« Вон из квартиры! Я теперь буду жить здесь с Машей!» — объявил её муж, но он сильно ошибся в своих расчетах… «Как же мне надоели твои вечные упреки! Ты всё ноешь, всё тебе не так!» — вспылил Антон, нервно постукивая пальцами по столешнице. Его голос дрожал от раздражения, а глаза сверкали такой злостью, что Ольга невольно отступила назад. Она посмотрела на мужа, и внутри груди стало расползаться пустое ощущение. Когда она вообще хоть раз ныла или упрекала его? Даже в самые тяжелые времена, когда денег едва хватало на хлеб и коммуналку, она молчала. Стиснув зубы, искала подработки и экономила на всём, чтобы не нагружать его своими тревогами. В отличие от подруг, Ольга никогда не пилила мужа, считала, что всего должны добиваться вместе, помогать друг другу. И вот… Как только она заводила речь о его трудоустройстве — тут же оказывалась монстром, вечно жалующимся и обвиняющим. «А что я сейчас такого сказала, чтобы ты так разозлился?» — тихо, почти шёпотом спросила Ольга. Голос дрожал, но она заставила себя говорить ровно. «Я только попросила тебя не сидеть долго дома и поискать новую работу. Разве я тебя упрекала, что тебя уволили? Разве винила тебя хоть в чём-то? Требовала денег на расходы?» Антон резко вскочил со стула, и тот с грохотом рухнул на пол. Лицо его перекосилось от ярости, а кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. «А вот именно этим ты и занимаешься! Ты меня упрекаешь! Только меня уволили, а ты уже гонишь искать новую работу!.. Я даже отдохнуть не могу?» Ольга тяжело вздохнула. Казалось, воздух в комнате стал густым, тяжёлым, почти вязким. Два месяца. Целых два месяца он уже “отдыхает”. Сначала жаловался, что старая работа вымотала ему все нервы, что нужно время прийти в себя. Потом говорил, что вакансий нет. А ипотека? А счета? А их мечты о ребёнке, которые так и остались мечтами, потому что сами едва сводят концы с концами? «Хорошо. Если ты считаешь, что ещё не отдохнул, тогда отдыхай», — сказала женщина, стараясь говорить спокойно. Внутри всё сжималось от боли и обиды. Антон рассмеялся резко и неприятно, будто вложил в этот смех всё своё презрение. Покачал головой, смотря на жену, как на чужую, будто она когда-то навредила ему в прошлой жизни. «Ты и правда безнадёжная наивная. Смотрю на тебя — и не понимаю, как я вообще с тобой жил все эти годы!
Всегда такая жертвенная, да? Это тебе только кажется, на самом деле ты совсем не такая. Знаешь, я устал от тебя. Надоело вечное выяснение отношений, кто прав, кто виноват. Вон из квартиры! Отныне я живу здесь с Машей. Маша не такая, как ты. Она настоящая женщина! Заботливая, понимающая, не то что некоторые!» «Маша?» — промелькнуло в голове у Ольги, и на мгновение весь мир словно застыл. Та самая Маша, которую он называл надоедливой коллегой? Та, что часто ему звонила, а он всегда говорил, что она донимает просьбами по работе? В груди что-то порвалось, как будто оборвалась тонкая ниточка, связывающая её с реальностью. Неужели они всё это время были вместе, а она ничего не замечала? Не была ли она настолько слепа, как говорила её мать: всегда отрицала очевидное? Перед глазами поплыли мутные пятна. Ольга вцепилась в край стола, чтобы не упасть. Гулко зашумело в ушах, заглушая и слова, и смех, и презрение мужа. Она не хотела верить, но отрицать услышанное было невозможно — ведь он сам признался. Его не поймали с поличным… Нет. Он сам всё сказал. «Маша? Ты сейчас серьёзно? У тебя всё это время была другая?» Её глухой полушёпот был полон горечи. «Серьёзнее не бывает. Мы начали встречаться практически сразу. Она ласковая, нежная. Говорит мне то, что я от тебя не слышал все наши годы брака. Я хочу жениться на ней, поэтому подаю на развод. Иди немедленно к матери и чтобы духа твоего здесь больше не было. Я не хочу тебя видеть. Устал от твоей лжи и притворства. Ты мне не подходишь. Жаль, что не понял этого сразу и женился на тебе. Потраченное время.» Пять лет… Они были в браке пять лет, до этого два года встречались. Ольга любила мужа и была уверена, что чувства взаимны, но… оказалось — нет. В их паре один просто позволял себя любить. Поэтому и не было в браке настоящей гармонии или взаимопонимания. Ольга всегда искала причину в себе, подстраивалась под Антона — и тем самым только разбаловала его. «Так вот, Маша… А я-то еще удивлялась, почему ты стал таким холодным и равнодушным последнее время. Ну что ж. Пусть будет по-твоему. Живи с Машей, хоть со Светой — мне всё равно… Только не вздумай подходить выше своей меры. Эта квартира моя. Единственный, кто должен уйти — это ты.» Антон ухмыльнулся. Поставил руки в боки и посмотрел на жену вызывающе. Он был уверен, что после признания она разразится слезами, убежит и будет долго страдать, свернувшись клубком под одеялом, чтобы никто не видел.
Часто так и бывало раньше, когда она расстраивалась. Но теперь Ольга не проронила ни одной слезинки. Это задело его мужское самолюбие. Он хотел ранить её сильнее, наговорить гадостей так, чтобы она не оправилась. «Не перечь мне! Всё имущество, купленное в браке, делится пополам. Я заплачу тебе компенсацию по рыночной цене, так что не беспокойся. Полностью без копейки не оставлю. Как настоящий мужчина должен проявить заботу о слабой женщине. Мне тебя жаль, Ольга. Я буду с Машей наслаждаться жизнью, а тебе придётся трудно. На кого ты вообще рассчитываешь? Такой женщине, как ты, найти мужчину будет нелегко. Ты уже не молода, и красота ушла.» Ольга улыбнулась. Если бы муж только знал, сколько внимания мужчин она получала на работе. Она, конечно, игнорировала всё это, отклоняя предложения, но… комплиментов ей никогда не не хватало. Более того, те мужчины — чужие — говорили ей куда больше тёплых слов, чем родной муж, который теперь казался чужим ещё больше. «Не беспокойся обо мне. И не жалей. Ты прав, Антон. Во всём прав. Найти мужчину трудно, да и не нужно оно мне. На что мне мужчина, который в любой момент может оказаться таким же бесхребетным, как ты? Мне нужен настоящий мужчина. Который заботился бы обо мне, окружал теплом.» Антон сжал зубы. Он хотел уязвить жену. Сам не понимал, откуда это желание. Ждал, что она разозлится, закатит истерику, а получил только холодное равнодушие. Ольга не выглядела удивленной, как будто уже давно ждала этого и сама желала развода. А ведь она всегда любила его. И теперь больно было не ей, а ему — каждое слово ранило где-то глубоко внутри. Во всем она была права. Вот этот самый бесхребетный — это он. Нет. Он не может позволить ей выйти победителем. Он ведь сам решил уйти. Уже нашёл другую. «Раз я во всём прав, собирай вещи. Не устраивай сцен, Оля. Понимаю, тебе больно, но не унижайся. Уже всё сказано.» Ольга кивнула и пошла собирать вещи, как просил муж. Она была еще в шоке, ей было плохо, но она не могла просто сдаться. Со стоном, тяжело дыша, Ольга машинально укладывала одежду и личные вещи в чемодан. «Вот умница! Я знал, что ты всё правильно поймёшь. Не бойся. Подумаю, как выплатить тебе компенсацию за квартиру как можно скорее», — сказал Антон, заглянув из коридора. «Погоди! Что это? Почему ты взяла мои часы? И мои рубашки?» «Ты же просил собрать вещи. Это последнее, что я делаю для тебя», — ответила Ольга, всё ещё скрывая бурю чувств внутри. Никогда в жизни ей не было настолько тяжело, как сейчас. Всё внутри разрывалось, но она держалась.
«Тебе должны собрать свои вещи и выйти. Всё ещё не поняла? Какой цирк ты тут устроила?» Ольга вздохнула и посмотрела на мужа решительно. «Я — цирк? Закон-то знаешь, раз заявляешь, что имущество в браке делится пополам? Так вот, за брачные годы мы купили не так много — новый холодильник, стиральную машину и мойку. Получишь компенсацию за это.» «Что ты удумала? Я говорю о квартире, а не об этом барахле.» «Квартиру мы не покупали в браке. Если помнишь, я приобрела её до свадьбы. Родители помогли мне с первым взносом. Потом, да, ты помогал с ежемесячными платежами, но ты здесь и жил — считай, платил аренду. Что бы ты ни делал, ни предъявить, ни отсудить долю в квартире не сможешь. Ты до сих пор зарегистрирован у матери. Пробуй счастья — только деньги на юриста выкинешь, которых у тебя и так нет.» Антон задумался, потому что Ольга была права. Почему-то он думал, что имеет право на квартиру, но теперь понял: это совсем не так. Получилось, что не он выгнал жену и заставил её паниковать — это она загнала его в угол. «Значит, всё просчитала, да? Ладно. Хорошо. Я уйду. Не хочу оставаться с такой неудачницей! Посмотрим ещё, как ты потом пожалеешь, что не сохранила брак и не удержала мужа», — злобно сплюнул Антон. «Вон отсюда! Вещи соберу сам… Продолжение ниже в первом комментарии.» «Уходи из квартиры! Теперь я буду жить здесь с Машей!» — заявил её муж. Но он серьёзно просчитался… «Как я устал от твоих постоянных упрёков! Ты всё время ноешь, всегда чем-то недовольна!» — вспыхнул Антон, нервно постукивая пальцами по столешнице. Его голос дрожал от раздражения, и в глазах была такая злость, что Ольга невольно отступила назад. Она посмотрела на мужа, и в груди у неё разрослась пустота. Когда она когда-либо ему упрекала или жаловалась? Даже в самые трудные времена, когда едва хватало денег на хлеб и коммуналку, она молчала. Стиснув зубы, искала подработку и экономила на всём, чтобы не нагружать его своими тревогами. В отличие от подруг, Ольга никогда не пилила мужа: она считала, что всё должны достигать вместе, поддерживать друг друга. А теперь… стоило ей заговорить о его работе, как она вдруг превратилась в какого-то монстра, который постоянно жалуется и упрекает. «И что же я такого сказала, чтобы ты так разозлился?» — тихо спросила Ольга, почти шёпотом. Её голос дрожал, но она заставила себя говорить ровно. «Я только попросила тебя не сидеть слишком долго дома и искать новую работу.
Я упрекала тебя за увольнение? Я винила тебя в чём-то? Я просила у тебя деньги на расходы?» Антон резко вскочил со стула, и тот с грохотом рухнул на пол. Его лицо перекосило от злости, а кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. «Вот именно это ты и сделала — ты обвинила меня! Меня только что уволили, а ты уже заставляешь искать новую работу!.. Мне даже отдохнуть нельзя?» Ольга тяжело вздохнула. Воздух в комнате словно сгустился, стал тяжёлым, почти ощутимым. Два месяца. Целых два месяца он “отдыхал”. Сначала жаловался, что старая работа ему испортила нервы, и нужно восстановиться. Потом говорил, что плохой рынок, нет вакансий. А ипотека? А счета? А мечты о ребёнке, мечты, которые так и остались мечтами, потому что сами едва сводят концы с концами? «Хорошо. Если ты считаешь, что ещё не отдохнул, значит, отдыхай», — сказала женщина, стараясь удержать голос. Внутри всё сжималось от боли и обиды. Антон рассмеялся слишком резко и неприятно, будто вложил в этот смех всё своё презрение. Он покачал головой, глядя на жену, как на чужую, словно она когда-то его обидела. «Ты правда безнадёжно наивна. Смотрю на тебя — и честно не понимаю, как я все эти годы с тобой жил. Всегда такая жертвенная, да? Это всего лишь образ, который ты сама себе создала, а на самом деле ты совсем не такая. Знаешь, я устал от тебя. Мне надоело постоянно ссориться и выяснять, кто прав, а кто виноват. Уходи из квартиры! Теперь я буду жить здесь с Машей. Маша не такая, как ты. Она настоящая женщина! Заботливая и понимающая, в отличие от некоторых.» «Маша?» — пронеслось в голове у Ольги, и на мгновение весь мир будто замер. Та самая Маша, которую он называл назойливой коллегой? Та, что часто ему звонила, а он отмахивался — мол, донимает просьбами помочь по работе? В груди у неё что-то оборвалось, словно тонкая хрупкая нить, связывавшая её с реальностью, лопнула. Неужели они были вместе всё это время, а она ничего не замечала? Неужели она была такой же слепой, как говорила её мать, всегда твердившая, что Ольга отказывается видеть очевидное? Размытые пятна замелькали перед её глазами. Ольга вцепилась в край стола, чтобы не упасть. В ушах загудел глухой шум, заглушая слова мужа, его смех, его презрение. Она не хотела в это верить, но было невозможно отрицать то, что она услышала, потому что муж только что сам в этом признался. Его не поймали с поличным… Нет. Он сам всё сказал своими устами. «Маша? Ты сейчас серьезно?
Все это время у тебя была другая?» Ее глухой полушепот был полон горечи. «Серьезнее некуда. Мы почти сразу начали встречаться. Она ласковая, нежная. Она говорит мне такие слова, которые я никогда не слышал от тебя за все годы нашего брака. Я хочу жениться на ней, поэтому подаю на развод. Иди сейчас же к своей матери и перестань показываться здесь. Я не хочу тебя видеть. Я устал от твоей постоянной лжи и притворства. Ты мне не подходишь. Жаль, что я не понял этого сразу и женился на тебе. Какая трата времени.» Пять лет… Они были женаты пять лет, а до этого встречались еще два. Ольга любила мужа и была уверена, что это чувство взаимно, но… как оказалось, все было совсем иначе. В их отношениях один просто позволял себя любить. Именно поэтому в браке никогда не было полного согласия и взаимопонимания. Ольга всегда искала причину в себе, всегда пыталась подстроиться под мужа, но этим только разбаловала его. «Значит, Маша… А я гадала, почему ты в последнее время такой холодный и безразличный. Ладно. Пусть будет по‑твоему. Живи с Машей или со Светой — мне все равно… для меня нет разницы. Но не зазнавайся. Эта квартира моя. Единственный, кто должен отсюда уйти, — ты.» Антон усмехнулся. Он поставил руки в боки и вызывающе посмотрел на жену. Он был уверен, что она зарыдает после такого признания, убежит и будет долго горевать, свернувшись клубком под одеялом, чтобы никто не увидел и не услышал, как она плачет. Она часто так делала, когда огорчалась. Но теперь ни одна слеза не скатилась по щеке Ольги. Это задело его мужское самолюбие. Он хотел обидеть ее еще сильнее, наговорить столько гадостей, чтобы она никогда не оправилась. «Не смей мне возражать! Имущество, нажитое в браке, делится пополам. Я заплачу тебе компенсацию по рыночной стоимости, так что не беспокойся. Я не оставлю тебя совсем без денег. Ведь настоящий мужчина должен проявлять уважение к слабой женщине. Мне тебя жаль, Ольга. Я буду с Машей, наслаждаться жизнью, а тебе будет тяжело. Кто вообще на тебя посмотрит? Женщине как ты будет сложно найти мужчину. Ты уже не так молода, и твоя красота увяла.» Ольга улыбнулась. Если бы только муж знал, сколько внимания мужчин она получала на работе. Она, конечно, его игнорировала, всем отказывала, но… в комплиментах недостатка не было. Более того, те другие мужчины — посторонние — говорили ей гораздо больше теплых слов, чем ее собственный муж, который сейчас казался ей еще большим чужаком, чем они.
«Не волнуйся за меня. И не жалей меня тоже. Ты прав, Антон. Во всем прав. Найти мужчину сложно, а мне это и не надо. Зачем мне мужчина, который в любой момент может оказаться таким же бесхребетным, как ты? Мне нужен настоящий мужчина. Тот, кто будет заботиться обо мне и окружит меня вниманием.» Антон сжал зубы. Он хотел обидеть жену. Сам не знал, откуда взялась эта злость. Ожидая, что она расстроится и закатит истерику, он разозлился на холодное спокойствие и равнодушие в ответ. Ольга словно не была удивлена — будто ожидала этого и хотела развода сама. Но ведь она всегда его любила. И теперь страдал не кто-то другой, а он сам, потому что каждое ее слово било куда-то глубоко внутрь. Она была права во всем. Эта самая бесхребетная тварь — это он. Нет. Он не мог позволить ей выйти победительницей. Он решил уйти. Он нашел другую. «Если я во всем права, то собирай свои вещи. Не устраивай сцен, Оля. Я понимаю, что тебе больно, но не унижайся. Уже и так сказано достаточно.» Ольга кивнула и пошла в комнату собирать свои вещи, как просил муж. Она была в каком-то оцепенении, ей было ужасно, но она не могла просто сдаться. Тяжело дыша, она механически складывала одежду и личные вещи в чемодан. «Молодец! Я знал, что ты всё правильно поймёшь. Не бойся. Я подумаю, как как можно скорее выплатить тебе компенсацию за квартиру», — сказал Антон, заглянув в комнату из коридора. «Подожди! Я не понимаю — зачем ты взяла мои часы? И мои рубашки?» «Ты попросил меня собрать вещи. Это последнее, что я для тебя сделаю», — ответила Ольга, всё еще скрывая настоящие эмоции, бушующие у нее в груди. Никогда в жизни ей не было так тяжело, как сейчас. Внутри всё разрывалось, но она держала себя в руках. «Ты должна собрать свои вещи и уйти. Всё еще не поняла? Какой цирк ты здесь устраиваешь?» Ольга вздохнула и взглянула на мужа с решительным взглядом. «Я? Цирк устраиваю? Ты ведь знаешь закон, правда? Ты утверждаешь, что имущество, нажитое в браке, делится пополам? Ну, мы за время брака не нажили много — новый холодильник, стиральную машину и моющий пылесос. Не переживай, компенсацию за них ты получишь.» «Что ты затеяла? Я про квартиру говорю, а не про этот хлам.» «Квартиру мы не покупали в браке. Если помнишь, я купила её до свадьбы. Родители помогли с первоначальным взносом. Потом, да, ты помогал с ежемесячными платежами, но ты и сам здесь жил. Считай это арендой. Как бы ты ни старался, не сможешь предъявить мне ничего и получить даже малую часть этой квартиры. Ты все еще прописан у матери. Можешь попытаться, но потратишь
только деньги, которых у тебя и так нет, на адвоката.» Антон замолчал, задумавшись, потому что Ольга была права. Почему-то он был уверен, что имеет право на квартиру, но теперь понял, что это совсем не так. Не он выгнал жену и заставил ее паниковать: это она загнала его в угол. «Значит, ты всё продумала, да? Хорошо. Ладно. Я уйду. Не хочу жить с такой неудачницей! Посмотрим, как потом ты еще пожалеешь, что не спасла брак и не удержала мужа рядом,» — с обидой выпалил Антон. «Уходи! Я сам соберу свои вещи… Продолжение ниже в первом комментарии.» «Как же я устал от твоих постоянных упрёков! Ты всё время ноешь, тебе всегда что-то не нравится!» — взорвался Антон, нервно постукивая пальцами по столу. Его голос дрожал от раздражения, и в глазах была такая злость, что Ольга невольно отступила назад. Она посмотрела на мужа, и внутри у неё начало разливаться чувство пустоты. Разве она когда-нибудь жаловалась или упрекала его? Даже в самые трудные времена, когда денег едва хватало на хлеб и коммуналку, она молчала. Стиснув зубы, бралась за подработки и экономила на всём, чтобы не нагружать его своими заботами. В отличие от подруг, Ольга никогда не пилила мужа. Она верила, что всего должны добиваться вместе и поддерживать друг друга. И сейчас… ей стоило лишь упомянуть о его работе — и она превратилась в монстра, который только критикует и жалуется. «И что же я такого сказала, что ты сейчас так разозлился?» — тихо спросила Ольга почти шёпотом. Её голос дрожал, но она заставила себя говорить ровно. «Я только попросила тебя не задерживаться дома слишком долго и поискать новую работу. Я упрекала тебя за увольнение? Или обвиняла в чём-то? Я просила у тебя деньги на расходы?» Антон резко вскочил со стула, опрокинув его с громким грохотом. Его лицо исказилось от ярости, а кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. «Вот именно это ты и сделала—обвинила меня! Я только что потерял работу, а ты уже заставляла меня искать другую! Мне даже отдыхать нельзя?» Ольга тяжело вздохнула. Воздух в комнате словно сгустился, стал тяжелым, почти осязаемым. Два месяца. Два долгих месяца он “отдыхал”. Сначала он жаловался, что предыдущая работа измотала ему нервы и ему нужно время восстановиться. Потом говорил, что на рынке труда всё плохо и вакансий нет. А как же ипотека? А счета? А их мечты о ребенке, которые так и остались мечтами, потому что им едва хватало средств на жизнь? «Хорошо. Если ты считаешь, что недостаточно отдохнул, тогда отдыхай», — сказала женщина, стараясь не дать голосу задрожать. Внутри всё сжималось от боли и обиды. Антон рассмеялся — слишком резко и неприятно, будто вложил в этот смех всё своё презрение. Он покачал головой, глядя на жену, словно перед ним стоял чужой человек, когда-то его обидевший. «Ты действительно безнадежно наивна.
Смотрю на тебя и не понимаю, как прожил с тобой столько лет. Такая самоотверженная, да? Это лишь образ, который ты сама себе создала—на самом деле ты не такая. Знаешь, ты мне надоела. Мне осточертели бесконечные споры и выяснения, кто прав, кто виноват. Уходи из квартиры! Теперь я буду жить здесь с Машей. Маша не такая, как ты. Она настоящая женщина! Она заботливая и понимающая, в отличие от некоторых.» «Маша?» — мелькнуло у Ольги в голове, и на мгновение мир будто замер. Та самая Маша, которую он называл надоедливой коллегой? Та, что часто ему звонила, а он говорил, что она приставала с просьбами по работе? В груди что-то оборвалось, как тонкая хрупкая ниточка, связывавшая её с реальностью. Они были вместе всё это время, а она не замечала? Неужели она действительно была настолько слепа, как говорила её мама, постоянно утверждая, что Ольга отрицает очевидное? Перед глазами у неё поплыли расплывчатые пятна. Ольга ухватилась за край стола, чтобы не упасть. В ушах звенело так, что она не слышала ни слов мужа, ни его смеха, ни презрения. Она не хотела верить, но отрицать услышанное было невозможно—ведь муж только что сам во всём признался. Его не поймали с поличным—нет… он сам всё ей рассказал. «Маша? Ты сейчас серьёзно? Всё это время у тебя была другая?» Её приглушённый полушёпот был полон горечи. «Абсолютно серьёзно. Мы начали встречаться почти сразу. Она ласковая, нежная. Она говорит мне то, чего я никогда не слышал от тебя за все годы брака. Я хочу на ней жениться, поэтому подаю на развод. Поезжай к своей матери прямо сейчас и больше не появляйся здесь. Я не хочу тебя видеть. Мне надоели твои постоянные ложь и притворство. Ты мне не подходишь. Жаль, что я не понял этого раньше и женился на тебе. Я потерял столько времени.» Пять лет… Они были женаты пять лет, а до этого встречались два года. Ольга любила мужа и была уверена, что он отвечает ей взаимностью, но… оказалось, что всё было иначе. Один из них просто позволил себя любить. Вот почему в их браке никогда не было полного согласия и понимания. Ольга всегда искала причины в себе, стараясь подстроиться под мужа, но на самом деле только баловала его этим. «Значит, Маша… А я ещё удивлялась, почему ты в последнее время стал таким холодным и безразличным. Хорошо. Делай как хочешь. Можешь быть с Машей, Светой, кем угодно
—мне всё равно. Но не советую тебе переоценивать свои возможности. Эта квартира моя. Уйти отсюда должен только ты.» Антон ухмыльнулся. Он стоял, уперев руки в бока, вызывающе глядя на жену. Он был уверен, что она захлебнётся рыданиями, услышав его признание, что она сбежит и будет долго горевать, свернувшись под одеялом, где никто не увидит и не услышит её слёз. Раньше она часто так поступала, когда была расстроена. Но теперь ни одна слеза не скатилась по щеке Ольги. Это ранило его мужское самолюбие. Ему хотелось причинить ей ещё больше боли, сказать столько подлых вещей, чтобы она больше никогда не оправилась. « Не возражай мне! Имущество, приобретённое в браке, делится пополам. Я заплачу тебе компенсацию по рыночной стоимости, так что об этом не волнуйся. Я не оставлю тебя совсем без денег. В конце концов, как настоящий мужчина, должен проявить уважение к слабой женщине. Мне тебя жаль, Ольга. Я буду с Машей, наслаждаться жизнью, а тебе придётся тяжело. Кто вообще на тебя посмотрит? Тебе, такой женщине, сложно будет найти мужчину. Ты уже не молода, и твоя красота увяла.» Ольга улыбнулась. Если бы только её муж знал, сколько мужского внимания она получает на работе. Конечно, она игнорировала это и всем отказывала, но… ей никогда не не хватало комплиментов. На самом деле, те другие мужчины говорили ей намного больше добрых слов, чем собственный муж, который теперь казался ей чужим больше, чем кто-либо из них. « Не переживай за меня. И не жалей меня тоже. Ты прав, Антон. Ты прав во всём. Найти мужчину трудно, да мне это и не нужно. Зачем мне мужчина, который в любой момент может повести себя как бесхребетное создание, как ты? Мне нужен настоящий мужчина. Кто-то, кто будет заботиться обо мне и окружит меня любовью.» Антон стиснул зубы. Ему хотелось обидеть жену. Он даже не знал, откуда взялось это чувство. Ожидая, что она сломается и закатит истерику, он становился ещё злее от той холодной невозмутимости и равнодушия, что исходили от неё вместо этого. Ольга казалась совсем не удивлённой, словно ожидала этого и даже сама хотела развода. А ведь она всегда его любила. А теперь болел не она, а он, потому что каждое её слово попадало в цель. Она была права во всём. Бесхребетное создание—это был он. Нет. Он не мог позволить ей остаться победительницей. Решил уйти он. Он нашёл другую. « Если я во всём прав, тогда собирай вещи. Не устраивай сцен, Оля. Я понимаю, что тебе больно, но не унижайся.
Достаточно уже сказано.» Ольга кивнула и пошла в комнату собирать вещи, как просил муж. Она всё ещё была в каком-то немом шоке, чувствовала себя ужасно, но не могла просто сдаться. Тяжело дыша, она машинально складывала одежду и личные вещи в чемодан. « Молодец! Я знал, что ты всё правильно поймёшь. Не бойся. Я найду способ поскорее выплатить тебе компенсацию за квартиру», — сказал Антон, заглядывая в комнату из коридора. «Подожди! Я не понял — почему ты взяла мои часы? И мои рубашки?» « Ты просил меня собрать вещи. Это будет последнее, что я сделаю для тебя», — ответила Ольга, всё ещё скрывая настоящие эмоции, бушующие у неё в душе. Никогда в жизни ей не было так тяжело. Внутри всё разрывалось, но она мастерски держалась. «Ты должен собрать свои вещи и уйти. Ты ещё не понял этого? Какой тут цирк ты устраиваешь?» Ольга вздохнула и посмотрела на мужа решительно. «Я? Устраиваю цирк? Ты, похоже, знаешь законы, раз говоришь, что имущество, нажитое в браке, делится пополам. Ну так… мы особо ничего не приобрели за время брака — новый холодильник, стиральную машину и моющий пылесос. Не беспокойся, ты получишь компенсацию за них.» «Что ты задумала? Я говорю о квартире, а не о безделушках.» «Мы не приобретали квартиру в браке. Если помнишь, я купила её до свадьбы. Мои родители помогли мне с первоначальным взносом. Конечно, потом ты помогал оплачивать ежемесячные платежи, но ты тут и жил. Считай это арендой. Как бы ты ни старался, тебе не удастся ничего у меня отсудить или получить даже малую долю этой квартиры. Ты до сих пор официально прописан у своей матери. Можешь попытать удачу, но только впустую потратишь деньги, которых у тебя даже нет, на адвоката.» Антон замолчал, потому что Ольга была права. Почему-то он был уверен, что у него есть право на квартиру, но теперь понял — это далеко не так. Это не он выгнал жену и довёл её до нервного срыва — это она выгнала его. «Ну вот, ты всё продумала, да? Ладно. Я ухожу.
Как будто мне нужно оставаться с такой неудачницей! Вот увидишь, потом будешь жалеть, что не спасла брак и не удержала мужа рядом», — выплюнул Антон с обидой. «Отойди! Я сам соберу свои вещи.» Ольга отошла в сторону. Время тянулось мучительно долго, пока дверь наконец не захлопнулась за Антоном. Медленно опускаясь на кровать, женщина закрыла лицо руками и разрыдалась. Только сейчас она могла излить всю горечь и боль, мучившую её душу. Её обманули, но она не позволила себя сломать. Она не показала мужу те слёзы, которые так трудно было сдержать. Да, она его любила, но… даже если бы он попытался остаться, она никогда не смогла бы простить предательство. Такое не прощают и не забывают. Этого нельзя просто вычеркнуть из памяти. Ольга не стала ждать, когда муж сделает первый шаг — она сама подала на развод. Она решила сжечь все мосты сразу, не оставляя мужчине ни единого шанса отступить. Антон не мог претендовать ни на квартиру, ни даже на бытовую технику, которую они покупали вместе, потому что у него не было чеков. Мужчина остался ни с чем. Он считал, что жена поступила с ним несправедливо, но всё это время зарабатывала именно она, а он приносил домой только крохи, постоянно жалуясь на начальство или тяжёлую работу. Если бы он жил один и снимал квартиру, давно бы оказался на улице. Понимая, что будет трудно отпустить свои чувства и забыть мужчину, которого она любила, Ольга полностью погрузилась в работу. Только это могло занять её мысли, чтобы она не думала о том, хорошо ли питается Антон и есть ли у него всё необходимое. Постепенно привычка ослабла, и женщина всё реже вспоминала о бывшем муже. Она окончательно расплатилась по ипотеке и решила продать квартиру, чтобы купить себе небольшой дом. Тогда Ольга и познакомилась с Максимом. Риэлтор, помогавший ей с продажей, оказался приятным человеком. Они с Ольгой сразу нашли общий язык, будто были родственными душами. Несмотря на страх, женщина решилась вновь открыть своё сердце и попытаться обрести счастье ещё раз. Через год она снова вышла замуж и забеременела. Ольга больше не видела Антона, но однажды случайно встретила общего знакомого, который рассказал ей, что Антон живёт с матерью. Он совсем не изменился и до сих пор избегал нормальной работы. С «Машей» ничего не вышло: она ожидала жениха с квартирой, а с пустыми карманами он ей был не нужен. Время от времени Антон встречался с другими женщинами, но признавался другу, что во всех искал свою бывшую жену. То, что раньше было так близко, теперь стало недосягаемым. Только потеряв что-то, начинаешь ценить то, что было. Ольга же ни о чём не жалела. Давным-давно отпустив бывшего мужа, она теперь строила новое счастье с мужчиной, который по-настоящему любил её и окружал заботой.