Я ведь мужа не любила.
И сколько же вы вместе прожили?
Сколько Считай, в семьдесят первом мы сказали «да».
Как так, не любила?
Мы сидели на скамье у могилы, две почти незнакомые женщины, обе работали на кладбище. Случайно заговорили.
Муж? кивнула соседка, указывая на памятник в сером берете.
Муж Уже столько лет Не могу привыкнуть, тоскую, сил не хватает. Я его сильно любила, протянула она, поправляя кончики черного платка.
Мы помолчали, потом я вздохнула и сказал:
А я мужа своего не любила.
Тут собеседница спросила:
Сколько же вы вместе были?
Точно не помню, но в семьдесят первом поженились.
И всётаки не любила, спустя столько лет?
Я пошла в отместку. Был у меня парень, но он ушёл к своей подруге, и я решила быстро выйти замуж. Юрий оказался он всё время ходил за мной, нравилась я ему, и
И что дальше?
Чуть не убежала со свадебного торжества. Деревня шептала, а я плакала. Молодости уже не спасёт. А когда взглянула на жениха Он был маленьким, с залысинами, уши торчали, костюм сидел, как на корове седло. Улыбался, но я думала: «Только я виновата».
И дальше?
Жили у его родителей. Они, как и он, всё от меня отгоняли. Я была полна жизни, глаза светились, но всё понимали, что он мне не подходит. Утром даже обувь промывала мать Юрия, а я уже командовала, кричала, потому что жалела себя. Не любила и всё пошло наперекосяк кто же захочет такую невесту?
Юрий предложил уехать на транссибирскую магистраль, подзаработать. Мы поехали в Пермь, оттуда дальше к озёрам Приморского края. Женщины в один вагон, мужчины в другой. У Юрия не было харчей, а у меня лишь сумка. Мы быстро подружились с другими пассажирами, делились тем, что мать испекла в дорогу.
На станции Юрий попросил еду, а я стеснялась и сказала, что всё уже съели. Он успокоил меня, сказал, что в их вагоне всё в изобилии. Я поверила, но потом поняла, что он замкнутый, стеснительный, не возьмёт даже крошку хлеба у чужих.
Приехав в поселок, нас разместили в бараке: тридцать пять женщин в одной комнате, мужчины отдельно. Обещали семейные палаты, но нам пришлось ждать. Я делала вид, что занята, спешу, чтобы Юрий не подходил.
Я задумалась о разводе. Дети у нас не было, а два года совместной жизни прошли без любви. Иногда я ночевала с ним в отдельном бараке из жалости. Потом появился Григорий высокий, с густой шевелюрой, работающий на стройке. Мы с ним влюбились, страсть была огненной. Юрий подталкивал, уговаривал, но я уже была в ловушке чувств.
Григорий и я начали встречаться в отдельной комнате, но Юрий всё время был рядом. Мы встречались тайком, но он всё слышал. Однажды Гриша и его подруга Катя заметили меня, и я призналась им в любви. Юрий, узнав об этом, начал сражаться с Григорией у станции, в итоге меня увезли в больницу.
Там я увидела Юрия, лежащего с синей опухшей головой. Он прошептал: «Я за тебя». Я пожалела его, ведь в те времена беременных с работы отсылали, а деток в деревне не хотели. Мы с Юрием долго разговаривали у окна, он в старой больничной пижаме сказал: «Не разводись, уедем, наш ребёнок будет наш». Я ответила: «Зачем тебе?». Он лишь сказал: «Люблю». Я кивнула, но пошла дальше.
Мы переехали в Забайкалье, где Юрий стал бригадиром по гидроэлеваторам. Он привозил домой подарки сладости, колбасы, которые мы раньше не пробовали. Однажды в роддоме я увидела своего сына маленького Максима, чёрного как у Гриши, а Юрий, глядя на него, почти прослезился.
Я родила Марию от Юрия, назвала её в его честь. Любовь к Юрию исчезла, оставилось лишь уважение. Он помогал по дому, стирал бельё, даже когда мужики смеялись, что «мужик стирает», он отвечал: «Вода холодная, а жена болеет пусть говорят, что угодно». Я лишь улыбалась, но раздражала его постоянная забота.
Через годы наш сын Максим стал подростком, попал в детскую комнату милиции, где познакомился с хорошим офицером. Юрий, слабый характером, не мог отстоять свою позицию, но я иногда брала его за ремень, когда он воровал в крошечные лавки.
Юрия отправили учиться в Москву, я переехала в Новосибирск, а он в столицу. Он писал мне письма, в которых признавался, что жизнь испортил, потому что я никогда его не любила, а лишь терпела. Он обещал половину зарплаты на детей, желал счастья.
Однажды я сидела в осеннем парке, листва падала, и подойдя к могиле, я услышала женский голос: «А ты?». Я ответила, что всё время думала о письме Юрия. Мы разговорились, а женщина в чёрном платке, стирая слёзы, спросила, почему я плачу. Я рассказала, что жизнь иногда вытаскивает слёзы, когда вспоминаешь.
В тот же вечер я вспомнила, как в больнице, где меня оперировали, Юрий пришёл, обнял меня, и сказал: «Не разводись, уедем, наш ребёнок будет наш». Я ответила ему: «Зачем тебе?». И он лишь прошептал: «Люблю». Я кивнула, но пошла дальше, чувствуя, как сердце сжимается.
Мы с Юрием потом переехали в Забайкалье, где он стал бригадиром, а я работала учётчицей. Сын Максим рос, стал сильнее, а я нашла в себе силы радоваться тем мелочам, которые он делал. Однажды я полоскала бельё, а Юрий, увидев меня, сказал: «Вода холодная, но главное, чтобы жена была здорова». Я лишь улыбнулась и продолжила работу.
Через год я родила ещё одного ребёнка Алену, от Юрия. Мы жили в небольшом доме, а я часто вспоминала, как в детстве мечтала о «жизни без боли». Любовь к Юрию превратилась в уважение, а иногда в лёгкую нотку печали.
Однажды, когда я шла по кладбищу, к нам подошёл полноватый мужчина в чёрной куртке, вежливо поздоровался. Он собрал всё, что осталось от могилы сына, а я помогала ему нести тяжёлый мешок, заботясь о его спине. Мы шли вместе по жёлтой аллее, обсуждая, как счастье не приходит само, а требует принятия в сердце.
Так и закончилась моя история: я всё ещё помню, как в молодости говорила, что мужа не любила. Но время учит, что жить без любви сложно, а находить смысл в мелочах вот истинное счастье.