреста тринадцать рублей — за продукты на три дня. Ещё предстояло заплатить за интернет, телефон и воду. Семьдесят восемь тысяч рублей. Сорок тысяч уходят в неизвестном направлении. Двадцать тысяч — ей. Остаётся восемнадцать тысяч. На что он тратил восемнадцать тысяч рублей? На сигареты, телятину и бензин? Цифры не складывались. Ответ пришёл через неделю. Ирина вернулась с рынка раньше обычного. Овощи были дешевле, и очередей не было. Она тихо открыла дверь: не хотела будить мужа, который взял выходной. Потом она услышала голоса. — Ты мне обещал! Это был женский голос — резкий и требовательный. — Я делаю ровно то, что обещал, — ответил Андрей. — Я перевожу деньги каждый месяц. — Сорок тысяч! Этого мало! Ирина застыла в прихожей. Пакеты больно врезались в руки, но она не сдвинулась с места. — Вера, у меня есть жена. У меня семья. — Твоя жена — паразитка. Сидит дома и ничего не делает. — Она ведёт хозяйство. — На какие деньги? На те, что ты ей бросаешь? Андрей, проснись. Она тебя использует. Ирина медленно и тихо поставила пакеты на пол и пошла в гостиную. — Мне нужно ещё пятьдесят тысяч, — говорила Вера. — На крышу. Я не могу сдавать дом без крыши. — Где я возьму пятьдесят тысяч? — Продай что-нибудь. Например, свою машину. — Она мне нужна. — А мне что делать? У меня ещё кредит, стройка стоит. Ты мой брат! Ирина вошла в комнату. Андрей стоял у окна. Вера сидела в кресле—полная рыжеволосая женщина с плотно сжатыми губами. «Добрый день», ровно сказала Ирина. Вера обернулась. «А, вот ты где.» «Ира, это не то, что ты думаешь…», начал Андрей. «Я тебя слышала. Сорок тысяч рублей в месяц на строительство дома и ее кредит.» «Она подслушивала!» — вскочила Вера. — «Андрей, ты видишь? Она тоже подслушивает!» «Я зашла в свою квартиру, — медленно и чётко сказала Ирина, — и услышала ваш разговор. Это не подслушивание.» «Твоя квартира?» — рассмеялась Вера. — «Эта квартира оформлена на твою мать. Ты здесь никто.» «Хватит, Вера», — шагнул вперед Андрей. — «Ира, давай обсудим это спокойно.» «Спокойно?» — посмотрела на него Ирина. — «Целый год ты давал мне двадцать тысяч рублей на всё. Устраиваешь скандалы из-за колбасы. Критикуешь каждую мою покупку. А при этом переводишь сорок тысяч рублей сестре? На дом?» «Она строит его…» «А я должна экономить на еде?» «Ты не понимаешь. Вера одна. Ей некому помочь.» «У неё есть муж.» «Они развелись.» «А мне-то какое до этого дело?» Вера снова вмешалась. «Послушай меня. Мой брат тебя кормит, одевает и даёт тебе крышу над головой, а ты всё равно смеешь жаловаться?» «Крыша?» — повернулась к ней Ирина. — «Эта квартира принадлежит моей матери.» «И что? Андрей за неё платит.» «Платит? Он берёт деньги из того бюджета, что ‘даёт’ мне.» «Какая разница?» — пренебрежительно махнула рукой Вера. — «Разводись, если такая умная. Он найдёт нормальную женщину, которая умеет быть благодарной.» «Вера!» — повысил голос Андрей. «Что ты, ‘Вера’? Я говорю правду. Она тебя тянет вниз. Целый год сидит дома и ничего не делает, а ты её всё равно кормишь!» Ирина посмотрела на мужа. Она ждала, что он что-то скажет, возразит, защитит её. Андрей молчал. «Понятно», — тихо сказала Ирина. Она пошла на кухню, поставила чайник и набрала номер. «Алло, Ольга.» «Ира? Что случилось?» «Ты была права. Деньги шли его сестре—на дом и на её кредит.» Наступила пауза. «Вот стерва.» «Она сейчас тут. Назвала меня паразиткой, сказала разводиться.» «А он?» «Он молчит.» «Ира, слушай меня внимательно. На кого оформлена квартира?» «Мама оформила на себя.» «Значит, он имеет ровно… никакое право там жить. Поняла меня?» Ирина молчала. В голове было пусто и холодно. «Ты меня слышишь?» «Да.» «Не делай глупостей. Я сейчас приеду.» «Нет. Не надо. Я справлюсь.» «Ира…» «Правда. Позвоню, если что случится.» Она завершила звонок. Чайник закипел и сам отключился. Ирина налила горячую воду в кружку и стояла, глядя на пар. Сорок тысяч рублей. Каждый месяц. В течение года. Почти полмиллиона рублей. На дом сестры, которая назвала её паразиткой. Гнев поднялся откуда-то из глубины её души—холодный и ясный. Это был не тот гнев, который кричит или бросается. Это был гнев, который думает. Ирина вернулась в гостиную. Вера и Андрей перестали разговаривать, когда увидели её. «Вот что сейчас произойдет», — спокойно сказала Ирина. — «Вера, немедленно покинь эту квартиру.» «Что?» «Ты меня слышала.» «Андрей!» — Вера повернулась к брату. — «Ты позволишь ей так со мной разговаривать?» Андрей открыл рот, но первой заговорила Ирина. «Андрей тоже уходит. Сегодня.» «Ира, ты сошла с ума.» — Он сделал шаг к ней. «Нет. Впервые за год я мыслю совершенно ясно.» «Это мой дом!» «Это дом моей матери. Он записан на её имя. Ты здесь гость. Вернее, был гостем.» «Мы же женаты!» «Но это скоро изменится.» Вера фыркнула. «Видишь, Андрей? Я же тебе говорила. Она змея.» Ирина посмотрела на неё. «Вера Сергеевна, за последний год вы получили от моего мужа почти полмиллиона рублей—на ваш дом и ваш кредит. А я в это время экономила на еде. Считала каждый рубль и слушала жалобы на колбасу за триста рублей. И вы еще смеете называть меня паразитом?» Лицо Веры покраснело. «Это совсем другое…» «Нет. Это как раз одно и то же. Только настоящая паразитка—ты, а я—жертва.» «Андрей!» — закричала Вера. «Хватит!» — повысила голос Ирина. — «Всё. Уходите. Оба.» Андрей сделал шаг к ней. «Ира, давай поговорим. Без истерик. Я объясню…» «Объяснишь это своему адвокату.» «Какому адвокату?» «Твоему адвокату
— когда я подам на развод.» Он остановился. В его глазах мелькнуло что-то—страх или удивление. «Ты… Ты не сделаешь этого.» «Я уже сделала это. В голове. Осталась только бумажная работа.» «Ира, мы вместе восемь лет. Ты правда хочешь закончить всё так?» «Ты сам всё закончил год назад, когда заставил меня уйти с работы. Когда начал контролировать каждую копейку. Когда решил, что твоя сестра важнее жены.» «Она моя семья!» «А я кто?» Андрей промолчал. «Вот именно.» — кивнула Ирина. — «Никто. Домработница в доме, которая должна была быть благодарна за двадцать тысяч рублей в месяц.» «Ты всё преувелич—» начала Вера. «Вон.» Одно слово, твёрдое, как камень. Вера схватила сумку и вылетела из квартиры. Андрей остался на месте. «Ира, я понимаю, что ты злишься…» «Я не злюсь. Я устала.» «Давай поговорим завтра, когда ты остынешь.» «Завтра ты заберёшь свои вещи. У тебя есть время до шести вечера.» «Мне некуда идти!» «Иди к своей сестре. Живи в доме, который ты строишь для неё.» «Она ещё не достроена!» «Тогда сними квартиру. Ты ведь зарабатываешь семьдесят восемь тысяч рублей, а не пятьдесят тысяч, как говорил мне.» Андрей вздрогнул, словно его кто-то ударил. «Ты рылась в моих бумагах.» «Я убиралась в твоём кабинете. Бумаги лежали на виду. Тебе следовало быть осторожней.» «Это вторжение в личную жизнь!» «Это был наш общий семейный бюджет. Раньше он был общий. Теперь он полностью твой. Трать его, как хочешь.» Она повернулась и пошла на кухню. Позади неё послышались шаги — он пошёл следом. «Ира, умоляю тебя. Дай мне шанс.» «Почему?» «Я изменюсь. Я буду давать тебе больше денег. Я перестану переводить деньги Вере.» «Слишком поздно.» «Почему слишком поздно?» Ирина обернулась и посмотрела на него — на человека, с которым провела восемь лет. Того, кто когда-то дарил ей цветы и читал ей стихи. Того, кто в итоге решил, что она его собственность. «Потому что дело не в деньгах, — сказала она. — Дело в уважении. Его нет. Его никогда не было.» «Было! Раньше было!» «Ты раньше делал вид. Или, может быть, я сама себя обманывала. Это уже не важно.» Развод был оформлен через три месяца. Андрей попытался выдвинуть определённые требования, но адвокат Ирины быстро объяснил ситуацию: квартира не была общей собственностью, другого имущества почти не было, и делить было нечего. Он переехал к сестре—или, точнее, к матери сестры, в старую двухкомнатную квартиру на окраине города. Ольга пришла в тот день, когда всё было завершено. «Ну, как ты?» «Я в порядке». Ирина улыбнулась впервые за долгое время. «Это странно, но я в порядке». «Что ты собираешься делать?» «Я нашла работу. Начинаю на следующей неделе.» «Молодец.» «Есть ещё кое-что. Денис звонил. Помнишь нашего двоюродного брата?» «Конечно. Тот, кто работает в недвижимости?» «Он узнал, что Вера продаёт свой недостроенный дом за полцены.» Ольга нахмурилась. «И?» «Он предложил помочь мне купить его.» «Почему?» Ирина посмотрела на сестру. «Потому что мама оставила мне наследство. Я тебе не сказала. Хотела сначала закончить с разводом.» «Какое наследство?» «Деньги. Она копила их всю свою жизнь. Говорила, что это на мою старость.» Ольга села на диван. «Сколько?» «Достаточно, чтобы купить тот дом и доделать его.» «Ира… ты серьёзно?» «Абсолютно.» «Но это же дом его сестры! Дом той самой женщины, которая…» «Именно.» — кивнула Ирина. «Этой самой женщины.» Ольга молчала. Потом рассмеялась. «Ты понимаешь, насколько это невероятно… красиво?» «Знаю.» Денис всё организовал быстро и незаметно. Вера продавала через агентство, а покупателем числилась подставная фирма. Она так и не узнала, кто купил её недостроенный дом. Узнала она это позже. Гораздо позже. «Павел мне сказал,» — сказал Андрей, появившись у ворот год спустя. Ирина стояла в саду с граблями в руках. За ней возвышался дом — теперь уже достроенный, с новой крышей и свежевыкрашенными стенами. «Что сказал?» «Что ты купила этот дом.» «Да, купила.» «Это был дом Веры.» «Был. Теперь мой.» Андрей уставился на неё. Он сильно похудел и выглядел измотанным. Его куртка была мятая, а ботинки грязные. «Ира, теперь я всё понимаю.» «Что именно ты понимаешь?» «Что я был идиотом. Что мне следовало тебя ценить.» «Это правильно.» «Прости меня. Пожалуйста.» Ирина оперлась на грабли. «Андрей, ты знаешь, что случилось с Верой?» «Знаю.» Он скривился. «Расскажи. Мне интересно.» «Она… она получила деньги за дом. Половину того, что вложила.» «И?» «Она их потратила. Никто не знает на что. Потом потребовала, чтобы я дал ей ещё денег.» «Полмиллиона рублей?» «Да.» «И что ты ей ответил?» «Что у меня нет таких денег.» Ирина кивнула. «А теперь она с тобой не разговаривает?» «Она винит во всем меня.» «В чем именно?» «Что бросил её. Говорит, что перестал ей помогать из-за тебя, и что после развода у неё ничего не осталось.» «Любопытная логика.» «Ира, пожалуйста. Можно я войду?» «Нет.» «Я только поговорить хочу…» «Андрей.» Ирина подняла грабли. «Ты уйдёшь сам или мне помочь?» Он сделал шаг назад. «Ты изменилась.» «Да. Я изменилась.» «Ты бы никогда…» «Раньше у меня ещё была надежда. Я верила, что ты изменишься, и всё будет хорошо.» «А сейчас?» «А теперь мне всё равно.» «Но… я тебя люблю!» Ирина долго смотрела на него, потом покачала головой. «Ты врёшь. Ты любил меня контролировать, унижать и чувствовать себя выше. Это не любовь.» «Я изменюсь!» «Меня это не интересует.» «Дай мне шанс!» «У тебя уже был шанс. Ты его использовал, когда оставил меня на двадцать тысяч рублей в месяц на год. Когда ты ел телятину, а я считала каждую копейку. Когда молчал, пока твоя сестра называла меня паразитом. Больше шансов нет.» «Ира…» «Убирайся.» «Мне некуда идти!» «Ты взрослый мужчина. Разберёшься.» Она повернулась и пошла к дому. Позади услышала, как он закричал: «Ты пожалеешь об этом!» Ирина не обернулась. Год спустя Ольга приехала в гости. Дом был не узнать: ухоженный сад, белый забор и яблони вдоль дорожки. «Как красиво», — сказала она, выходя из машины. «Я много работала.» «Ты всё это сделала одна?»
«Денис помогал. Да и соседи хорошие люди, кстати.» Они сели на веранде. Ирина принесла чай и домашнее варенье. «Расскажи всё.» Ольга устроилась в кресле. «Как жизнь?» «Хорошо.» «Только хорошо?» «Что ещё сказать?» — улыбнулась Ирина. «Я работаю. Забочусь о доме. Читаю книги и ухаживаю за садом.» «Слышала о Андрее что-нибудь?» «Немного. Павел иногда мне пишет.» «И?» «Живёт у каких-то знакомых. Видимо, пытается привести жизнь в порядок.» «А Вера?» Ирина пожала плечами. «Вера пропала. Говорят, переехала в другой город к какому-то мужчине.» «Она бросила брата?» «Похоже, да.» Ольга покачала головой. «Невероятно. Он давал ей деньги целый год, а она…» «Она им пользовалась, как он мной.» «Карма.» «Можно и так сказать.» Они немного помолчали. Солнце садилось за деревьями, окрашивая небо в розовый цвет. «Ты о чём-нибудь жалеешь?» — вдруг спросила Ольга. « О чём?» « Об Андрее. О браке. О том, как всё закончилось.» Ирина задумалась. « Я жалею об этих восьми годах. Я могла бы прожить их иначе. Но я не жалею, что ушла. Это было правильное решение.» « Ты сильная.» « Я не была сильной. Оказалось, я просто терпела.» « Но ты выжила.» « Да, потому что я перестала ждать, что кто-то другой решит мои проблемы.» Ольга кивнула. « Знаешь, что самое смешное?» « Что?» « Андрей до сих пор думает, что ты поступила с ним несправедливо.» « Пусть думает.» — Ирина сделала глоток чая. «Меня это не касается.» « А если он снова вернётся?» « Грабли всегда наготове.» Ольга рассмеялась. « Ты действительно изменилась.» « Нет. Я просто перестала притворяться.» В тот вечер, когда Ольга ушла, Ирина вышла в сад. Небо потемнело, появились первые звёзды. Было тихо и спокойно—такой, какой и должна быть жизнь. Она вспомнила, как стояла на кухне той квартиры год назад. Вспомнила, как считала каждый копейку и как её ругали за колбасу за триста рублей. Вспомнила чувство вины—но за что? За то, что хотела поесть нормальной еды? Теперь всё было по-другому. Свой дом. Своя жизнь. И больше никаких двадцати тысяч рублей на всё. Несколько месяцев спустя позвонил Денис. « Ира, случилось кое-что. Помнишь Веру?» « Помню.» « Она вернулась. Ходит по городу и всем говорит, что ты её ограбила.» « А что именно она говорит?» « Что ты обманом забрала у неё дом. Что это был её дом, что она его строила, а ты его украла.» Ирина усмехнулась. « Она продала его добровольно через агентство. Все документы легальные.» « Я знаю. Но она рассказывает людям другую версию.» « Пусть говорит.» « Тебя это не беспокоит?» « Денис, я год прожила с мужчиной, который называл меня транжирой за хорошие колбасы, а сам переводил сорок тысяч рублей сестре на дом. Ты правда думаешь, что меня теперь что-то может задеть?» Он помолчал немного. « Ты невероятная, Ирина.» « Я выжившая. Это немного другое.» Андрей приходил однажды. Потом ещё раз. Каждый раз он уходил ни с чем. В четвёртый раз Ирина вышла на улицу с ведром воды. « Андрей, я тебя предупреждала.» « Ира, я просто хочу поговорить…» « У тебя десять секунд. Потом будет душ.» Он ушёл и больше не возвращался. Позже Павел написал, что Андрей уехал в другой город и начинал всё с нуля. Он всё ещё не понимал, как всё могло так плохо закончиться. Ирина не ответила. Просто заблокировала номер и пошла в сад поливать яблони. Жизнь расставила всех по местам. Муж, который учил жену экономить на еде, остался ни с чем. Женщина, которую он обвинял в расточительности, приобрела свой дом. И покой, которого она не знала восемь лет. Весной яблони расцвели. Белые цветы покрывали их ветви, наполняя воздух сладким, нежным ароматом. Ирина сидела на веранде и пила чай—настоящий, дорогой чай, который теперь могла себе позволить. Ольга позвонила ей по видеосвязи. « Как ты?» « Хорошо.» « Расскажи что-нибудь. Что новенького?» « Появился новый сосед. Его зовут Пётр. Хороший человек. Он помог мне починить забор.» « О!» — улыбнулась Ольга. «Пётр, да?» « Не начинай.» « Что значит — не начинай? Мужчина, забор, весна…» « Ольга.» « Ладно, молчу.» Они ещё немного поговорили о погоде, планах и жизни в целом. После того, как Ольга закончила звонок, Ирина ещё долго сидела на веранде. Потом она встала и пошла работать в саду. Впереди было лето. Потом осень. А потом ещё много всего. И никто больше никогда не скажет ей, что она слишком много тратит на колбасу.