« Такая большая квартира досталась тебе. Мне здесь будет очень удобно», — заявила моя свекровь. Лена сжимала ключи так крепко, что металл врезался в ладонь. Трёхкомнатная квартира на проспекте Мира. Восьмой этаж. Семьдесят два квадрата. Тётя Валя прожила здесь сорок лет, а последний год провела в больнице. Теперь квартира принадлежала Лене — единственной племяннице, которая её навещала каждую неделю, приносила фрукты и читала детективы у её постели. «Пойдём посмотрим?» — Андрей обнял жену за плечи. — «Или ты хочешь сначала побыть там одна?» «Нет. Давай вместе.» Весь путь в метро они молчали. Лена смотрела в тёмное окно вагона, за которым мелькали редкие огоньки, и думала о том, насколько важна для неё эта квартира. Они с Андреем снимали маленькую однушку в Отрадном — двадцать восемь метров, где диван превращался в кровать, и даже мечтать о ребёнке удавалось только в теории. «Когда-нибудь», — всегда говорили они друг другу. — «Когда у нас наконец будет место.» В подъезде пахло свежей краской — дом явно недавно отремонтировали. Лифт двигался бесшумно. На восьмом этаже было тихо, только из-за одной двери доносилась едва слышная классическая музыка. Входная дверь открылась со скрипом. Внутри в коридоре всё еще держался запах старины и лаванды — тётя Валя любила травяные саше. Лена вошла и застыла. Квартира была огромной. По сравнению с их съёмной крохой — это был дворец. Широкий коридор вёл в просторную гостиную с двумя окнами. Слева — две спальни. Справа — светлая кухня не меньше пятнадцати метров с балконом. «Боже мой», — выдохнула Лена. Андрей прошёл по всем комнатам, заглянул в ванную, открыл балкон, потом вернулся с сияющими глазами. «Ленка, это… это невероятно! Мы могли бы здесь жить! Здесь можно растить детей!» Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Комок встал в горле. Тётя Валя, спасибо. Спасибо, что помнила обо мне. Что не забыла. «Надо прикинуть, сколько обойдётся ремонт», — Андрей уже думал наперёд. — «Может, возьмём маленький кредит. Или лучше. Переедем сюда, а потом…» «Подожди», — Лена опустилась на старый диван в потёртой гобеленовой обивке. — «Давай не спешить. Мне нужно время всё обдумать.» «Что тут думать?» — Андрей сел рядом и взял её за руку. — «Это наш шанс, разве ты не видишь? Годами мы всё откладывали — ребёнка, нормальную жизнь. А теперь…» «Я знаю. Просто дай мне немного времени.» В тот же вечер, когда они вернулись в свою квартиру в Отрадном, Лене позвонила Галина Петровна. «Андрюша сказал, что вы ходили смотреть квартиру», — сказала свекровь сухим и твёрдым голосом. — «Я тоже хочу посмотреть. Завтра приду. Десять утра удобно?» Лена поморщилась. Галина Петровна жила в маленьком пригороде, в тесной хрущёвке на окраине. Всю жизнь проработала инженером на заводе, сына растила одна, а теперь, на пенсии, считала себя вправе вмешиваться во все семейные вопросы. «Галина Петровна, может быть, не стоит… мы ещё даже не решили, что будем делать.» «Тем более надо обсудить. Я буду в десять.» Она пришла ровно в срок. Одетая практично — в тёмно-синий спортивный костюм и кроссовки, с большой сумкой через плечо. Поздоровалась сухо, Лену в щёку не поцеловала. «Ну что, показывай своё наследство.» Они вернулись на проспект Мира. Всю дорогу Лена чувствовала себя неловко — Галина Петровна сидела с плотно сжатыми губами, явно погружённая в раздумья. Лицо, и без того строгое, стало совершенно непроницаемым. Войдя в квартиру, свекровь методично обошла все комнаты. Заглянула в шкафы, проверила кран в ванной, постояла на балконе. Потом вернулась в гостиную и оглядела её оценивающим взглядом. «Какую большую квартиру ты унаследовала», — наконец сказала она. — «Мне здесь очень удобно будет.» Сначала Лена не поняла. «Простите… что вы сказали?» «Я сказала, что мне будет тут вполне комфортно», — кивнула Галина Петровна на одну из комнат. — «Эта вполне подойдёт. Окна выходят во двор, тихо. Метро рядом, поликлиника в соседнем доме, магазины хорошие — не то что у меня там. У нас до нормального магазина пешком полчаса, а в моём возрасте это нелегко.» Лену пробрал холодок. «Вы… хотите тут жить?» «Конечно. Я же не молодею, и здоровье уже не то. Здесь и поликлиника хорошая, и магазины под боком.
И вам с Андрюшей проще — я могла бы заниматься хозяйством, пока вы оба на работе.» Говорила она так, будто всё уже решено. Как будто и обсуждать нечего. Андрей молчал. Он стоял у окна, смотрел во двор. По напряжённой спине Лена видела — он не знает, что сказать. «Галина Петровна», — Лена старалась говорить спокойно, — «мы пока ещё не решили, что делать с квартирой. Может, будем сдавать. Или продадим и купим что-то другое.» «Зачем продавать?» — нахмурилась свекровь. — «Отличная квартира, район хороший. Да, ремонт требуется, но это не проблема. Я могу помочь — и деньгами, и делом. Есть кое-какие сбережения.» «Дело не в ремонте…» «А в чём?» — свекровь смотрела прямо на неё. — «Жалко мне комнату? Я ведь не чужая. Я — мама Андрея.» «Мам, — наконец сказал Андрей, — давай без этого сейчас. Надо подумать…» «Чего тут думать?» — резко перебила мать, повышая голос. — «Я всю жизнь тебе отдала! Одна растила, всем жертвовала! А теперь, когда могла бы помочь матери, тебе нужно время подумать?» «Мам, пожалуйста…» «Нет, пусть твоя жена ответит!» — строго повернулась свекровь к Лене. — «Скажи прямо — не хочешь сделать это для меня?» Лена молчала. В ушах стоял гул. Она понимала, что надо бы сказать что-то дипломатичное, мягкое, но слов не было. «Я подумаю,» — только и сказала. «Вот и подумай,» — свекровь взяла сумку. — «Я пойду домой. Андрей, проводишь?» Они ушли вместе. Лена осталась одна в большой пустой квартире. Села на диван и закрыла лицо руками. Андрей вернулся поздно вечером. Пахло сигаретами — уже два года не курил, но, видимо, снова начал. «Лен, — сел рядом, — давай спокойно поговорим.» «О чём?» — не смотря на него, спросила она. «О маме. Ты понимаешь, ей реально трудно там. Она недавно упала на автобусной остановке. Я не рассказывал. Хорошо, что люди помогли. А так бы могла-то лежать, пока не найдут.» «Ну и что?» «Ну… может, и правда стоит подумать. Не навсегда. Пока ещё сама справляется. Потом…» «Потом что?» — Лена повернулась к нему. — «Андрей, ты себя слышишь? Твоя мама хочет переехать в МОЮ квартиру. Квартиру, которую МНЕ оставила тётя. Она даже не спросила — она объявила как уже решённое!» «Она просто так говорит. Не умеет по-другому.» «Мы три года жили в этой коробке, откладывали ребёнка, мечтали о нормальном доме.» Лена поднялась и начала ходить по комнате. «И теперь наконец он у нас есть. Наконец. И что? Твоя мама уже распределила все комнаты!” Лена сжала ключи так крепко, что металл впился ей в ладонь. Трёхкомнатная квартира на проспекте Мира. Восьмой этаж. Семьдесят два квадратных метра. Тётя Валя жила здесь сорок лет, а последний год провела в больнице. Теперь квартира принадлежала Лене — единственной племяннице, которая навещала её каждую неделю, приносила фрукты и читала ей вслух детективы. — Пойдём посмотрим? — Андрей обнял её за плечи. — Хочешь сначала сходить одна? — Нет, пойдём вместе. Всю дорогу в метро они молчали. Лена смотрела в тёмное окно, пока мимо мелькали огни, и думала о том, сколько значит эта квартира. Они с Андреем снимали крохотную однокомнатную в Отрадном — двадцать восемь квадратных метров, где диван превращался в кровать, а ребёнок по-прежнему казался далёкой мечтой. — Когда-нибудь, — всегда говорили они друг другу. — Когда наконец будет где вздохнуть. В подъезде пахло свежей краской — недавно явно сделали ремонт. Лифт ехал бесшумно. На восьмом этаже было тихо, лишь издалека доносилась слабая классическая музыка. Дверь открылась со скрипом. В прихожей пахло старостью и лавандой — тётя Валя очень любила мешочки с сухими травами. Лена вошла и застыла. Квартира была огромной. По сравнению с их тесной съёмной в Отрадном, она казалась дворцом. Широкий коридор выходил в просторную гостиную с двумя окнами.
Слева — две спальни, а справа — светлая кухня не менее пятнадцати метров с балконом. — Боже мой, — прошептала Лена. Андрей обошёл все комнаты, заглянул в ванную, открыл дверь на балкон и вернулся с сияющими глазами. — Ленка, это… это невероятно! Здесь можно по-настоящему жить! Здесь можно растить детей! Она кивнула, не в силах говорить. Её горло сжалось от волнения. Тётя Валя, спасибо. Спасибо, что помнила обо мне. Спасибо, что не забыла. — Нужно выяснить, сколько будет стоить ремонт, — Андрей уже строил планы. — Можно взять небольшой кредит. Или ещё лучше! Переедем сюда, а потом… — Подожди, — сказала Лена, присев на старый диван с выцветшей гобеленовой обивкой. — Давай не спешить. Мне нужно время подумать. — О чём думать? — Андрей сел рядом и взял её за руку. — Это же наш шанс, разве ты не понимаешь? Мы откладывали всё годами — ребёнка, настоящий дом, нормальную жизнь. А теперь… — Я знаю. Просто дай мне немного времени. В тот вечер, когда они вернулись в Отрадное, позвонила Галина Петровна. — Андрюша сказал, что вы ходили смотреть квартиру, — сказала свекровь весёлым, но твёрдым голосом. — Я тоже хочу посмотреть. Я приеду завтра. В десять утра удобно? Лена нахмурилась. Галина Петровна жила в небольшом пригороде, в хрущёвке на окраине. Всю жизнь она проработала инженером на заводе, в одиночку вырастила сына, а теперь, выйдя на пенсию, считала, что имеет право высказываться по любому семейному вопросу. «Галина Петровна, может, это не обязательно… мы сами ещё не решили, что будем делать.» «Тем более нужно обсудить. Я буду в десять.» Она пришла ровно вовремя. Была одета практично — в тёмно-синий спортивный костюм и кроссовки, с большой сумкой на плече. Поздоровалась сухо и не предложила обычного поцелуя в щёку. «Ну, тогда покажите мне это ваше наследство.» Они вместе поехали на Проспект Мира. Всю дорогу Лена чувствовала себя неловко: Галина Петровна сидела, плотно сжав губы, явно о чём-то размышляя. Её лицо, обычно строгое, теперь казалось особенно непроницаемым. В квартире свекровь методично осмотрела каждую комнату. Заглянула в шкафы, проверила краны в ванной, постояла на балконе. Затем вернулась в гостиную и долго оценивающе оглядывала её. «Какую большую квартиру ты унаследовала», — сказала она наконец. — «Здесь мне будет очень удобно.» Сначала Лена не поняла. «Извини… что?» «Я сказала, что мне будет удобно жить здесь», — ответила Галина Петровна, кивнув в сторону одной из комнат. — «Эта подойдёт. Окна выходят во двор, значит, тихо. Метро рядом, поликлиника прямо возле дома. Есть хорошие магазины — не то что там, где я живу. Там мне приходится полчаса идти до приличного магазина, а в моём возрасте это тяжело.» У Лены по спине пробежал холодок. «Ты… хочешь здесь жить?» «Конечно. Я уже не молода, и здоровье не то, что раньше. Здесь отличная поликлиника, магазины рядом, всё, что мне нужно. И вам с Андрюшей будет проще — я смогу заниматься хозяйством, пока вы оба на работе.» Говорила так, будто всё уже решено. Как будто обсуждать нечего. Андрей молчал, стоя у окна и глядя во двор. Лена по напряжённым плечам поняла, что он не знал, что сказать. «Галина Петровна», — начала Лена осторожно, — «мы ещё не решили, что делать с квартирой. Может, будем сдавать. Или продадим и купим что-то другое.» «Зачем продавать?» — нахмурилась свекровь. — «Это отличная квартира в прекрасном районе. Да, нужен ремонт, но это не проблема. Я могу помочь — и деньгами, и работой. У меня есть сбережения.» «Дело не в ремонте…» «А в чём тогда дело?» — Галина Петровна пристально на неё посмотрела. — «Трудно выделить для меня комнату? Я ведь не чужая. Я всё-таки мать Андрея.» «Мама», — наконец отозвался Андрей, — «давай пока не будем об этом. Нам надо подумать…» «О чём подумать?» – повысила она голос. «Я посвятила тебе всю свою жизнь! Я одна тебя вырастила, пожертвовала всем! А теперь, когда у тебя есть возможность помочь матери, тебе вдруг надо подумать?» «Мама, пожалуйста…» «Нет, пусть твоя жена ответит!» — резко сказала Галина Петровна, повернувшись к Лене. «Скажи прямо: тебе жалко дать мне комнату или нет?» Лена промолчала. У неё звенело в ушах.
Она понимала, что нужно сказать что-то дипломатично, мягко, осторожно — но слова не шли. «Я подумаю», — наконец смогла вымолвить она. «Ну вот и подумай», — сказала свекровь, взяв сумку. «Я пока пойду домой. Андрей, проводишь меня?» Они ушли вместе. Лена осталась одна в большой пустой квартире. Она села на диван и закрыла лицо руками. Андрей вернулся поздно ночью. От него пахло сигаретами — он бросил два года назад, но явно снова начал курить. «Лен», — сказал он, садясь рядом, — «давай поговорим спокойно.» «О чём?» Она не посмотрела на него. «О маме. На самом деле ей очень тяжело там, где она живёт. Недавно она упала на автобусной остановке. Я тебе не говорил. Хорошо, что ей помогли люди. Иначе она могла бы там пролежать, пока кто-нибудь не увидел.» «И что?» «Ну… может, нам и правда стоит подумать. Не навсегда. Только пока она ещё может сама справляться. Потом…» «Потом что?» — Лена повернулась к нему. «Андрей, ты вообще слышишь, что говоришь? Твоя мать хочет переехать в мою квартиру. В квартиру, которую мне оставила тётя. И она даже не спросила — объявила, будто решение уже принято!» «Она просто так говорит. Она не умеет по-другому.» «Три года мы жили в этой крошечной квартире, откладывали ребёнка, мечтали о настоящем доме», — сказала Лена, вставая и начиная ходить по комнате. «И вот наконец появилась своя квартира. Наконец-то. И что? Твоя мать уже присвоила себе спальню!» «Лена, она стареет…» «Все стареют! Моя мама тоже стареет и тоже живёт одна! Но почему-то она не требует себе комнату в моей квартире!» «Твоя мама другая.» «В чём? Потому что она умеет себя вести?» Андрей побледнел. «Это было подло.» «Нет, подлость — это войти в чужую квартиру и объявить, что ты здесь будешь жить!» Голос Лены дрожал. «Андрей, скажи честно. Вы с ней заранее это обсуждали?» «Нет! Клянусь, я сам был в шоке, когда она это сказала.» «Но ты промолчал.» «Я не знал, что сказать!» «Ты должен был сказать нет. Чётко. Сразу. Но ты промолчал, и теперь она думает, что всё решено!» Три дня они не разговаривали. Андрей ночевал у друга. Лена почти не спала, всё время прокручивая разговор в голове, придумывая, что могла бы сказать, что должна была сказать. На четвёртый день он вернулся. Он сел напротив и положил руки на стол. «Лен. Звонила мама. Она плакала.» «И что?» «Она говорит, что ты её не любишь. Что ты всегда плохо к ней относилась.» «Это не так.» «Я знаю. Но она себя так чувствует. Лен, ей шестьдесят восемь. У нее проблемы с сердцем. Может, и правда…» «Нет.» Лена посмотрела ему прямо в глаза. «Андрей, послушай меня внимательно. Если твоя мама переедет в ту квартиру, я этого не переживу. Я не смогу жить с ней. Я не смогу растить детей под её постоянным контролем. Я её знаю. Она будет везде, во всём, всегда.» «Ты преувеличиваешь…» «Нет. Я точно знаю, о чём говорю. Помнишь, когда она оставалась у нас на неделю в прошлом году? Помнишь, как даже ты сказал, что больше не вытерпишь?» Андрей промолчал. «Это была одна неделя, — продолжила Лена. — А теперь представь, что так будет всегда.» «Не всегда. Пока она…» «Пока что? Пока она не умрёт? Андрей, ты себя слышишь? Ты предлагаешь мне ждать, когда твоя мама умрёт?» «Я не это имел в виду!» «Тогда что ты имел в виду?» Он закрыл лицо руками. «Я не знаю. Просто… это моя мама. Единственная семья, кроме тебя.» «Я это понимаю, — сказала Лена, взяв его за руку. — Правда. Но это не значит, что мы должны жертвовать всей нашей жизнью. Мы можем помогать ей — деньгами, визитами, приглашать к нам на выходные. Но жить вместе… Андрей, это разрушит наш брак.» «Ты так категорична…» «Потому что я знаю. Я вижу, как она с тобой разговаривает. Как она тобой манипулирует. Как она давит на твою вину.» «Она мной не манипулирует! Она просто…» «Что? Любит тебя?» Лена отпустила его руку. «Любовь — это не контроль. Любовь — это уважение. А твоя мать не уважает ни меня, ни тебя, ни наши границы.» Андрей встал и подошёл к окну. «И что ты предлагаешь?» «Что мы скажем ей нет. Что объясним: мы понимаем, мы благодарны, но квартира — для нас. Для нашей жизни. Для наших будущих детей.» «Она не примет этого.» «Пусть не принимает. Решение всё равно за нами.» «Она обидится. Может, перестанет со мной разговаривать.» «Может быть, — сказала Лена, подходя ближе. — И да, это будет больно. Но это будет её выбор, не наш.» «Лена…» «Я хочу ребёнка,
Андрей. Я хочу семью. Я хочу жить в этой квартире и быть счастливой. Но не ценой своего душевного здоровья и наших отношений.» Он долго молчал. Потом обнял её. «Мне страшно.» «И мне.» «Но ты права.» На следующий день они позвонили Галине Петровне. Встретились в кафе — на нейтральной территории. Она пришла готовая к бою: строгий костюм, волосы аккуратно уложены. Лена сразу поняла — она подготовилась. «Мама, — начал Андрей, и Лена услышала, как у него дрожит голос, — мы хотим поговорить.» «Я слушаю», — сказала Галина Петровна, сложив руки на сумочке. «Мы решили, что квартира должна быть нашей. Мы хотим туда переехать и… ну, потом, когда у нас будут дети…» «Значит, для меня там нет места», — ровно сказала мать, хотя Лена заметила, как ее костяшки побелели. «Мама, мы можем помочь. Деньгами, визитами…» «Мне не нужны твои деньги», — сказала она, вставая. «Мне был нужен мой сын. Но, видимо, у меня его больше нет.» «Мама, пожалуйста…» «Я отдала тебе всю свою жизнь!» — ее голос дрогнул. «Всю свою жизнь! Я отказалась от всего — от личной жизни, от карьеры! Всё ради тебя! И что я получаю взамен?» «Галина Петровна», — вмешалась Лена, — «никто никогда не просил вас жертвовать своей жизнью.» Свекровь посмотрела на неё с такой открытой ненавистью, что Лена инстинктивно отшатнулась. «Ты», — прошипела она, — «ты настроила его против меня. Ты забрала у меня сына.» «Нет», — сказала Лена, заставляя себя оставаться спокойной. «Я не забирала его. Я просто хочу жить своей жизнью. И хочу, чтобы Андрей жил своей.» «Своей?» — горько рассмеялась Галина Петровна. «Вы живёте на мои деньги! Я помогала оплатить вашу свадьбу. Я помогала покупать вам мебель!» «И мы благодарны», — сказал Андрей. «Мама, мы правда благодарны. Но это же не значит, что мы должны…» «Вы мне всем обязаны!» — крикнула она так громко, что люди в кафе обернулись. «Всем, слышишь? Я тебя родила, воспитала, выучила! А что я получаю взамен? Предательство!» «Мама…» «Не смей называть меня мамой! У тебя теперь другая семья!» — Она схватила свою сумку. «Живите, как хотите. Но больше ко мне не приходите. Я не нуждаюсь ни в одном из вас!» Она вышла, хлопнув дверью. Андрей остался сидеть, бледный и с пустым взглядом. «Она не думает так на самом деле», — прошептал он. «Она просто расстроена.» «Андрей», — сказала Лена, накрыв его руку своей, — «она взрослая. Она отвечает за свои слова.» «Но…» «Никаких “но”. Мы сделали то, что должны были сделать.» Он кивнул, но она видела его боль — такую глубокую, что ему хотелось бы всё вернуть назад, уступить, лишь бы не чувствовать её. Но Лена знала, что если они уступят сейчас, всё станет только хуже. Галина Петровна не звонила две недели. Потом позвонила, но разговаривала только с Андреем — коротко, сухо, о погоде и о своем здоровье. Если он спрашивал, как она, она отвечала: «Нормально. Живу.» После каждого такого звонка Андрей становился мрачным. Лена видела, как это его тяготит, но молчала. Он должен был пройти через это сам. Через месяц они начали ремонт. Наняли бригаду и составили план. Квартира преобразилась — то, что раньше было темным, тяжёлым жилищем пожилой женщины с коврами и старыми обоями, постепенно стало светлым, современным, их собственным. Лена стояла в том, что станет детской, и представляла всё: кроватку там, шкаф для игрушек здесь, комод для детской одежды — там. И впервые за долгое время ей показалось, что всё реально. Что это действительно может случиться. «О чём ты думаешь?» — спросил Андрей, обнимая её сзади. «О будущем.» «О хорошем?» «Да», — сказала она, поворачиваясь к нему. «Очень хорошем.» «Мама звонила», — сказал он после паузы. «Спросила, как идёт ремонт.» «И что ты ей сказал?» «Что всё хорошо. Что скоро закончим.» «Она сказала ещё что-нибудь?» « Она сказала, что… хотела бы его увидеть. Когда всё будет готово. » Лена напряглась. « И? » « Я сказал ей, конечно. Что она всегда может приехать в гости. » « В гости, » — повторила Лена. « Это слово ты использовал? » « Да. А потом она… заплакала. » « Андрей… » « Но потом она согласилась. Да, конечно, как гостья. » Лена крепко обняла его. « Всё будет хорошо. » « Ты так думаешь? » « Я знаю. » Они закончили ремонт в октябре. Квартира получилась именно такой, как они мечтали — светлая, просторная и тёплая. Галина Петровна пришла на новоселье с огромным тортом. « Красота, — сказала она, проходя по комнатам. — Просто красота. » Лена ждала скрытого упрёка, но его не было. Свекровь пила чай, рассказывала о соседях, спрашивала про работу. Держалась немного отстранённо, но не холодно. Когда она собиралась уходить, Андрей предложил её проводить. « Не нужно, — остановила его Галина Петровна. — Я сама дойду домой. » Она надела пальто и застегнула его. Потом посмотрела на Лену. « Ты превратила эту квартиру во что-то прекрасное. » « Спасибо. » « Здесь будет хорошо для детей. » Лена кивнула, не зная, что сказать. « Наверное, я ошибалась, — тихо сказала Галина Петровна, отводя взгляд. — Когда требовала этого. Это была ваша квартира. Ваше наследство. » « Галина Петровна… » « Нет, дай мне закончить. Я… боялась. Боялась остаться одна. И подумала… но это было эгоистично. » « Ты всегда будешь здесь желанной, — сказала Лена. — Правда. » Свекровь кивнула. « Я знаю. Спасибо. » Потом она ушла. Андрей закрыл
за ней дверь и прислонился к ней спиной. « Это было… » « Да, — сказала Лена, обнимая его. — Это было важно. » В ту ночь они лежали в своей новой спальне, на новой кровати, глядя в потолок. « Как думаешь, — спросил Андрей, — мы справились? » « С чем? » « Со всем этим. С мамой. С квартирой. » Лена повернулась к нему. « Мы сделали то, что должны были. Мы защитили свою жизнь. » « Это было трудно. » « Да. Но мы справились. » « Вместе. » « Вместе, — сказала она, целуя его. — А теперь у нас есть дом. Настоящий дом. Для нас. И для наших детей. » Андрей обнял её крепче. « Я тебя люблю. » « Я тебя тоже люблю. » Снаружи город шептался в темноте. В квартире пахло свежей краской и новым началом. И Лена знала: всё будет хорошо. Потому что они выбрали друг друга. Потому что выбрали себя. И это был правильный выбор.